Глава 15

Слова о ректоре окатывают меня холодной водой. Я иду рядом с Реймом — даже впереди него, потому что волнение вдруг бьёт в каждую часть тела и затмевает остальное.

Я не хочу в деканат. Времена, когда мне было не так важно успевать по учёбе, давно прошли — и после первого курса я не была в кабинете у Илмана ни разу. “Вечерний разговор”? Ректор — занятой человек, поэтому повелось, что за всякие провинности студентов он любит вызывать ближе к ночи. Сидеть при свете ламп и слушать, как тебя распекает бывший военный — то удовольствие ниже среднего.

— Что именно тебе сказали? Рейм?

— Я тебе всё уже доложил, — отзывается “избранник”.

— А искал меня долго?

— Минут сорок в общей сложности.

Он больше не заговаривает об Альнаре. И как бы мне ни хотелось выяснить подробности этого безумия, на вопросы не отвечает. А у меня слишком много других тревог, чтобы сейчас вцепляться в него мёртвой хваткой.

Когда мы добираемся до академии, до кабинета в центральной части, в руки и ноги словно вставили спицы. Я вся скована и напряжена.

Секретарь пускает нас внутрь, где Илман сидит за большим столом. Хмуро кивает нам:

— Проходите.

А затем бросает на нас изучающий взгляд.

Сажусь в кресло. Рейм устраивается рядом, и я откровенно завидую тому, как спокойно он выглядит. Нет, на самом деле, это злит.

— Есть подозрения, из-за чего я вызвал вас? — спрашивает ректор, сцепляя руки на столе.

— Нет, лорд Илман, — отвечаю я.

Его взгляд проходится по мне, по Рейму. Он словно изучает нашу пару, которая парой не выглядит. Мой избранник умудряется закинуть ногу на ногу и лишь приподнимает брови, словно это он разрешает ректору продолжать.

— Ко мне поступила тревожащая информация. Возмутительная, если честно. Я бы сказал, вопиющая.

Звучит паршиво.

— Вы не прошли первый тест, — продолжает ректор. — На второй вы, Иден, просто не явились. Помимо очевидных сведений от преподавателей я вынужден слушать разное: что вы провели ритуал без цели стать парой, что вы признаётесь, будто решили “попробовать” свои силы, но можете в любой момент расстаться и найти себе спутников получше на следующий год.

Я едва не открываю рот.

Слухи?

— Есть разговоры и неприятнее, — припечатывает Илман. — Что вы пришли сюда даже не за опытом. Что вы ищете отношений с другими студентами.

Меня пробирает холод.

Рейм подаётся вперёд.

— Извините, что?

— Это чьи-то домыслы? — выдавливаю я. — Простите, но они звучат оскорбительно.

— Вот и я так думаю, — ректор ничуть не впечатлён, его лицо — воплощение жёсткого правосудия. — Я не тот человек, который поощряет слухи или опирается на них. Но стараюсь напоминать себе, что я уже десять лет как на гражданской службе и репутация академии важна для её нормальной работы. Парный факультет — не место, куда поступают, чтобы “пробовать”. Ваше поведение негативно сказывается на общей морали, подаёт другим студентам недостойные идеи. Вы срываете тесты, по отзывам преподавательского состава, вы ведёте себя как чужие люди.

Мы переглядываемся с Реймом. Я слабо усмехаюсь — выходит почти естественно, потому что нервы на пределе. Напарник сводит брови.

— У нас договорной союз, — подаётся вперёд и прохладно, без страха говорит за нас обоих. — Да, лорд Илман, мы не идеальная пара. Мы просто два хороших стихийника, которые стараются ею стать.

— Иден прав. Мы… у нас были размолвки, но не более!

— Вы собирались поступить на факультет с Глорией Санди, — ректор изучает моего “напарника”. — Изменили решение в последний момент.

— И выбрал девушку лучше.

Илман вздыхает, чуть подаваясь назад в кресле.

— Я не хочу этих слухов, Рейм, Лудар. Надеюсь, вы постараетесь их опровергнуть. Вы знаете, что я не сторонник крайних мер, но если вы настроены несерьёзно, если считаете учёбу в академии шуткой, может, вам она не слишком нужна?

Я сжимаю руки.

Нет. Нет, не надо так.

— Я назначаю вам проверку. Вы пройдёте тест, который не прошли, я попрошу преподавателей докладывать о ваших успехах и дальше. И если сочту их неудовлетворительными — мы поднимем разговор о вашем будущем снова. Это ясно?

Я не могу ничего ответить. Ничего такого, что изменило бы его мнение.

Когда он нас отпускает, выхожу на деревянных ногах, стараясь успокоить дыхание. Казалось бы, поддаваться панике — не лучшая идея. Но мысли просто взвиваются, сгорают в голове, мне холодно и дико.

Кто-то поделился с ним слухами.

Или подозрениями! Кто, как?!

— Рейм, что происходит?

“Напарник” тоже кажется обеспокоенным — хоть и пытается это скрыть.

Берёт меня за локоть, отводит в небольшой закуток. Сейчас в коридоре безлюдно и тихо, мы остаёмся совсем одни.

— Кому ты могла сказать, что мы несерьёзны?

Я говорила Талии, что хотела “попробовать”. Я говорила Альнару. Я могу им доверять, но всё же!

Перечисляю основные варианты, спрашиваю у него. Что ректор мог услышать, и от кого? Случайно? Или ему донесли на нас? Кто-нибудь вроде Глории, кто-нибудь ещё из дружков моего напарника-аристократа?!

Мы не были аккуратны. Я всегда знала это, но вдруг понимаю, что уделяла этой мысли куда меньше внимания, чем следовало.

Понимаю ли я, что именно только что случилось?

Катастрофа. Нет, ещё хуже. Если Илман зол на нас, если он собирается за нами следить, если ему нужно, чтобы мы выглядели достойной парой…

Он всё сказал твёрдо и очевидно: больше никаких интриг. Я не смогу переметнуться к Альнару. Рейм не сможет получить Глорию — по крайней мере, в ближайшее время. Нам пригрозили отчислением!

— Что мы будем делать? Рейм?

“Напарник” молчит.

Я пытаюсь придушить панику. Она не поможет. Набираю воздуха в грудь, делаю несколько глубоких вздохов и начинаю рассуждать:

— Альнар почти признался мне в чувствах. Не знаю, каких демонов ты решил сказать, что он меня не достоин, но мне плевать. Он почти готов бросить Глорию, понимаешь? Тебе важно не пропускать год? Мы можем вернуться к Илману сейчас, упирать на договорной союз, который вышел неудачным. Сказать, что нам очень жаль и мы готовы уйти с факультета. Будем действовать дальше уже иначе. Всё получится.

“Избранник” словно выныривает из своих мыслей и смотрит на меня поражённо — а ещё немного странно. Глаза словно вспыхивают, ловя блики света в коридоре.

— У меня есть идея лучше, — говорит он медленно. — Стань моей избранницей, Лудар. По-настоящему.

Я застываю с приоткрытым ртом.

— Что ты сказал?

Рейм подаётся вперёд — и это движение столь же дико, как и всё остальное. Между нами не остаётся расстояния. Его рука упирается в стену, у которой я стою, рядом с моей головой.

— У тебя хорошие баллы, — произносит он, глядя на меня пристально. — Ты умная, эффектная, мы с тобой неплохо сработаемся. Зачем тебе недоумок Тео? Ты разочаруешься в нём, он действительно испортит тебе жизнь. Он тебе не нужен.

Все картины в голове окончательно меркнут. Он говорит горячо, и запах ежевики совсем не помогает. Как и безумное ощущение от того, что он склоняет голову. Словно тянется к моему уху. Дыхание трогает волосы, и в его словах и голосе что-то совершенно неправильно.

Умная? Эффектная?

— Каких бесов?

— Я не люблю Глорию. К демонам её и Тео. Мы с тобой разные, я сделал тебе много плохого, но ведь и романтические сопли не для тебя, Лудар. Я не брошу тебя из-за отца. Твои и мои способности, то, что мы почти ладим в последние дни — всё это лучше глупостей, за которыми ты гоняешься.

— Так, стой! — я упираюсь ему в грудь, но это делает лишь хуже. Теперь под ладонями — упругие мышцы, которые я чувствую сквозь рубашку. Ощущение неожиданно волнует. Может, от мысли, что увидь нас кто со стороны — уж точно решил бы, что у нас всё “серьёзно”.

Я пытаюсь найти хоть какое-то разумное объяснение тому, что происходит.

Хоть одно.

И нахожу — но, увы, миг спустя этому не рада.

— Баллы? — произношу негромко. — Способности?

Рейм поднимает голову.

— Ты узнал, что у нас с Альнаром — лучший результат среди всех, — слова рождаются медленно, потому что я даже не хочу об этом думать. Но приходится. — Ты испугался, что если я сойдусь с ним, мы обойдём тебя и Глорию?

Лицо Рейма меняется. Губы дёргаются — но если он и удивлён, то лишь отчасти.

— Конечно, Кия сказала тебе, — выдыхаю я. — И после этого ты решил, что надо испортить моё свидание с Алом? Рейм? Две недели ты делал всё, чтобы меня с ним свести, а теперь я вдруг слишком для него хороша?

Чем дальше я говорю, тем сильнее прихожу в себя. Неправильные ощущения шипят и гаснут, словно меня толкнули в озеро. Им на замену приходит что-то плохое, зато знакомое.

Конечно, Иден Рейм не мог предложить мне связать с ним жизнь всерьёз. Конечно, он умеет играть — как никто другой!

— Кия сказала? — повторяю я жёстко.

— Да, — недовольно признаёт “избранник”. — Сегодня после занятий. Но ты сама скрыла от меня этот маленький секрет, а теперь выдумываешь худшее?

— Скорее, ты выдумал новый план, — кошмарно говорить это, когда его лицо так близко. Когда мои руки по-прежнему на его груди — сжимаю их, но даже в кулаки течёт огонь. — Решил подержать меня при себе подольше, сменить тактику, пошевелиться-таки самому и соблазнить Глорию? Может, и этот вызов к ректору — твоих рук дело?

Голубые глаза сверкают.

— Не перегибай палку.

— А почему бы нет? — удивляюсь я. — Ты подставил меня на первом тесте, саботировал второй — и после этого мне не стоит считать, что ты и тут всё подстроил? Отлепись от меня уже!

Жар рвётся из пальцев. Не знаю, это ли заставляет Рейма отстраниться — но он подаётся назад, резко и будто раздосадованно.

— Я объяснял, что даже у меня есть границы, — бросает мрачно.

— Такие, которые не позволяют задирать девчонку из простой семьи компанией здоровых лбов? — я просто выпаливаю это и миг спустя жалею, что слова звучат слишком искренне, выдают мою слабость. Я не должна быть слабой перед ним. Я и так на несколько секунд поддалась какой-то дури. Будто поверила, что он может… будто забыла, что он мой враг.

— Ты всегда был гадом, — добавляю холодно. — У меня ни одной причины считать иначе.

Глаза аристократа сужаются. Губы сжимаются плотно, словно я дала ему пощёчину или облила какой-нибудь дрянью, которые мы швыряли друг в друга на первых курсах. Он смотрит на меня долго, очень, а потом выдаёт:

— Да, хорошо, я не собираюсь отдавать тебя Тео по той или иной причине. Жаль, что у тебя нет выбора, правда? Ты останешься со мной на ближайшее время — или мы вылетим из академии оба.

Я настолько поражена его словами, что просто бесцельно стою на месте ещё пару секунд.

А потом понимаю, что если сейчас не уйду — наброшусь на него, сожгу до тла или сгорю сама.

Тело работает лучше, чем голова. Отрывается от стены, и ноги начинают нести меня по коридору, пока мыслей нет. Я иду то ли медленно, то ли очень быстро — от Рейма, от кабинета Илмана, как можно дальше.

Ото всего безумия, что вдруг обрушилось на меня безобидным на первый взгляд вечером.

Меня пробирает дрожь.

Хуже всего — осознание, что Рейм прав: я не смогу уйти от него.

Рыпнусь сейчас — и меня выгонят. Отчислят. С последнего курса! Четыре года стараний, борьбы, и всё бесу под хвост!

Что я там думала об Альнаре? Уже не важно. С каждой секундой понимаю чётче: я сделала что-то очень и очень глупое. Сама согласилась на предложение в баре, сама принимала планы Рейма и сама загнала себя в ловушку.

Пока даже представить не могу, в какую.