Глава 26 · Угроза

До самого дома мы с Фабианом ехали молча.

Он смотрел в окно и устало потирал виски, а я пыталась понять, как поступить дальше. Произнести имя Патрика в экипаже не решилась, но сил притворяться хватило только до спальни.

Привычно после поздних визитов муж помогал мне с платьем, и я решилась озвучить то, что сидело внутри.

— Я знаю, зачем приехал Александр, — прошептала я, и мужская рука замерла на корсете.

— Сцены с кольцом мисс Хопкинс показалось мало? — устало отозвался он.

Я видела, как тяжело дался Фабиану этот вечер: это было сражение, а не светский выход, и, когда оно уже осталось позади, новые козни бывшей совсем не внушали интереса.

Лучше бы и правда всё ограничилось новым скандалом, чем то, что Лидия сделала на самом деле.

— Все её козни были лишь поводом. Мисс Хопкинс решила восстановить справедливость, но не могла действовать сама и не желала вмешивать отца, — стараясь сдержать дрожь в голосе, произнесла я.

Фабиан резко распустил завязки, а потом, позволяя платью упасть, развернул меня и посмотрел в глаза.

— Что она сказала, Анжелика, и почему ты вся дрожишь? — строго, явно теряя терпение, спросил он.

На игры сил не осталось. Но каждое слово предательски застревало внутри, и я не могла заставить себя произнести нужные слова.

— Они нашли, как связаться с Патриком. Нашли его родных и написали о нашей свадьбе, — почти выдохнула я.

Вначале тёмная бровь Фабиана удивлённо взметнулась вверх, а через мгновение, изучив мое лицо, он вопросительно вскинул вторую.

Кажется, муж не осознавал, чем нам грозит подобное вмешательство.

Точнее, чем именно для меня обернется возвращение Патрика Свона в Атланту.

— И это всё? Они просто сообщили твоему бывшему поклоннику, что ты вышла замуж? — в его голосе прозвучало искреннее недоумение.

Фабиан упорно не видел опасности. Он не представлял, каким монстром был Свон. Да, формально мы не были помолвлены, но это ничуть не меняло сути.

Для таких, как Патрик, условности — пустой звук, который легко игнорировать, если он мешает интересам.

Супруг не чувствовал, насколько реальна эта угроза, а я, как ни пыталась подобрать слова, не могла вымолвить ни звука. От одной мысли, что письмо Александра уже на пути в Калькутту, грудь сдавливало ледяным обручем, не давая дышать.

— Ты не понимаешь, Фай… если он узнает… если приедет… — выдавила я.

Руки предательски дрожали, голос сорвался на сип, и муж тут же привлёк меня к себе. Похоже, он понял, что внятного разговора не выйдет, и просто заставил меня замолчать, укрывая в своих объятиях.

— Я рядом, Анжелика, — погладил меня по волосам. — Когда Патрик Свон приедет, он узнает, что ты замужем и у тебя богатый и влиятельный муж, а не жалкий игрок и мошенник. И ему придётся это принять и смириться, — прошептал в волосы, увлекая меня к кровати.

Меньше всего мне хотелось оказаться в темноте. Но руки Фая крепко держали, а сам он ловко уложил меня и прижал к себе, кутая в одеяло.

— Даже если твой несостоявшийся жених пустит какие-то слухи, ему никто не поверит. Тебе нечего бояться, жена. Приедет Патрик Свон или нет, ему нет входа в наш дом, в общество, и тем более он и близко не подойдёт к тебе, — уверенно заявил он, коснувшись губами моего носа.

Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но я точно знала, что всё не закончится так просто.

Узнав, что я вышла замуж, Патрик просто так этого не оставит. Он воспримет письмо как личное оскорбление, а меня — как собственность, которую он заклеймил и которая попыталась сбежать.

Такая мелочь, как брак, не остановит его от расправы.

Вот только Патрик Свон, в отличие от Лидии Хопкинс, никогда не играет в открытую. Он отомстит за всё, что считал своим по праву и в чём ему отказали, но сделает это грязно и за спиной.

Однако Фабиан не считал мошенника угрозой. Никто не знал этого монстра на самом деле.

Для общества Атланты Патрик Свон сначала был опытным игроком, потом мошенником, которого покрывал старый губернатор, а после стал просто мелким торговцем — неудачником, который проигрывал состояние и возвращался в Атланту зализывать раны.

Никто не подозревал, какой зверь скрывается за этой маской. Никто, кроме меня и той индианки, которую он повсюду таскал за собой. Но она молчала, а во мне зрела знакомая паника.

Паника от одной мысли, что этот монстр вернется, и вместе с ним вернутся кошмары и вся эта грязь, о которой с трудом удавалось забыть.

Я почти убедила себя, что всё это — лишь дурной сон, навсегда оставшийся за океаном. Но Патрик, словно тень, снова вползал в мою жизнь, отравляя её темнотой.

Прижавшись к мужу, я знала лишь один способ спастись: утопить призраков в огне чужой страсти и наконец уснуть без сновидений.

— Ты нужен мне, — прошептала я, поднимая голову и всматриваясь в уставшие карие глаза Фая.

Мне нужно было забыть этот вечер, забыть страх и погрузиться в знакомый омут его ласк. Однако Фабиан отрицательно покачал головой.

— Прости, родная, я всегда рад, но сегодня едва держу глаза открытыми. Если не передумаешь, я всё восполню утром, ладно? — с грустной улыбкой отказал он.

Словно закрепляя обещание, Фай мимолетно коснулся моих губ и, ласково погладив по волосам, уткнулся лицом в подушку.

Впервые он мне отказал. И это « впервые» случилось в самый неподходящий момент.

* * *

Этой ночью многое для Фабиана Купера было впервые.

Впервые вместо стонов удовольствия он услышал то, что раньше скрывали сонная настойка доктора и соседняя спальня.

Впервые увидел, что происходит, когда мне снятся кошмары. И в этот раз не знал, что с этим делать.

Закрытая дверь. Тяжёлый запах пряных трав. И голос, спокойный, уверенный, почти ласковый.

Я резко вдохнула, заставляя себя вернуться в реальность, но грудь сжало тисками. Холодное нечто коснулось лица. Знакомый голос… но уже другой. Зловещий, тягучий, проникающий под кожу.

От одного его звучания сердце замирало, а тело начинала бить крупная дрожь.

— Ты ведь не думала, что обручальное кольцо сотрёт моё клеймо, Анжелика? — прошелестел он, перекрывая шум крови в ушах.

Пальцы скользнули по шее, туда, где когда-то остался его след. Слишком хорошо знакомое прикосновение, медленное, уверенное, как напоминание о том, что я принадлежу ему.

— Я всегда нахожу своё, — почти ласково добавил он.

Бледная рука потянулась к моей шее, из горла вырвался сиплый крик.

Нет. Крик вовсе не был сиплым. Он был оглушающим. Настолько, что я наконец очнулась.

Напуганный, растрёпанный Фабиан. Яркий светильник. Холодное полотенце.

Я сидела на кровати, мокрая, с текущими слезами и саднящим горлом. Таких приступов не было давно, но тело помнило каждый. И в этот раз вместо Роситы рядом оказался муж.

— Я не мог тебя разбудить, — тихо произнёс Фай, отбрасывая полотенце в сторону.

— Такое случается, — хрипло отозвалась я, обхватив себя руками.

Он не спрашивал. Я видела, как слова отражаются на его лице, но он молчал. И боялся ко мне прикоснуться.

Сидел на краю кровати, явно не понимая, что делать с такой женой.

— Как мне… — замялся Фай. — Тебе дать настойку или оставить свет? Скажи, что мне сделать? — почти прошептал он, глядя на мои всё ещё текущие слёзы.

— Просто люби меня, — жалко всхлипнув, я протянула ему руку.

Фабиан грустно улыбнулся, выдохнул и, покачав головой, забрался обратно в кровать.

— Родная, я и так тебя люблю. И завтра буду любить так, как ты попросишь. Но сегодня нам нужно поспать, — он осторожно привлёк меня к себе, и его губы коснулись моего виска.

Поцелуи были невесомыми, почти целебными: лоб, щёки, кончик носа. Медленно, осторожно, словно он боялся меня спугнуть.

Этого было недостаточно.

Внутри всё ещё дрожал ледяной осколок пережитого, и я отчаянно хотела, чтобы Фай вытеснил его чем-то иным, светлым, живым, настоящим. Тем, что я ощущала только рядом с ним.

— Пожалуйста, — прошептала я, потянувшись за поцелуем.

В этот раз он не отстранился. Уложил меня на подушки, нависая сверху, и едва коснулся губами. Мягко, почти невесомо.

Сначала это было лишь осторожное утешение, бережное прикосновение. Но под моим напором поцелуй стал глубже, обретая ту самую тягучую сладость, от которой мысли растворялись, теряя чёткость.

Фабиан пил моё дыхание, прижимал к себе, пробуждая совсем другие желания. Тёплые волны разлились по телу, дыхание стало рваным, а пальцы сами впились в его плечи, притягивая ближе.

И именно в этот момент, когда тело отчаянно жаждало продолжения, он внезапно остановился. Обнял меня, крепко прижимая к своей груди, и перекатился на спину, увлекая за собой.

— Не так, Анжелика. Не после твоих кошмаров, — прошептал он, проводя пальцами по моим волосам.

Унижаться и просить ещё раз я не стала. Молча смотрела на сияющий светильник и чувствовала, как его пальцы медленно скользят по обнаженной коже.

Это было не то, чего я требовала в порыве паники, но, возможно, именно то, в чём я нуждалась. Для одной ночи этого вполне хватило.

Ровный ритм сердца Фабиана, его тяжёлая ладонь на моей спине и обволакивающее тепло его тела… В этот раз темнота не была пугающей. Она казалась глубокой, мирной и почти ласковой.

Кошмары отступили, не решаясь приблизиться. Вместо них я слышала только его дыхание рядом и ровный стук сердца, который действовал лучше любой настойки доктора.

Его надежные объятия удерживали меня в реальности, не давая соскользнуть обратно в бездну воспоминаний.

Впервые за долгое время этого оказалось достаточно. Просто быть рядом, слушать его дыхание и засыпать, не оглядываясь на прошлое.