Глава 29 · Правда

Анжелика.

Мой самый худший кошмар ожил неожиданно — в весенний день, когда я гуляла по городу в надежде отвлечься на свежие сплетни.

Он пах порохом, дорогим сладким одеколоном и чем-то металлическим. А ещё улыбался так, что стыла кровь.

Не уверена, оцепенела я тогда или просто застыла от страха.

Патрик всегда заставлял меня действовать импульсивно. Вначале — бежать домой, словно за мной гнались гончие, затем — спрятаться в спальне.

Но на этом глупости не закончились.

Я спустилась вниз, едва кто-то из слуг объявил, что к хозяину прибыл гость. Знала, что это он, нутром чуяла, и всё же вышла.

Слуги Фабиана не знали Свона. Услышав про Индию, они закономерно приняли его за сослуживца Фая.

Каково же было моё удивление, когда вместо боевого товарища внизу оказался мой оживший кошмар. Но и тогда я не отступила, не убежала наверх и не закатила истерику, требуя, чтобы он покинул особняк.

Сначала замерла на лестнице, а потом всё же спустилась в холл.

Я считала, что Патрик не настолько глуп, чтобы угрожать мне в моем собственном доме. И снова переоценила его человечность.

* * *

Лёжа на полу, я пыталась вдохнуть и собрать осколки сознания. Рука Фая, его почти звериный взгляд, а потом — пол, от которого на мгновение потемнело в глазах.

Выстрел оглушил, превращая мир в размытую картинку с громким писком в ушах. Я сама не поняла, как выползла из-за стола, как подползла к Фабиану, а потом увидела красное пятно и прижатую руку.

— Росита, пошли за доктором! Хозяин ранен! — завыла, не узнавая собственного голоса.

Это был не мой голос, так звучало отчаяние. Боль, которая пронзила что-то внутри и металась, вырывая громкие рыдания.

Паника, отчаяние и отрицание.

— Ты не можешь так со мной поступить! — я обхватила голову мужа.

Он был смертельно бледен. Я попыталась зажать рану своей рукой, но Фай застонал и зашелся тяжелым кашлем.

— Фабиан, пожалуйста, не умирай! — я давила ладонью на то место, где было кровавое пятно.

И снова лицо мужа исказилось гримасой боли, и он громко застонал.

— Постараюсь… если ты перестанешь мне в этом помогать, — сипло ответил он, убирая мои пальцы и возвращая на место свою ладонь, потемневшую от крови.

— Я послала за доктором. Пожалуйста, Фай, только не бросай меня. Говори со мной, не засыпай! — шептала я раз за разом.

Я видела туман, видела, как сложно ему было оставаться в сознании, и, обхватив его голову, не позволяла уплыть в пустоту.

И снова он пресек мои попытки. Остановил руку и скривился так, словно я делала только хуже.

— Перестань меня трясти, от этого только сильнее тошнит, — хрипло попросил он, а затем устало откинул голову назад.

Пришлось отпустить и неохотно отступить.

Руки дрожали, пальцы сами впивались в Фая. Казалось, стоит мне отпустить, и он исчезнет, в этот раз не в Индию, а насовсем.

Под кожей блуждал липкий страх, а мысли сковывала паника.

— Не засыпай… — снова повторила я, гладя его по намокшим волосам.

Муж повернул голову и криво улыбнулся:

— Не плачь, жена, если я не выживу, ты станешь очень состоятельной вдовой, — прошептал он, стирая мою слезу со щеки, и тут же закашлялся, смеясь над собственной шуткой.

Но шуткой ли?

От одной мысли, что я могу его потерять, слёзы потекли рекой, а голос сорвался на тихий хрип.

— Ты такой дурак, Фабиан Купер, я люблю тебя и не смей даже думать, чтобы бросить меня одну.

После этой фразы улыбка сползла с его бледного лица. Глаза открылись, а туман сменился чем-то совсем другим — настороженностью, даже легкой злостью.

Чёрная бровь вопросительно взлетела вверх, а голос стал неожиданно холодным.

— В какой же момент ты в меня влюбилась, жена? Когда узнала масштаб моего капитала? Или уже после свадьбы, между сценами ревности и скандалами? — вопрос прозвучал почти как претензия, а тон Фая больно кольнул что-то внутри.

Он не поверил. Конечно, после всего, что между нами было…

Это было несколько обидно, однако красное пятно на рубашке подсказывало, что играть в гордость — не лучший момент. Не так я хотела это сказать, не так он должен был это услышать.

Но Фабиан был дороже моей гордости. Игнорируя колючий взгляд, я наклонилась к самому уху, поглаживая его жесткие волосы.

— Ты такой дурак, Фабиан Купер, я всегда любила тебя. Просто молчала, потому что знала, отец ни за что не позволит нам быть вместе.

— Только твой отец? И как бы он помешал? Не ври, жена, сейчас не время играть со мной в игры, — настороженно произнёс он, выдавливая каждое слово и тяжело дыша.

При каждом глубоком вдохе он морщился и крепче прижимал руку, которую не убирал.

Я же старалась не смотреть на кровь. От одной мысли о ране становилось дурно. А доктор Чжоу почему-то не спешил.

Как и полиция, которую наверняка вызвали слуги. Все слышали выстрел, но никто так и не пришёл.

Продолжая поглаживать Фая по волосам, я коснулась губами его лба и практически легла рядом на пол.

Темные глаза внимательно следили за каждым моим вдохом, словно пытаясь поймать на лжи, а я уперлась взглядом в потолок.

Мотивы моего отца никогда не были ни для кого секретом, однако по какой-то причине Фабиан Купер полагал, что для него сделают исключение.

— Я была способом увеличить его влияние. А ты был помехой. Но даже для отца отправить тебя на каторгу было слишком жестоко… — наконец произнесла я.

Фабиан шумно выдохнул, застонал и вдруг хрипло рассмеялся:

— Моя девочка… какая каторга? Я был воспитанником губернатора, а не беглым рабом.

Ответить я не успела. За окном послышался шум и быстрые шаги, а потом на пороге зазвучал знакомый голос доктора Чжоу.

Я села, поправляя платье и собираясь встретить долгожданных гостей, но муж поймал мою руку, не позволяя уйти.

— Мы не закончили этот разговор, Анжелика, — сурово произнёс он.

— Если ты выживешь, я всё тебе расскажу, Фабиан. Больше никаких тайн, — пообещала я.

* * *

На время осмотра меня наглым образом выставили прочь.

Прибывший детектив устроил допрос прямо в столовой, пока доктор и второй офицер оценивали, насколько серьезна рана моего супруга.

Правда оказалась простой. Патрик вошел в дом обманом, начал шантажировать меня надуманными долгами, затем угрожать, а потом явился мой разъяренный муж.

Но даже на таком « допросе» я отвечала невпопад, сжимая в руках холодную чашку чая, которую мне всунула Росита.

В голове пульсировала только одна мысль: Фай там, за дверью, истекает кровью из-за моей лжи. Из-за того, что я годами молчала о монстре, которого отец прочил мне в мужья.

Могла все рассказать, но боялась, что мне не поверят. А теперь…

— Миссис Купер, вы меня слышите? — голос офицера доносился словно из-под воды.

Я подняла взгляд на его пышные усы и тут же услышала долгожданные шаги.

Доктор Чжоу, навстречу которому я выскочила, мигом забыв и о допросе, и о детективе.

— Как он? Насколько всё серьёзно? Я видела там много крови… — засыпала старика вопросами, игнорируя вошедшего офицера.

Доктор криво улыбнулся и указал в сторону лестницы.

— Будет жить, — сообщил он, поправляя очки. — Подробности ваш супруг расскажет сам. Слуги уже помогли мистеру Сторму подняться в спальню.

— Вы не заберете его в больницу? — не скрывая удивления, спросил детектив.

Доктор Чжоу вопросительно посмотрел на меня, потом на полицейского и мягко улыбнулся.

— Не думаю, что нам стоит обсуждать это при леди, детектив. Все показания я дам вам по дороге, а миссис Купер следует навестить супруга.

До спальни я не шла, я почти летела.

Старый доктор что-то скрывал, и я хотела знать, насколько всё серьёзно.

А когда увидела Фабиана, снова не сдержала слёз.

— Фай, он что-то темнит. Ты умираешь, да? Всё так плохо, что даже нет смысла ехать в больницу? — кинулась к кровати, хватая его за руку.

Шумно выдохнув, муж поймал мою ладонь, накрывая её своей. Толстая повязка царапнула кожу, и я на мгновение перестала рыдать, затаив дыхание.

— Скажи мне правду, — посмотрела в его уставшие глаза.

— Меня не забрали в больницу, потому что в этом нет необходимости, Анжелика. Кость лишь слегка пострадала, не думаю, что это перелом. Неделя отдыха, и я буду в порядке, — тихо прошептал он, слегка улыбаясь.

— Кость?

С непониманием я осмотрела уже чистую рубашку, грудь, туго перетянутую повязкой, а потом всмотрелась в лицо. Не похоже, что он терял сознание от боли или от потери крови. Но я сама видела, как кровит его рана под прижатой рукой.

Взгляд скользнул к перемотанной ладони, и в голове тихо зажужжало.

— Пуля досталась не мне, — произнёс Фай, проследив за моим взглядом. — Это была кровь Свона и моя раненая рука. Всё в порядке. Во время выстрела мне выбило ребро рукоятью. Трещина. Больно, но не смертельно. Ложись, у меня еще осталось несколько вопросов.

« Пуля досталась не мне».

Обрывки фраз, как осколки, врезались в сознание, и я вдруг поняла: всё это время он знал, что рана не смертельна, и всё равно позволил мне думать, что вот-вот умрёт.

Злость накатила волной, но тут же отозвалась писком в ушах.

Даже сил злиться на Фабиана не осталось. Я отомщу ему позже, когда немного приду в себя. Обязательно отплачу за то, через что он заставил меня пройти.

Под пристальным взглядом настороженного мужа я забралась на кровать и почти застонала от облегчения. Этот день казался бесконечным, и только сейчас, ощущая Фая рядом, я поняла, как сильно устала.

— Всё позади, можешь поспать, разговор подождёт, — неожиданно прозвучал голос, и моего лица коснулась прохладная ладонь.

Я даже не заметила, что закрыла глаза и что уже почти уснула.

Уставший разум просто отказывался выдавать слова, и тем более не осталось сил что-то объяснять, спорить или ворошить старые тайны.

Промычав мужу что-то невнятное, я просто утонула в накатывающей темноте.