Глава 19

За пару секунд, впрочем, Глория возвращает на лицо надменную маску.

— Прихорашиваешься, простушка?

Она подходит, и мы встречаемся взглядами в зеркале. Брюнетка достаёт из миниатюрной сумочки баночку, изящно цепляет подушечкой пальца алую помаду и наносит на приоткрытые губы.

Выглядит чувственно и стервозно.

— Я и так хороша, — замечаю, пока у неё занят рот.

В отличие от Рейма и его дружков, она не скалится в ответ и не выдаёт новую колкость. Только закрывает помадницу с хлопком.

— Иден ведь на самом деле так не считает. Ты поэтому убежала сюда лить слёзы?

Я секунду-другую оцениваю её слова. Она поняла, что у нас с “избранником”… даже не знаю, как это назвать. Размолвка? Выяснение отношений? Я надеялась, что со стороны всё не похоже на ссору — но от слов брюнетки что-то неприятно царапает грудь.

— Зачем он с тобой связался? — та явно довольна моей реакцией. — Как это произошло, Лудар? Он приехал в твою хижину и предложил стать его парой? Наверное, не сподобился даже на такую малость, просто поймал в тёмном углу. Почему ты согласилась? Поверила, что можешь влиться в высшее общество?

Однозначно, этот разговор не на пользу. Я могла бы развернуться и уйти. С другой стороны — каких демонов? Я первая сюда явилась: успокаивать нервы, между прочим.

— Если твои уши не завяли от потока собственных глупостей, — разворачиваюсь к Глории, — ты должна была слышать, что у нас третий результат в группе на последнем тесте. При том, что мы спонтанно договорились на союз и только начинаем узнавать друг друга. За это Иден меня выбрал. Я просто лучше тебя.

Странно, но “защищать” перед брюнеткой наши отношения с Реймом выходит как-то само собой. Она меня раздражает, однозначно. Есть соблазн добавить, что и с Альнаром мы показали результат, который ей не снился, но это явно лишнее.

— Нет, — губы Глории дёргаются. — Всё это притворство. Я знаю, что всё совсем не так, как вы показываете со стороны.

Охо-хо.

Я начинаю сомневаться: зачем она здесь и сейчас? Мне хочется огрызаться, хочется её приструнить — и я вдруг нахожу достойную причину.

— Он тебя не ценит, — говорит Глория. — И ты сама понимаешь, что не пара ему.

— А ты ревнуешь. — Я надвигаюсь на неё, потому что ни капли не боюсь. — И это гораздо печальнее.

Может, если я подыграю, то смогу спровоцировать её что-нибудь мне рассказать?

В этот момент дверь хлопает снова.

В уборную залетают три девчонки — кажется, с младших курсов — прерывая наш разговор по душам. А он только начал казаться интересным.

Надеяться, что они быстро уйдут и все остальные студентки тоже предоставят уборную для наших кошачьих разборок — как-то глупо. Поэтому я буравлю Глорию взглядом и выхожу первой.

Она следует за мной. Будто по-прежнему чего-то ждёт.

Мы щуримся друг на друга в коридоре. Я невольно ищу, куда ещё податься: аудитории в основном заперты, единственная открытая дверь рядом — в комнату отдыха. Жду, что и там окажутся люди, например, кто-нибудь из уставших преподавателей, но комната пуста.

Если не считать диванчиков, стола с доской для игры в ганар и магических кристаллов на любой вкус.

Мы заходим туда не сговариваясь.

— Вы были почти помолвлены, — говорю я брюнетке, которая следит за мной как удав. — А потом он от тебя ушёл. Ты выбрала Альнара с горя, но не можешь забыть Рейма. Изнываешь от злости, уже начала волочиться за ним.

Она поражена. И я тоже, немного. Оказывается, оскорбить самодовольную аристократку — вовсе не так уж сложно. Её лицо на миг искажается, и во мне просыпается какое-то неуместное сочувствие.

— Он так сказал? Ты ничего не знаешь, идиотка.

Ладно, сочувствие отложу до лучших дней.

— Сейчас начнёшь выдумывать, что ты сама его бросила? — поддеваю я.

Глория сжимает кулаки, и в закрытой комнате дует ветер.

— Ты его совсем не знаешь! — повторяет она. — Он… всё сделал для меня. Если я захочу, то смогу его вернуть, простушка. А твой потолок — это кто-то вроде Тео, твоего друга, который мог бы выбрать тебя, не будь у него женщины лучше, — она прищуривается. — Может, ты тоже это понимаешь?

Мне не нравится её взгляд.

Не нравится намёк. Уже не первый: будто она раскусила нашу с Реймом игру и собирается в неё включиться на собственных условиях. Бесы, теперь я верю, что именно она донесла на нас Илману!

Но не успеваю об этом сказать, не успеваю подумать, что значит “Рейм всё для меня сделал”. Брюнетка, раздражённая больше моего, разворачивается и уходит, так и не дав мне самых интересных ответов.

Что я могу сказать? Не выгорело.

Разговор оставляет неприятный привкус во рту. Но я сама уходить не спешу. Хоть тут немного успокоюсь. Подхожу к стене, рассматриваю портрет одного из прошлых руководителей академии. Провожу рукой над магическим кристаллом, и воздухе разворачиваются яркие картины: если перебрать все, их можно сложить в историю.

А через минуту-другую я опять слышу шаги за спиной.

И на этот раз с удивлением гляжу на Альнара.

— Кел, — выдыхает он.

— Ал?

— Вы правда поссорились с Реймом?

Я вообще должна радоваться, увидев его. Но сейчас меня только колет тревога. Да что, неужели мы с “избранником” действительно разошлись так заметно? И всем срочно надо узнать, как у нас дела? Что вообще происходит в демоновом зале, пока я тут пытаюсь привести мысли в порядок?

Сколько можно контролировать каждый мой шаг?

Альнар подходит ближе, начинает говорить — и я поражена его видом. Конечно, у него тоже не лучший вечер.

— Он тебя обидел? Распустил руки? Предложил тебе что-то ужасное? Я видел, как вы танцевали…

— Да ничего он не сделал.

Ничего такого, что оскорбило бы меня больше обычного. Скорее наоборот — в кои-то веки предложение врага со стороны можно счесть вполне пристойным. Многие девчонки запищали бы от восторга, скажи им Иден Рейм “будь моей парой, я искренне”. Глория, например, уже созрела.

Глория.

— Тебя сюда не избранница прислала? — спрашиваю я Ала быстро.

— Прислала? — не понимает он. — Она заметила, что вы поссорились, и…

Я прерываю его взмахом руки. Возможно, это почти кощунство. Ал четверть часа смотрел, как я прижималась к Рейму, теперь он пришёл за мной — а я не ценю момент уединения.

Не ценю его ревность — может, потому что даже сейчас она прорывается слишком робко?

“Дело ведь как минимум не только в нём”. Собственные слова неприятно ворочаются в груди. Я и правда так подумала? Я ушла сюда, чтобы отделаться от “избранника”, побыть одной, и про Альнара просто забыла.

И в любом случае, момент неудачный.

Я просто иду к двери.

Кладу ладонь на ручку, пытаясь повернуть — и вдруг понимаю, что та не поддаётся.

Моргаю. В шоке повторяю процедуру. Толкаю дверь — но замок лишь скрипит, и преграда стоит на месте как влитая.

Быстро разворачиваюсь к Алу.

— Ты запер дверь? — спрашиваю, уже понимая, что именно он ответит.

Альнар смотрит широкими глазами на меня, а после — на ручку.

— Она заперта?

Я отчаянно ругаюсь.

В голове взвивается вихрь. Запереть дверь — это не так уж сложно, если у тебя воздушный дар! Достаточно покопаться в замке: таким трюкам не учат в Первой Академии, но многие студенты осваивают их самостоятельно.

Я понимаю это. Ал тоже должен понять. Я вспоминаю ревность Глории и её намёки.

Она что, правда закрыла нас здесь вдвоём?!

Чтобы кто-нибудь нашёл?

Меня охватывают злость и лёгкая паника. Оглядываю комнату: ни окон, ни других дверей, только уютная полуинтимная обстановка. И теперь я точно совсем не рада, что оказалась в ней с Алом.

Огнём дверь не вскроешь — только если сожжёшь к бесам.

Я почти готова это сделать.

— Келли, успокойся, — Ал трогает моё плечо.

— Успокоиться? Твоя избранница заперла нас двоих в укромном месте!

— Зачем ей это?

Потому что она пять минут назад рассуждала, что мы хорошие “друзья”. Я говорю об этом Альнару. Он моргает, хочет что-то ответить, но пропускает воздух сквозь зубы — и его грудь тяжело вздымается.

Я наконец снова вижу его злым. Это радует.

Так, ладно. Выламывать дверь или устраивать пожар в закрытой комнате, а потом задыхаться от дыма — плохие варианты, чтобы не привлекать внимания. Брюнетка хочет, чтобы нас обнаружили взаперти? И насколько она всё предусмотрела?

Комнату отдыха ведь действительно можно запереть изнутри. Тут может быть ключ, если только Глория и его не стащила!

Об этом я тоже говорю Алу — быстро и нервно.

И бросаюсь рыться в окружающих вещах.

Нужно попытаться. Потратим на это пару минут. Так, тумбочка у стены: три ящика с бумагами и стопкой игральных карт. В столе тоже, оказывается, есть ящик — может, ключ держат там, как раз подальше от шаловливых рук чужаков?

— Келли, я не знал. Понятия не имел! — успевает сказать Альнар.

— Конечно.

Я пытаюсь ухватиться за мысль, что мы хорошо работаем в паре — когда он перерывает полки с книгами и кристаллами, а я всё на столе. Даже запускаю руку в щели дивана и кресел, но результат неутешительный.

Только потом, когда я останавливаюсь в центре и дёргаю себя за волосы — неожиданно вижу.

Ещё один ящичек прямо в панели на стене.

Бегу туда, открываю — и взгляд падает на полоску металла с бороздками.

Кажется, моим выдохом можно задуть курсовой проект любого огневика. Хватаю ключ, успеваю улыбнуться Алу. А после рвусь к двери.

И в этот момент ручка дёргается.

Разумеется, безрезультатно. Зато я слышу удивлённый голос:

— Эй, кто там внутри? Откройте!

Меня словно льдом окатывает. Только что взвившаяся радость, вкус победы и неприличные жесты, которые я демонстрировала брюнетке мысленно — всё камнем падает в живот.

Конец.

Мы переглядываемся с Альнаром. Я с болью осматриваюсь ещё раз: может, одному из нас здесь спрятаться? Без шансов. Сжимаю зубы, проклинаю всё мысленно — и заставляю себя вставить ключ в замок, чтобы хотя бы времени не терять.

Хотя я очень сомневаюсь, что это поможет.

Особенно когда оказываюсь лицом к лицу с мэтром Эдоном.

Он почему-то один, без жены — но это сейчас волнует меньше всего. Преподаватель поражённо смотрит на меня. А потом — на Ала рядом.

— Ого.

Ногти впиваются в ладони, потому что одно это слово на выдохе — уже ужасно. Как и мысль, что нас нашёл он. Эмоции на лице сдержанного преподавателя сейчас заметны и сменяют одна другую. Недоверие. Сомнение. Что-то, похожее на возмущение.

— Мэтр Эдон, — вздыхаю я.

— Лудар, Тео? Что вы тут делаете? Вдвоём, за закрытой дверью?

Что я могу сказать?

На самом деле, многое. Вариантов как минимум два, и я не знаю, за какой ухватиться.

— Разговариваем, — расправляю плечи. — Точнее, уже закончили. Прошу прощения, что заняли комнату.

С Альнаром больше даже не переглядываюсь! Я могла бы сейчас начать обвинять Глорию — но сложно продумать, к чему это приведёт. Моё слово против её? Альнар меня поддержит или начнёт сомневаться? А Рейм, он-то как отреагирует? Брюнетка всё прекрасно сделала, подарила ему шикарный шанс — очернить нас с Алом, возможно, разом оклеветать обоих.

Что бы “избранник”, ни говорил, он может ухватиться за этот вариант.

К тому же, как ни печально признавать, мне никогда не нравилось доводить студенческую вражду до преподавателей. Я не жаловалась на Рейма и его дружков, они — на меня. Сейчас случай явно серьёзнее, но я плохо представляю, как буду убеждать Эдона и ректора, особенно если меня никто не поддержит.

— А мне одна из студенток сказала, что не может попасть в комнату отдыха. И попросила проверить, — говорит преподаватель.

Лучше и лучше с каждой секундой.

— Да? О. Мы с ней знакомы?

— Вряд ли, — морщится он. — Я бы на вашем месте не об этом волновался.

— Послушайте, мэтр Эдон, что бы вы сейчас ни подумали, Келли ни при чём, — неожиданно говорит Альнар. — Мы…

— Что вы? — слышу я знакомый голос.

И вижу Рейма, идущего к нам.

При взгляде на него всё скручивается в груди с новой силой. Потому что вид у моего “напарника” странный: движения резковаты, в глазах — словно тёмная пелена.

— Что здесь происходит?

Эдон хмуро вздыхает:

— О, здорово, что вы решили наконец найти свою избранницу. — Обращается снова к нам: — Слушайте, это не смешно. Вы — два парника, которые должны подавать пример другим. Запираетесь в комнате, предназначенной для общего пользования. При том, что в паре не состоите. Не обессудьте, но я намерен донести эту ситуацию до ректора.

Чтоб их всех гарпии сожрали! Я сглатываю. Смотрю на Альнара. Смотрю на Рейма — глаза которого сужаются.

И выхожу из себя.

— Скажите, а студентка уже не может поговорить с другим человеком наедине? Вы не общаетесь с другими женщинами кроме супруги, мэтр Эдон? Да, я признаю, мы заняли комнату, это ужасно. Простите, я готова принести названной вами студентке личные извинения. Никакой другой вины я за собой не вижу.

Снова гляжу на Рейма.

Он словно оценивает обстановку, взгляд у него так и остаётся непроницаемым.

А потом он неожиданно разворачивается к Эдону:

— Вы их серьёзно за закрытыми дверями нашли?

Тот морщится, объясняет ему ситуацию. Рейм подходит к Альнару, который разве что боевую стойку не занимает.

— Ты её опять утешать пытался, придурок?

Ал сжимает губы.

— Вы поссорились! На самом деле…

— Как же ты меня бесишь, — Рейм отворачивается и машет рукой: — Ладно, бросьте. Я знаю, что это. Мы с Келли немного поспорили. Ей захотелось выпустить пар в укромном месте, а этому рыцарю недоделанному — успокоить её, потому что они друзья. Ну, вы же знаете. Я бы обычно от такого в ярость пришёл, но сейчас мы оба виноваты. — Он вдруг пристально смотрит на меня. — Так что придётся смириться.

Я почти в шоке. Нет, я просто в шоке.

— К тому же, — на губах “избранника” появляется привычная улыбка. — Келли знает, что я ужасно ревнив, и сама ужасно ревнива. Спросите других студентов — она тут угрожала одной девчонке руки из-за меня вырвать, на полном серьёзе. Так что она бы никогда не закрылась от меня с парнем, который ей хоть немного нравится, как минимум беспокоясь за его здоровье. Ну, разве что с целью меня позлить.

Странно: желание что-нибудь вырвать ему мешается в груди с неожиданной благодарностью. Довольно сильной. Я почти не верю, что он так ловко выкручивается.

Эдон смотрит на нас с сомнением.

Альнар — напряжённо до предела.

— Ладно, — вздыхает преподаватель, — я смотрю, вас троих всё устраивает. Вот что, возвращайтесь пока в зал. И больше не используйте неподходящие комнаты.

Несмотря на его щедрое предложение, ещё пару секунд никто не двигается с места.

— Тео, — бросает мой “избранник”.

— Рейм.

Последний подходит ко мне. Берёт за руку — и утаскивает прочь.

Я прикрываю глаза, стараясь не думать, в каком состоянии оставляю Альнара. Демоны, что теперь делать дальше-то?

— Ты серьёзно пошла к Тео первым делом? — спрашивает Рейм, вырывая меня из мыслей.

— Это Глория, — шепчу я. Не хочется перед ним оправдываться, но убеждаю себя, что он только что прикрыл меня, весьма красиво. — Мы говорили. А потом она прислала ко мне Ала. И кто-то запер дверь, демонски удачно.

Рейм замедляется, хмурится — удивлённо, будто решает, верить или нет.

— Да, я заметил, что за тобой сначала Санди побежала, поэтом этот недоумок, а потом ещё и Эдон, — признаёт неожиданно. — Так сказать, навевает мысли. О чём были разговоры?

— Глор горячо распиналась, что достойна тебя как никто другой. Не то что я.

Его лицо становится ещё мрачнее. Он стреляет взглядом по залу, к которому мы выходим. Я тоже ищу брюнетку и нахожу: она у стены, с какими-то девчонками, смотрит на нас.

Интересно, кто-то из этих припевал позвал Эдона?

— Занятно, — вздыхает Рейм.

— Говоришь, раздумал её возвращать? — мрачно интересуюсь я. Мысли о Глории вызывают новую волну злости, и к тому же, мне не совсем нравится, что “избранник” погружается в себя. — Потому что ты мог бы сейчас подыграть, притвориться оскорблённым в лучших чувствах. Может, удалось бы избавиться от меня и Ала разом.

Не знаю, насколько я это сейчас серьёзно — но Глория действительно по крайней мере его подруга. Она пошла на подлость ради него. Тем страннее, что я хочу, чтобы он опроверг мои предположения.

Но Рейм только изгибает бровь.

— Не стоит благодарности. Хотя, может, я сорвал твой собственный план, выставить меня ревнивым идиотом? Кстати, ты могла бы не отнекиваться, а вцепиться в Тео. Ну да, вас бы могли отчислить, но что, эта угроза сильнее настоящей любви?

— Не хочу, чтобы отчисляли Ала, — огрызаюсь я.

Не хочу признавать, что даже не рассмотрела такой вариант.

Рейм криво улыбается.

— Выходит, мы оба оплошали. И у нас проблемы. Даже если Эдон не пойдёт к Илману, уже половина зала слышала, что мы поссорились и тебя утешал друг. Надо мириться.

Я намерена спросить, как — но его рука уже оказывается в воздухе, а потом на моём подбородке.

Миг спустя он держит моё лицо.

А потом подаётся вперёд, и я успеваю лишь заметить приоткрытые губы — до того, как он меня целует.

Я вздрагиваю. Это ничего не решает. Рука тут же обхватывает мои плечи, притискивая к груди врага. В голове что-то вспыхивает. В ноздри бьёт сладковатый запах, дыхание застывает в горле.

Мне не мерещится. Он целует меня.

На глазах у преподавателей.

У ректора.

У студентов — я слышу парочку возгласов неподалёку.

У Глории. У Альнара.

На глазах у всех!

Иден Рейм меня целует — и желание заехать ему в челюсть мелькает и пропадает.

Я вцепляюсь в его пиджак. Сжимаю лацканы так, будто хочу их разорвать. Чудом гашу пламя в руках — оно просится наружу, мечется, как безумные мысли в голове. Если отшатнусь сейчас — всё станет хуже. Он это знает. Мы оба знаем.

Зачем он это делает?

Думать сложно. Во мне свиваются злость и стыд, и ужас, и волнение. Я жду, что губы Рейма окажутся такими же наглыми, как пальцы — и в них действительно полно самоуверенного напора. Но вместе с тем, есть и что-то ещё. Они замедляются ненадолго, словно давая мне миг передышки или ожидая, когда я ослаблю бдительность.

Или предлагая прочувствовать что-то, чего я чувствовать не хочу.

Жар интимных прикосновений. Сладкий зуд под языком. Запах, от которого кажется, что мой рот набили ежевикой.

Меня вдруг колет безумное желание: включиться в борьбу, прикусить его губу, чтобы он не отделался так просто. Зубы действительно прихватывают нежную кожу — и я останавливаюсь лишь чудом.

От мысли, что мне это почти нравится.

Мне не должно ничего нравиться в этом поцелуе.

Заставляю себя замереть, потом отрываю руку от груди врага, касаюсь его щеки вслепую — надеясь, что со стороны выглядит нежно. Пальцы дрожат на гладкой коже, и желание её исцарапать я тоже с трудом давлю.

Моя ладонь всё ещё там, когда “избранник” наконец останавливается — спустя вечность. Когда мои губы свободны, хотя горят.

Как всё внутри.

Как глаза Рейма.

Он не выглядит ни виноватым, ни смущённым. Удерживает меня ещё несколько секунд.

— Отпусти, — шепчу я.

Он, хвала Стихиям, слушается: руки наконец сбегают с моего плеча и шеи.

— Ну вот, поссорились и помирились, — говорит враг. — Не придраться.

Я тяжело дышу. У меня закончились все слова, ни одного подходящего ответа не лезет на язык. Понимаю, что не должна оборачиваться — поэтому продолжаю смотреть на “избранника”, надеясь просверлить дыру у него в переносице.

Это не очень-то просто, особенно когда он добавляет:

— Ты мило кусаешься.

Я сама беру его руку, и в этот раз накаляю ладонь — как на первом занятии у Илмана.

— Ещё один танец, Келли, — улыбается он почти примирительно. — И потом сбежим отсюда.

Скупо киваю.

Только когда он уводит меня, чтобы потанцевать, будто ничего не произошло, я оглядываю зал. Многие лица обращены в нашу сторону, но они все расплываются. Ищу Ала, но его нет. Нигде.

На меня наваливается чувство вины. Его только что подставила собственная избранница, а я не нашла возможности даже поговорить с ним толком по этому поводу. И поцеловалась с Реймом у него на глазах вдобавок.

Прекрасно, просто изумительно.

Зато я успеваю заметить Глорию — которая вылетает из зала пушечным ядром. Каблуки так и стучат.

К счастью, мы танцуем молча очередной медленный танец.

А потом Рейм и правда соглашается уйти — и мы тихонько сбегаем с бала, считая, что отбыли основную программу.

Я сжимаю и разжимаю руки по пути в общежитие. Пытаюсь вытолкать из головы все мысли о том, как мы показательно “мирились”, и заполнить её чем-то важным. Нужным. К моменту, как Рейм включает свет в гостиной, это вроде бы удаётся.

— Ладно, — говорю, глядя немного мимо “избранника”. Его ухо сейчас кажется более удачным объектом для разглядывания, чем глаза. Или губы. — Во-первых, спасибо. Что помог выкрутиться. Во-вторых, у меня к тебе много серьёзных вопросов.

— Каких? — в отличие от меня, Рейм не спешит ни взгляд отводить, ни отдаляться самому.

— Что насчёт Глории?

— А что на её счёт?

Злость — проверенное средство, чтобы встряхнуться. Я хочу отомстить брюнетке за то, что она натворила, хочу справедливости. Но пока единственная месть — поцелуй с Реймом в огромном зале. О демоны.

— Знаешь, ты действительно не должен её возвращать, — говорю я, не выдерживая. — Что бы я о тебе ни думала, Рейм. Она заперла нас с Альнаром, желая подставить. Наверняка именно она донесла на нас с тобой ректору.

— Это ревность? — тут же реагирует придурок.

— Это разум, — цежу я.7bdca9

И ещё какое-то странное чувство: я вдруг снова думаю о том, что Иден Рейм — наверное, всё же не худший человек на курсе. Он действительно не стал пользоваться моментом, обнаружив меня с Алом. Наоборот. Глория хуже, и мне внезапно и впрямь очень не хочется, чтобы “избранник” её добивался.

— Я не стал бы выставлять тебя из академии даже если бы всё ещё хотел заполучить её обратно. Но я сказал, что не хочу.

— Ты в последнее время говоришь много странных вещей.

И делает.

Как сейчас — когда подаётся ко мне, вот прямо в излюбленной манере. Голубые глаза с тёмным ободком поблёскивают, а рука беспардонно касается моих волос, чтобы убрать выбившуюся прядь.

— Рейм. Я нравлюсь тебе? — спрашиваю я, поражая саму себя. — В смысле, физически?

Все эти жесты. Все касания и пошлые намёки. Их слишком много в последние дни.

— Да, — и его простой ответ бьёт под дых. — Ты же регулярно видишь себя в зеркале, Лудар. Глупо отрицать, что ты красива.

Меня окатывает какой-то удушливой волной. Я на миг едва не ныряю в черноту зрачков парня перед собой.

— А тебе? Понравилось меня целовать? — добавляет тот.

Я отхожу от “избранника” — спасибо, что сейчас мы хотя бы не стоим у стены. И, пользуясь моментом, говорю быстро:

— Я думаю, что наделала ошибок. Не стоило ввязываться во всё это. Если я хотела добиться Альнара — значит, нужно было просто пойти и поговорить с ним откровенно. Может, он бы сразу меня отбрил — или я бы быстро выяснила, что меня никогда не примет его отец, — пожимаю плечами. — Но теперь я вру ему. Его подставляет Глория. И меня действительно больше волнует, не отчислят ли меня, его и даже тебя, чем то, получится ли у нас с ним что-нибудь.

Рейм смотрит на меня весьма удивлённо.

— Какой прогресс.

— Но мы не можем быть парой, — добавляю я тут же. — Возможно, я ничего не понимаю в отношениях. И ты, кажется, тоже. Если ты думаешь, что с любой девушкой, у которой хорошие баллы и которую тебе не противно было бы затащить в постель, можно взять и прожить счастливо следующие пятьдесят лет — нет. Я уверена, что это не так.

— Если ты сама ничего не понимаешь, на твоё слово не стоит полагаться, — скалится “избранник”.

— Ну спроси кого-нибудь ещё!

— Мы можем попробовать, бесёнок. Пока всё равно сидим на крючке.

У меня есть идея получше.

— Давай просто вытерпим сколько потребуется и уйдём с факультета. Я больше не буду искать встреч с Альнаром, чтобы не добавлять проблем. К следующему году ты найдёшь среди всех твоих поклонниц кого-нибудь, кто не станет со злости запирать людей и жаловаться на них ректору. И кого-нибудь, с кем ты не враждовал четыре года. Я не очень хорошего мнения о студентках академии, но должна же тут найтись девчонка для тебя. А место у магистра Тарнера — ну, оно не единственное. Будет что-нибудь ещё.

Рейм изучает меня — пристально, немного склонив голову, и с каким-то безрадостным выражением, которому я не могу подобрать названия.

— Подумай над этим, — желаю я. — А мне надо поспать. Спокойной ночи.

И резко ухожу к себе.

Прямо скажем, судя по стуку в груди, спать я не буду ещё долго.

Мыслей теперь тоже много. И все беспорядочные. Я сегодня легко отделалась. Глория — стерва, у Ала с ней проблемы, и такие, что я раздумываю, не понадобится ли ему помощь. Что до Рейма — по прежнему сложно понять, чего от него ждать.

Помощь, поцелуй и фраза о том, что я красива — это слишком много для одного вечера.

Но мы точно не пара.

Я как-нибудь перетерплю то время, что мы притворяемся. Может, это всё-таки будет не слишком сложно.

Пора завязывать со всей этой дурью и признать, что парный факультет — не для меня.