Глава 5 · Сюрприз

Утром в экипаже меня ждал джентльмен с пресловутой военной выдержкой.

Он даже не вышел подать руку, лишь кивнул и постучал извозчику.

Дальше — закрытая повозка и напряженное молчание.

— Фай, ты не должен. Я справляюсь. Просто сейчас много всего, от нервов меня часто тошнит.

— Там будет повитуха, — сухо отрезал он.

Сначала я замерла, не понимая, зачем мне повитуха, а когда поняла, едва не задохнулась от злости.

— Ты… — выдохнула я. — Ты не посмеешь, — даже подалась вперёд.

— Тошнота, следы на бёдрах. Прости, Анжелика, но я не верю в твоё « ничего не было». Тебя могли одурманить, опоить или усыпить, ты и сама ничего не поняла, — безразлично перечислял он. — Мне нужен мой наследник, а не бастард больного психа, — едва слышно добавил.

— Он в Индии уже семь месяцев, ты гад, — я поднялась с сиденья, собираясь постучать извозчику, но на мостовой попался камень, и меня откинуло прямо на руки Фаю.

— Редкостный гад. Иначе просто дал бы твоему отцу денег закрыть долги. Без балов, церемоний и унижений, — не стал отрицать он. — И этот гад намерен получить то, в чём ему однажды отказали.

Рука скользнула по моей талии, и я снова покраснела.

Сердце забилось в ушах.

Я смотрела в карие глаза, изучавшие моё лицо, затем его взгляд опустился к губам.

— Не тошнит? — прошептал Фай.

Я покачала головой.

Его рука поднялась со спины на шею и скользнула в волосы, растрепав прическу.

— Ты моя невеста, — будто напоминая, произнес он.

И я снова кивнула.

Горячие губы нашли мои слишком нетерпеливо, затем сжали их жадно, почти до боли. Фай усадил меня удобнее и привлёк к себе так, словно собирался вдавить в своё тело.

Настойчиво и осторожно он раздвинул языком мои губы и ворвался в рот.

По телу пронеслась волна жара. Я сжала его камзол, но не отстранилась.

Щёки горели, внизу всё сжималось в тугой узел, а Фай не отпускал. Он ласкал меня языком, покусывал и тянул губу, словно всерьёз наслаждался, будто наконец получил то, чего так давно желал и не мог насытиться.

И не мог — до того самого момента, пока экипаж не затормозил, и я едва не соскользнула с его коленей.

— Фай, — пискнула я, цепляясь за его шею.

— Держу, — выдохнул он.

Дрожащими руками я поправляла платье, не смея смотреть на своего жениха.

Губы покалывало, я всё ещё ощущала его прикосновения и те отголоски, которых раньше никогда не знала. Приятные и пугающие одновременно.

— Смущаешься так, будто тебя никто не целовал, — хмыкнул он, поправляя волосы и тяжело выдыхая.

Я не ответила. Посмотрела на мужчину исподлобья, и он перестал ехидно улыбаться.

— Меня не было пять лет, — напомнил он.

— И что? В этом нет ничего особенного. К счастью, ему было неинтересно меня трогать. Для этого он возит за собой ту служанку, — пожала плечами и вздохнула, ощущая, как накатывает тошнота.

Признавать, что он пытался, я не хотела. Вспоминать грязные намёки тем более. Да и Патрик не особо настаивал, словно точно знал, что меня бы просто вывернуло прямо на него от одной попытки поцеловать.

А вот Фай… с ним тело вело себя совсем иначе.

С самого детства я доверяла ему и где-то в глубине всё ещё ждала увидеть того, с кем провела юность.

Но каждый раз глупые мечты рассыпались, стоило уловить строгий взгляд карих глаз.

Вот и сейчас он не ответил, будто ничего не слышал, лишь молча вышел и протянул руку.

* * *

Доктор оказался необычным.

Слишком бодрым и вовсе не услужливым.

Без лишних церемоний он вытолкал моего жениха из смотровой, закрыл за ним дверь и, не теряя времени, усадил меня на жёсткий стул у окна.

Сквозь тонкую занавесь просачивался холодный дневной свет. В нём медленно кружились пылинки, не спеша оседать на полках с резкими травяными настоями и лекарствами с терпким, въедливым запахом.

И сам доктор, давно уже не первой молодости, потирал седую бороду и смотрел на меня так, словно пытался определить все болезни по одному лишь выражению лица.

Первый его вопрос мне предсказуемо не понравился.

— Беременна от другого и боишься, что этот изверг тебя зашибет? — словно раскрывая страшную тайну, спросил странный старичок.

Я медленно покачала головой, делая глоток успокоительного отвара, предложенного доктором. После второго глотка голова стала легкой, плечи расслабились, а мысли стали липкими.

— Тогда зачем приехали? — продолжал допрос старик.

— Он не верит, что я девственница.

— А ты невинна? — тут же уточнил он.

Грустно улыбнувшись, я ощутила, как подступают слёзы.

— Я видела то, что не положено даже глубоко замужним леди. Мой разум уже давно нельзя назвать невинным, но тело всё ещё осталось моим. По большей части, — ответила я, чувствуя, как слова тянутся вязко и медленно.

— Покажи, — приказал доктор.

Как в тумане я подошла к кушетке. Ткань платья зашуршала, когда я подняла подол и показала шрамы.

— Как часто тебе пускали кровь?

— Раз в несколько месяцев… если повезло. А когда он уезжал — раз в полгода и реже. Это делала девушка, индианка, со страшными черными глазами, — голос звучал глухо, словно из-под воды.

Доктор забрал у меня чашку, мягко уложил на кушетку и прикрыл ладонью глаза.

— Отдохни, юная мисс. Это ненадолго, — погладил он меня по голове. — Марта! — позвал кого-то.

Тяжёлые шаги приблизились.

— Проверь её. Могли одурманить, — строго распорядился он.

Я слышала, как они переговариваются, как женщина тихо охает, вздыхает и называет меня «бедной девочкой».

— Она чиста. Кроме шрамов ничего нет, — наконец произнесла она.

— Хорошо. Иди. Поправь её и позови капитана ко мне в кабинет. А она пусть поспит. Наверняка после всего этого, помимо дурноты и истощения, она ещё и плохо спит.

Доктор не ошибся. Спала я действительно отвратно.

Но после его отвара, в тишине, среди запаха трав и нагретого дерева, я провалилась во тьму без снов и кошмаров.

Очнулась уже от мерной тряски экипажа и ощущения чужих рук. Фай держал меня, позволяя устроиться рядом.

— У нас завтра помолвка, — прошептал он.

Видимо, слова старика и этой Марты не показались ему достаточно вескими, чтобы отказаться от испорченной невесты.

— Я бы не стала врать о таком, Фай, — тихо ответила я, подавляя зевок.

Короткого сна оказалось мало, и я с удовольствием поспала бы еще.

— Он случайно не дал тебе той травы, которой меня напоил? Перед помолвкой пусть такой всех невест угощают, — попыталась пошутить.

Фай нахмурился, затем указал на коробку у своих ног.

— Все препараты и травы. Он написал, как, что и когда принимать. А ещё тебе нужно лучше питаться. Иначе я не то что не получу наследника, а скоро стану вдовцом, — жестко отчеканил он.

Это было почти обидно. Но за возможность спать по ночам я проглотила унижение.

К сожалению, на этом сюрпризы не закончились.

Экипаж остановился на центральной улице. Сквозь занавеску я увидела вывеску ресторана.

Фай снова протянул руку.

— А это зачем? — спросила я.

— Проверим отвар от тошноты, — сухо ответил он, доставая из коробки небольшой пузырёк.

* * *

Тяжёлые бархатные шторы спадали густыми складками, темное полированное дерево отражало мягкий свет ламп.

Зеркала в золочёных рамах удваивали пространство, белые скатерти слепили чистотой, фарфор и серебряные приборы мерцали под газовым освещением.

Официанты в жилетах и перчатках двигались бесшумно, будто тени.

Это было больше похоже на светский прием, чем на обычный обеденный зал. А когда я увидела цены, едва не подавилась водой.

— Фай, тут дорого, — прошептала одними губами, пряча растерянность за вежливой улыбкой.

— Я больше не знаю такого слова, Анжелика. А ты моя будущая жена, привыкай. Разве не для этого твой отец так старательно разыгрывал тот скандал? Ты можешь не просто вернуть свою жизнь, ты можешь получить больше. Наслаждайся, — он обвел рукой роскошный зал.

В другой ситуации я, возможно, радовалась бы блеску люстр и отсутствию необходимости считать монеты. Но той Анжелики, что мечтала о нарядах и балах, больше не существовало.

Её сломали, и на её месте появилась я.

Жаль, Фай всё ещё видел во мне прежнюю девушку. Впрочем, даже тогда я не тянулась к излишней роскоши. И когда-то он это знал.

Он знал меня, а я — его. И от мысли о том, как сильно мы оба изменились, во рту становилось горько, будто я снова сделала глоток того травяного отвара.

Мой будущий муж ждал, что я засыплю его пожеланиями. Я же медленно провела пальцами по шероховатым страницам меню.

— Я определилась, — тихо сказала.

С лёгким хлопком Фай закрыл кожаную папку и расплылся в кривой улыбке, будто не сомневался в исходе.

Официант тут же оказался рядом и почтительно поклонился.

— Я буду то же, что и мисс, — указал Фай на меня.

Хорошая ловушка, но не в этот раз.

Мило улыбнувшись молодому человеку, я указала на изящные иллюстрации в углах меню.

— Это рисунки мистера Фламбе? Какое его любимое блюдо в вашем заведении? Нам два таких, — спокойно произнесла я.

Глаза официанта округлились. Он взглянул на Фая, но тот одобрительно кивнул.

Прошептав, что уточнит заказ у повара, парень поспешно удалился.

— Ты бывала здесь и знакома с художником? — всё с той же едкой усмешкой поинтересовался « богатый жених».

В нашем знакомстве с мистером Фламбе не было тайны. Но Фай успешно об этом забыл.

Точнее, он даже не запомнил имени портретиста, которому однажды поручил меня рисовать. За один серебряный доллар. Немалая сумма для того, кто работал на плантации.

— До того как стать популярным среди знати, мистер Фламбе рисовал портреты в парке. Однажды ему доверили изобразить меня. За один серебряный доллар, — напомнила я, разглядывая узор на скатерти.

Судя по тому, как дрогнула рука моего собеседника, он вспомнил. Парк, странного мужчину с черными от угля пальцами и тускло-голубыми глазами.

Но сказать ничего не успел. Нам принесли блюда.

Куропатка, запечённые овощи и шоколадный торт.

Аромат свежей выпечки смешивался с пряностями и тёплым запахом соуса. К этому добавились два бокала апельсинового сока, ярких и почти неприлично простых для такого зала.

— Мистер Фламбе обычно просит подавать всё сразу, — пояснил официант, оправдывая необычную подачу.

— Это всё? — уточнил он.

Фай ошарашенно кивнул.

— Ты уверена, что из всего меню на несколько сотен долларов хочешь есть овощи и куропатку, запивая всё это не элитным вином, а апельсиновым соком?

— Выглядит довольно вкусно, Фай. Не будь снобом, тебе не идёт. Помнится, ты воровал и ел сырые яйца на плантации, когда тебя лишали обеда. Думаю, твой аристократический желудок не слишком избалован и примет обычную пищу.

Я взяла вилку, наколола кусочек нежного мяса и отправила в рот. Тёплый сок наполнил его вкусом, и я медленно прожевала, не отводя взгляда от будущего мужа.

Это было просто, но вкусно.

Мясо оказалось мягким, с лёгким ароматом пряностей, овощи — теплыми и сочными.

Первые несколько минут Фай пристально наблюдал за тем, как я ем, будто ожидал подвоха. Затем, убедившись, что за моей сдержанностью не скрывается уловка, он с тем же настороженным видом принялся за обед.

Испытав мою алчность роскошным обедом, за который с него в итоге не взяли ни цента, Фай молча отвез меня домой.

В экипаже пахло кожей и холодным вечерним воздухом, просачивавшимся сквозь щели.

— Что значит « в благодарность мисс Анжелике»? — повторил он слова официанта, и в голосе зазвенела плохо скрытая ревность.

— То и значит, Фай. Когда ты уехал, я помогла мистеру Фламбе устроиться в ресторан. Выводить буквы на бумаге не то же самое, что писать картины, но за это платят. Видимо, он не остановился на меню и начал украшать его рисунками. Сам знаешь, как это бывает. То, что появляется в одном заведении, вскоре оказывается во всех. Фламбе получил работу, потом стал писать портреты посетителей и обрёл популярность, — ровным тоном пояснила я внезапную щедрость повара.

Фай прищурился.

— Но откуда ты знала, что с нас не возьмут денег, если закажешь его любимое блюдо? — недоверчиво процедил он.

Я вздохнула. Чрезмерная настороженность начинала утомлять.

— Я не знала. Просто понадеялась, что человек, который превращает обычное меню в маленькие произведения искусства, обладает таким же вкусом и в кухне. Нам повезло, — безразлично пожала плечами.

Попытавшись выйти из экипажа, я подалась вперёд, но мужчина не позволил.

Его рука мягко, но уверенно обхватила мои плечи. Он развернул меня к себе и всмотрелся в глаза, будто пытался разглядеть подвох.

— Кто ты? — с придыханием спросил Фай. — Это не та Анжелика, о которой три года судачит вся Атланта.

В его голосе появилось что-то новое. Сомнение?

Он надеялся, что я скажу, будто все слухи лгали и меня несправедливо оклеветали. Но нет, я не стану лукавить.

— Как бы тебе ни хотелось верить в обратное, это я, — я убрала его руки со своих плеч. — Я та, чью репутацию разрушили те, кто когда-то передо мной преклонялся. И я та, кого ты завтра назовёшь невестой. А если ты меня не отпустишь, я стану той, кто проспит собственную помолвку, — тихо добавила я, выдержав его взгляд.

Фай выдохнул, не скрывая разочарования, а потом указал мне на дверь.

— Я не хочу встречаться с твоим отцом. Не сегодня, — холодно процедил он, отворачиваясь к окну.

Только дрогнувшая в гостиной занавеска подсказала, что папá ждал своего благодетеля. И это объясняло, почему, игнорируя приличия, меня даже не предложили проводить.

— Что ж, тогда до завтра, мистер Сторм, — подчеркнуто официально простилась я.

Фай даже не обернулся.

— Отдохни, Анжелика. Завтра всё должно пройти гладко. Это в ваших интересах, — сухо бросил он.

Постепенно я начинала привыкать к его странным уколам, к холодному тону и отстраненному лицу.

И всё же, по дороге к дому, я ощущала его взгляд — прожигающий, нетерпеливый.

Фай Сторм не был той ледяной глыбой, какой хотел казаться. И где-то глубоко внутри теплилась надежда, что наш вынужденный союз не станет моим приговором.