Глава 17

В конце дня я делаю то, что задумала утром: стучусь к Алу.

Успеваю представить, как здорово будет, если дверь откроет Глория — но к моему счастью, Альнар сам встречает меня. Немного удивлённо, немного радостно двигает губами.

— Мне нужно кое-что сказать, — перехожу к делу сразу с порога. Шёпотом. — Нас с Реймом вызвали к ректору.

И я объясняю, что хотела. Что мы умудрились прогневать преподавателей, а также самого Илмана. Брови Ала лезут вверх.

— То есть, ты не просто так… он не поставил тебе ультиматум, и ты не решила, что он всё же подходящая для тебя пара?

— Нет.

Как-то он не слишком встревожен моим сообщением.

— Прости, я не должен радоваться, что у тебя проблемы, — спохватывается “друг”.

— Это серьёзно, Ал, — хмурюсь. — Я просто хотела сказать, что твои слова в парке — я их не забыла.

Едва не добавляю, что очень важны для меня, но зачем-то прикусываю язык.

Было восхитительно услышать, что он думает о нас, как о паре. Но он ничего мне не обещал. Всё, что звучало дальше, вовсе не так прекрасно.

— И что мы можем сделать? — спрашивает Альнар, подаваясь вперёд.

— Пока не знаю.

— Выходит, вы под контролем? И сейчас никак не получится спешить?

Мне вдруг кажется, что несмотря на встревоженный вид, он испытывает облегчение от такого поворота. Может, конечно, дело в новости, что поведению Рейма в столовой и моей любезности есть объяснение — но что-то внутри снова кусается и скребёт когтями.

Может, Ал рад, что можно ещё подумать?

Поговорить с отцом? Присмотреться к своей нынешней избраннице? Прикоснуться ко мне украдкой, пока я ничего от него не прошу?

А потом — неожиданно — меня посещает совсем другая мысль.

— Альнар. Ты не знаешь, что Рейм всё-таки натворил, из-за чего поссорился с родителями Глории?

— Нет.

А вот Глория знает. И этот факт стучится в голову совершенно без спроса.

На секундочку! Рейм ведь действительно выкинул что-то особенно паршивое, да? Что-то, из-за чего родители брюнетки решили спрятать от него свою драгоценную дочь — о которой, правда, далеко не всё знают, как я поняла. Но я тоже связалась с парнем, не зная важных вещей о нём. А если я всё-таки выясню, в чём дело?

Если речь о серьёзном проступке — вдруг я смогу использовать эту информацию, чтобы отделаться от Рейма?

Приду к ректору и скажу: знаете, мой избранник скрывал от меня, что едва не украл у кого-то младенца для жутких ритуалов. Я больше не могу находиться с ним рядом. Согласна уйти с факультета — увы, другого пути не вижу.

Не знаю, получится ли именно так, но вдруг очень хочется выяснить, в чём действительно виноват “напарник”. Это может дать мне власть над ним. Может вернуть свободу — и, если честно, я даже не думаю о том, смогу ли завоевать Альнара после.

Только как выяснить?

Глория знает. Есть ли шанс, что она поделится со мной откровениями — допустим, если услышит, как я хочу избавиться от Рейма? Сомневаюсь. Она ненавидит меня, не доверяет ни капли и, к тому же, сама замешана. Выкладывать перед ней собственные карты — ужасная идея.

— А можешь выяснить у напарницы? — спрашиваю со слабой надеждой Ала.

Он озадачен, но кивает:

— Я попробую.

Благодарю его и на этом ухожу. Временно откладывая соблазнительную мысль подальше.

С этим возвращаюсь к себе — в комнатах удивительно тихо, будто “избранник”, причина всех моих тревог, уже сладко заснул.

Зато на следующий день мы портим друг другу нервы с новой силой.

Я примеряю форму. Не могу сказать точно, чего ждала, но одежда кажется вполне обычной. Да, ткань блузки чуть мягче и приятно льнёт к телу. Пиджак хорошо сидит по фигуре, а на лацкане вышиты серебряные искры. Но чтобы оправдать такую разницу в стоимости?

В общем, больше похоже на деньги на ветер. Девиз Рейма с его магией.

Зато вот демоновы аристократы быстро отмечают мои обновки.

Дулас в столовой неприкрыто таращится на меня.

— Да ладно. У вас теперь теперь и узоры на форме одинаковые? Уже не знаете, как выпендриться?

Хуже всего, что он прав: у Рейма на пиджаке тоже появилось что-то подобное, только с тонкими полосами. Возможно, даже, это новый пиджак. Я не копалась в его гардеробе.

— Искры на ветру, — скалится “избранник”, будто получает невыносимое удовольствие от сцены.

— А знаешь, это мило, — возражает Кариса, надувая губы — прямо как будто завидуя. — Келли, можно посмотреть?

Я практически в ступоре. Никогда, никогда эта блондинка надменная не называла меня по имени — и уж тем более, не проявляла такого дружелюбия. Её глаза загораются, когда она срывается с места, чтобы потрогать мой пиджак. Ситуация кажется кошмарно глупой.

— Дул, давай тоже так сделаем!

Поверить не могу.

Тем не менее, я по-прежнему стараюсь быть с Реймом любезной. Он старается быть любезным со мной. Придерживает дверь даже на входе в лекционный зал — когда никто вроде бы не смотрит — словно не хочет выключаться из игры.

У нас одна из лекций, которую ведёт Илман. Мы так и сидим на втором ряду, в центре — то есть, по заведённой ещё с первого дня традиции, прямо у всех на виду. Рейм подвигает мой стул очень близко к себе, и я только прожигаю его взглядом, не отстраняясь.

“Ты не думаешь, что переигрываешь?” — слегка нервно чиркаю на листке.

“Ты вчера на руки мне залезла. Я поражён таким доверием и пытаюсь за него отплатить”.

“Всегда подозревала, что ты платишь девицам за доверие. Мне не нужно”.

И что он ещё десять раз припомнит мне демонов эпизод, когда чудом не уронил меня с балки — подозревала тоже.

Накарябать что-нибудь безмерно остроумное в ответ Рейму не даёт Илман, который в это время говорит:

— Напоминаю, что завтра мы проводим ежегодный студенческий бал в честь начала года. И я прошу всех парников на него явиться.

— Про бал ты не забыла, избранница? — тут же интересуется враг.

Едва не стону, потому что из головы такая деталь успела вылететь. То есть, в начале недели я помнила — и ничего не планировала на выходной. Но потом меня захватили совсем другие переживания.

Бал — это, к счастью, не вечеринка. Хотя во многом на неё похоже. Когда-то в академии такие события проводили с размахом: юноши являлись с цветами и напомаженными волосами, девушки — в пышных платьях, и всё это — чтобы взволнованно покружить по залу в умопомрачительно сложных танцах. Здорово, что за пару сотен лет нравы Валлоры стали сильно проще.

Сейчас “балы” продолжают устраивать два-три раза за семестр — чтобы поддержать видимость традиций. Там всё довольно чинно, под присмотром преподавателей, но для многих это всё равно возможность напиться и повеселиться в слегка необычной обстановке.

— Смотри, — шепчет мне Рейм, — Вечер обещает быть долгим. И очень интригующим.

— Сомневаешься, что я выдержу? — поворачиваюсь к нему. — Ничего, постараюсь.

— Главное, не оставляй меня с Глорией наедине. Потому что Тео отогнать оказалось до печального просто, а вот она в последние дни совсем кипит.

Я думаю, что он блефует — но уверенность слегка тает, когда я лишь ненадолго задерживаюсь в аудитории, чтобы объяснить кое-что по лекции Тал. А потом выхожу — и обнаруживаю брюнетку, как ни в чём не бывало распинающуюся перед моим “избранником”.

— …Ведёшь себя с ней как шут. Это всё так картинно, что даже смешно.

— Глор, я рад, что ты думаешь обо мне, но к чему ты клонишь?

Она не успевает ответить — потому что я слегка взбешённо подхожу к ним.

— Слушай, Глор, — небрежно улыбаюсь. — Ещё раз приблизишься к моему избраннику — что там делают в таких случаях? Руки вырывают? В общем, отвали от него, ясно?

И обвиваю рукой талию Рейма.

Такого я ещё не делала. Чувствую, как его мышцы напрягаются — и расслабляются секунду спустя. Он дарит мне непривычный взгляд:

— Ничего преступного, дорогая. Хотя мне приятна твоя ревность.

Брюнетка кажется взбешённой — то ли его реакцией, то ли тем, что я не дала наговорить побольше гадостей о себе. Пронзает нас злым взглядом, бросает что-то про то, что мы ничего не стоим, и уходит.

Я отпускаю Рейма тут же, но он разворачивается и ещё несколько секунд горячо смотрит на меня.

Смогу ли я держать его в поле зрения на балу?

Смогу ли я провести целый вечер с ним — когда не получится отвлечься ни на лекции, ни на задания преподавателей, ни на что?

Понятия не имею. Но мы выясним это очень скоро.