Глава 28 · Тень

Фабиан Купер.

За минуту, пока я шёл к двери, в голове мелькали картинки. Анжелика сама пустила его, и криков не было слышно.

Но зачем впускать в дом того, кого ты до одури боишься?

Ответа я не нашёл, и допрашивать прислугу не было времени.

Я дёрнул ручку — бесполезно. Прислушался, чтобы понять, что происходит по ту сторону.

Из-за дубовых створок доносился мерный, тягучий мужской голос, читающий что-то вслух. Спокойно, размеренно, будто он тут хозяин.

Ни истерик, ни криков, ни попыток сбежать.

Моя жена заперлась в моей гостиной со своим бывшим женихом. Точнее, с тем самым бывшим, которого она так боялась.

Или я знаю не всё?

Инстинкты сработали раньше, чем холодный расчет или приличия.

Я не намерен был ждать, пока они закончат то, что начали. Если Патрик Свон опасен — ждать было глупо, а если рассказы Анжелики лишь сказки, чтобы вызвать мою жалость, я хотел всё увидеть сам.

Один удар и дверь в гостиную была распахнута, а пол усыпали мелкие щепки.

— Я вам не помешал? — мой голос был холоднее арктического льда, а взгляд острее дамасской стали.

Нет, на встречу возлюбленных это было мало похоже.

Патрик стоял у стола, а моя жена жалась к окну. Судя по заплаканным глазам, она рыдала, и уже не первый час, а взгляд был хуже, чем у затравленного зверя.

Картина происходящего в комнате заставила меня застыть, а затем внутри вспыхнула ярость.

Передо мной стоял не опустившийся пьяница или мелкий мошенник, которого можно было вышвырнуть за порог парой ударов.

Блондин с яркими голубыми глазами, и взгляд у него был такой, словно он охотился на тигра.

Охотился, загнал в клетку и наслаждался победой.

Патрик Свон — хищник высшего порядка. Я научился отличать их по взгляду. Холодному, оценивающему, словно у зверя перед финальным прыжком.

Контрактник, прошедший через мясорубку Востока, для которого человеческая жизнь стоила ровно столько, сколько за неё заплатил заказчик.

В Индии таких сторонились даже влиятельные джентльмены. Это не человек и не просто ревнивый мужчина — это убийца, которому я позволил войти в свой дом.

Для меня это стало сюрпризом. А вот моё шумное появление гостя даже не смутило.

— Ну что же вы так, капитан? — прозвучал его тягучий, почти слащавый голос. — Мы с Анжеликой как раз вспоминаем наши старые… обязательства. Оказывается, ваша супруга не всё вернула мне перед отъездом.

Он медленно закрыл маленькую записную книжку в кожаном переплёте и убрал ее во внутренний карман.

Нет, дело было вовсе не в книжке. Мистер Свон так показал мне свой револьвер и два кинжала, которые плотно сидели по бокам.

В груди всё дрожало от осознания происходящего, и всё же я шагнул в гостиную, окинув взглядом камин.

Моя дорогая супруга не единственная, кого мучили прошлые кошмары. Вот только свои я всё ещё тщательно скрывал, а вместе с ними и то, что помогало с ними бороться.

Три кинжала в кладке, револьвер в шкатулке возле вазы и ещё один за доской у окна.

Кто бы мог подумать, что опасался я не зря. Опасаясь встретиться со своими призраками, я наткнулся на тень своей жены.

Именно тенями называли подобных наёмников. Ни семьи, ни связей, ни следов. Они существовали где-то в слухах, но никто не знал, что скрывается за маской жулика и игрока.

Неудивительно, что Лидия обратилась к Александру. Найти и отправить письмо этому « бывшему жениху» стоило ему денег и связей.

Мысленно обругав когда-то хорошего знакомого за его столь « своевременную помощь», я подошёл к камину. Стоит непременно « отблагодарить» их обоих, если уцелею после такой « услуги».

Прижимаясь плечом к кладке, я положил руку на первый кинжал.

— Не помню, чтобы приглашал гостей. И уж тем более не помню, чтобы где-то в приличных домах джентльмену было позволено запираться с чужой супругой в гостиной, — холодно ответил я, изображая ревнивого мужа.

Патрик Свон довольно улыбнулся, но его прервал тихий голос моей жены.

— Фай… всё не так, — всхлипнула Анжелика и попыталась подойти, но мигом застыла на месте.

От одного взгляда Свона она снова попятилась к окну.

Нет, это не просто страх, это почти инстинкт, как у дрессированного зверя. Но этого мгновения, когда наёмник отвлекся, мне хватило, чтобы уронить кинжал в рукав.

Только сейчас я понял, что все эти месяцы видел не просто отголоски её кошмаров. Это инстинкт, который вырабатывался годами.

Похоже, старый губернатор даже не подозревал, какого монстра пустил в свой дом. А Свон, пользуясь алчностью старика, почти до безумия запугал его юную дочь.

Один Бог знает, что ещё он творил с ней за закрытой дверью, пользуясь безалаберностью отца.

Только сейчас пришло осознание, что именно я пропустил. Почему она не прислала ни одного письма и почему никогда не вспоминала прошедшие пять лет.

Всё происходившее сложилось в весьма удручающую картину. Но, как бывало в Индии, вместо паники и страха включились инстинкты.

Ярость, клокотавшая внутри, утихла. Осталась холодная решимость. Готовность действовать так, как было необходимо, забыв о страхе, о прошлом и о том, что я больше не на службе.

« Убей или умри.»

Именно это читалось во взгляде Патрика, и именно это я собирался использовать против него.

Свон не мог заранее явиться в город и остаться незамеченным. Да и маловероятно, что он вообще пытался. Больше похоже, что он сразу явился в мой дом.

Для опытного наёмника это была опасная глупость, но мне оказалось на руку. Раз он не знает, с кем связался, не будет ждать достойного отпора.

* * *

Я выпрямился, медленно шагая в сторону окна, к которому жалась Анжелика, а Патрик отзеркаливал каждый мой шаг, оставаясь строго напротив.

Ещё одна привычка контрактника, говорящая о многом.

Сегодня только один покинет этот дом. И, судя по самодовольному виду незваного гостя, он был уверен, что это будет именно он и со всем, с чем пожелает.

— Итак, мистер Свон, потрудитесь объяснить, с какой же целью вы явились в мой дом? — решил попробовать поторговаться.

Типичная ошибка джентльмена.

Богатого и уверенного, что можно купить даже саму смерть. Но именно таким меня и считал этот наёмник, а я не стал показывать все карты сразу и лишь тянул время, медленно сокращая расстояние до окна.

— Я уже назвал вашей супруге цену за вашу спокойную жизнь, — произнес он.

— Это невозможно, даже у губернатора нет таких денег, — мигом всхлипнула Анжелика.

О, в другом я не сомневался. Ему не нужны деньги, ему нужно что-то другое, и, судя по победному блеску в глазах, он сам сейчас это озвучит.

— Тогда ты заплатишь собой. Один раз ты станешь моей, а потом мы с капитаном договоримся на остальную сумму, — довольно уточнил Свон.

От подобной наглости у меня на мгновение дрогнула маска глупого аристократа, и Патрик это заметил, расплывшись в довольной улыбке.

— Ты задолжала мне за пять лет потраченного времени, Анжелика. В этот раз виски тебя не спасёт. Да и мне любопытно, чему научил тебя твой муж в постели, — продолжал он.

Сдержаться и не вспороть брюхо этому наглому псу стоило мне колоссальных усилий.

Пальцы сами сжались, ногти впились в ладонь, но именно это позволило сделать ещё два шага и дотянуться до жены.

Свон с той же нагловатой улыбкой сместился следом, не давая мне обойти его, и, чуть отодвинув пиджак, демонстративно открыл револьвер.

Он не позволит нам уйти. Ни до, ни после.

Похоже, и в Калькутте ему больше нечего терять.

— Я не принимаю отсроченную оплату. Вся сумма сразу или мы идём наверх?

Патрик Свон произнес это будничным тоном, словно обсуждал цену на хлопок, но в его ясных голубых глазах блеснула ледяная уверенность хищника, загнавшего добычу.

— Я думаю, вам лучше уйти. Лечебница для душевнобольных находится на окраине города, и я лично оплачу вам бессрочное содержание, — ответил я, стараясь сохранить безупречный аристократический тон, хотя внутри всё кипело от ярости.

Одним плавным, едва заметным движением я сместился, закрывая собой Анжелику.

Ладонь легла ей на плечо, заставляя сделать полшага назад, туда, где тень от книжного шкафа падала на пол.

В голове уже зрел план: при первой же прямой угрозе я толкну её вниз, уводя с линии огня.

И Патрик это заметил. Улыбка на его лице стала шире, обнажая ровные, хищные зубы.

— Как благородно — прикрывать жену собой. Я думаю, вы видели отметины на её бёдрах, — его взгляд, грязный и липкий, прошел сквозь меня, касаясь Анжелики, заставляя её вздрогнуть. — Мой знак. Моё клеймо. Она моя, мистер Купер. И я даю вам последний шанс. Подумайте, стоит ли умирать за потаскуху. Я всё равно возьму своё. Вопрос лишь в том, будете ли вы в это время пить виски, жалея, что женились на этой мрази, или истекать кровью с пулей в груди.

И вместе с этими словами медленно доставал из крепления револьвер. Свет светильника зловеще заиграл на вощеной коже рукояти.

— Нет, Патрик, пожалуйста… Фай, уходи, — вцепилась в мою руку Анжелика.

Она дрожала, её пальцы судорожно сжимали ткань рукава, голос срывался в хриплый шепот, но я не смотрел на жену, которая была добычей монстра.

Я следил за угрозой, которая медленно приближалась, с той самой ленивой точностью, с какой хищник делает последний шаг перед броском.

Свон принял мою неподвижность за сомнение и двинулся вперёд. Под сапогом тихо скрипнула доска.

— Я не отпущу вас. Могу лишь запереть в соседней комнате, пока не закончу, а потом мы обсудим мои расходы, — с уверенностью перечислял он.

— Расходы? — спокойно подыграл я почти дохлому псу.

— Я отменил важный заказ, дорога, моё испорченное настроение, расстроенные приёмные родители… — улыбка мерзавца становилась всё шире.

Анжелика уже почти задыхалась от слёз, а я, не сводя взгляда со Свона, поставил кинжал на палец, чувствуя, как холод металла упирается в кожу.

С такого расстояния промахнуться было сложно даже в темноте.

— На пол, — рявкнул я, подсекая её дрожащую фигурку, и в тот же миг метнул нож прямо в шею бешеного пса.

Реакция у подлеца оказалась отменной, но это имело значение только в том случае, если бы я хотел его убить, а не отвлечь.

Пока Свон соображал, что происходит, я перемахнул через столик и сбил его на пол.

Рука, револьвер, два кинжала. Один больно полоснул ладонь, второй с глухим звуком вошел в ногу — не мою.

Дикий визг раненого мерзавца разорвал тишину и прокатился по дому, где-то в глубине уже засуетились слуги.

Что ж, нужно покончить с этим, пока не прибыл детектив.

Я перехватил револьвер, с силой сжав его в руке, и посмотрел Патрику прямо в глаза.

Он пытался нажать на курок, но каждый раз натыкался на мой палец, упирающийся в спуск — старый трюк, которому меня обучили.

Но он работал лишь мгновения, и рано или поздно один из нас всё равно словит эту пулю.

— Я видел смерть, и она меня не пугает. А что насчет тебя?

Он не ответил. Лишь криво улыбнулся и дернулся, пытаясь вывернуться.

Выстрел.

Ребра будто раскололо изнутри, острая, рваная боль вспыхнула в боку, выбивая воздух из лёгких. Дыхание сперло, в глазах заплясали темные мушки, и мир на мгновение качнулся, теряя четкие очертания.

Тело вдруг стало чужим, тяжёлым, как мешок с навозом.

Свон дернулся, сдавленно выругался и, вывернувшись из хватки, оттолкнул меня.

Рубашка промокла, ткань прилипла к коже, и на груди расползлось липкое, тёплое алое пятно. Я сипло закашлялся, чувствуя, как каждый вдох отдает болью в груди.

Наемник выскользнул за дверь и пошагал по каменной дорожке. Я слушал, как пёс тянет раненую ногу по гравию в сторону, вероятно, ждущего сигнала экипажа.

Он потерпел неудачу и пытается сбежать, а значит, Анжелика в безопасности.

Вспомнив о жене, я попытался встать, но тело подвело, мир поплыл, звуки отдалились, и всё вокруг начало медленно тонуть в темноте, пока не наступила тишина.