Глава 23

Наутро я просыпаюсь со слегка гудящей головой. В общежитии. Помню, как мы с Иденом добирались сюда вчера ночью — долго и пешком. В какой-то момент я оказалась в его пиджаке, потому что стало холодать, а дрожь никак не желала оставить меня в покое.

Чувства отплясывают в груди. Как будто я протрезвела наутро и вспоминаю, что вчера натворила много-много глупостей.

Ох.

Быстро собираюсь, выскакиваю в гостиную, надеясь, что ещё не проспала занятия. И слышу шум воды в ванной — точнее, как та стихает. Дверь распахивается несколько секунд спустя, и в коридор выходит Рейм — с мокрыми волосами, какой-то особенно довольный и в расстёгнутой рубашке.

— Ах. Значит, ты и правда проснулась. Быстрый вопрос: ты всё-таки девственница или нет, дорогая? — он тянется к пуговице на рукаве и смотрит на меня так, будто это самая естественная вещь, с которой мог начаться сегодняшний день.

Вот вообще.

— Я даже боюсь уточнять, как связаны твой вид и этот вопрос. Хотя нет, ты там макушкой не приложился о край ванны?

— Просто проверяю, не осталось ли у тебя в голове зелья, — скалится он. — Доброе утро, избранница.

Кажется, я тихонько выдыхаю. Смотрю на него долго и так, будто вижу в первый раз. Или ещё пытаюсь убедиться, что всё, произошедшее вчера, не было слишком ярким бредовым сном. Кажется, нет. Высокий черноволосый аристократ идёт ко мне, взгляд у него пристальный и какой-то горячий. А мой невольно скользит по его рельефной груди.

— Слушай, если наши отношения слегка изменились, это не значит, что тебе стоит разгуливать полуголым по гостиной, — говорю я тем не менее. Для профилактики. — И вернул бы ты это “дорогая” в тот бульварный роман, откуда взял.

— А я так пытался быть милым. Хотел вот даже пойти разбудить тебя, чтобы мы никуда не опоздали, но, пожалуй, не буду.

Он улыбается. Я тоже. Его рука беспардонно ложится мне на подбородок, и он скрепляет “доброе утро” недолгим, но пьянящим поцелуем. Чувство неловкости, готовое было сожрать меня заживо, отступает так же резко, как появилось пять минут назад.

Я, тем не менее, кошусь на него, когда мы идём в столовую.

Слишком внимательно наблюдаю, как Иден Рейм устраивается напротив меня за привычным столом. Как он сегодня орудует ножом и вилкой — будто никогда раньше этого не видела. Разглядываю его руки, широкие плечи, острый кадык. Отчего-то начинаю волноваться.

— Надо бы решить, как мы теперь себя ведём, бесёнок. Как мы станем лучшей парой года, десятилетия и далее по списку. Ну, раз у нас взаимопонимание и доверие.

Он так нагло смотрит при этом на мои губы, что “взаимопонимание” и “доверие” звучат на редкость пошло.

Мне немного жарко.

— Ты имеешь в виду, будем ли мы снова толкать друг друга в спину или сменим тактику?

— Я имею в виду отобранные у тебя тарелки, — ухмыляется Рейм. — Отодвинутые стулья. Одинаковые знаки на форме. Решил тут всё-таки узнать: может, тебе что-то из этого не нравится?

— Не нравится, когда ты зовёшь меня бесёнком, — сообщаю я.

Избранник… проклятье, теперь он действительно мой избранник. Не могу привыкнуть к этой мысли. В общем, Рейм поднимает брови.

— Сначала “дорогую” вычёркиваешь, теперь это. Может, сразу отберёшь у меня словарь? Чтобы ты знала, я не считаю это прозвище обидным.

Смотрю в его наглые глаза и вот сомневаюсь.

— Я тоже считала, что “придурок аристократический” — это даже комплимент тебе, — демоны, как-то жёстко получилось. — В смысле, тебе не кажется, что сравнивать свою избранницу с мелкой злобной тварью немного неправильно?

В голубых глазах мелькает что-то серьёзное.

— Не такие уж они и злобные. Просто огненные и яростные, — от нового пристального взгляда по спине бегут мурашки. Потом Иден задумывается. — Мой дед держал одного дома.

— Серьёзно?

— Без шуток. Эта бестия крылатая однажды мне чуть палец не отцапала, но уверяю тебя, сделала это по-своему мило.

Я невольно фыркаю. Что-то внутри кричит, что покупать подобную чушь — крайней глупо, но протесты застревают в горле.

— Ладно, завяжи просто с убийственной галантностью. Она правда смотрится на тебе как чужое пальто.

На самом деле я рада, что какие-то вещи остаются неизменными. Разговор, например, недалеко ушёл от наших прежних. В те несколько минут после пробуждения я боялась, что не буду знать, как вести себя теперь с парнем перед собой. Начну смущаться на каждом шагу, буду чувствовать себя дико неудобно. Но мне на удивление легко.

Я даже спокойно здороваюсь с дружками Рейма, весело смотрю на Дуласа, улыбаюсь Карисе. На занятиях слегка напрягаюсь, когда вижу Ала с Глорией, но решаю на них особо не глядеть.

Я не знаю, как охарактеризовать всё то, что произошло между мной и Альнаром — может, в том и дело, что произошло слишком мало? Неужели так и бывает? Мы долго ходили вокруг да около, оба в какой-то момент надеялись на большее — но “большего” не случилось.

Свои чувства по этому поводу мне тоже сложно охарактеризовать. Жду, что среди них хотя бы объявится сожаление, но оно словно зарылось в песок. Три недели назад у меня всё в груди переворачивалось, когда он держал за руку брюнетку. А сейчас мне разве что не хочется делать вид, что мы стали совсем чужими. Нас ведь многое связывало.

Решаю не думать об этом пока. Вокруг и так слишком много всего беспокоящего.

Особенно когда мы с Реймом стоим на занятии по связи. Кия говорит, что нам пора учиться раскрывать её более чётко, без прикосновений — и это неожиданно расстраивает. А ещё она предупреждает, что на следующей неделе нас ждёт новый тест.

Дала Дийар тоже рассказывает о нём на своей паре.

— Пожалуй, это первое действительно серьёзное испытание. Если вы его завалите, скорее всего, вам не место на парном факультете и не стоит тратить ваше и наше время дальше.

Она умеет обнадёжить, этого не отнять.

Думаю, что Дала нравится мне, несмотря на это. Строгая, уверенная в себе, добившаяся всего сама. Мне вообще всё сегодня поразительно нравится.

— И пришло время начать ставить перед вами реальные опасности, с которыми встречаются стражи, — продолжает преподавательница. — Василиска или мантикору я вам, конечно, не притащу, — суровый взгляд, — пока. А вот элементаля четвёртой категории — пожалуйста.

С этими словами она кивает помощнику. Делает пару шагов назад, кладёт руку на портальную арку за спиной — и из вспыхнувшего сияния под пару тревожных вздохов вырывается тёмная масса.

Я успеваю разглядеть земляного элементаля во всей красе. Он похож на гору земли и камней — только на удивление подвижную. Полтора человеческих роста грязи дёргаются вперёд. Пыль и мелкие осколки клубятся воздухе — и летят в нас раньше, чем Дала что-либо предпринимает.

Вспыхивают щиты. Студенты вокруг отшатываются, Рейм выставляет руку. Огонь окутывает моё тело — но дальше реагировать не приходится, поскольку Дала хватает элементаля в воздушный кокон.

— Как вы знаете, духи третьей и выше категорий агрессивны, — её голос звенит, перекрывая стук камней в воздушной клетке и почти звериный рёв. — Всегда. Они проникают в наш мир случайно, местная среда им не нравится, и они беснуются, сметая всё на своём пути. Ваша задача — вернуть их туда, откуда они пришли, разрушив физическую оболочку. Вы все попробуете, обязательно, уже на следующем занятии.

Она немного разводит стенки своей импровизированной клетки — давая нам рассмотреть воплощенную стихию. Не то чтобы меня можно удивить элементалями, но этот действительно большой и злой. Земля свивается кольцами и принимает почти человеческий облик — я вижу подобие головы, открытый рот и провалы глаз, которые словно уставились на меня.

— На тесте вы, разумеется, с ними столкнётесь. А до того времени будете отрабатывать новые приёмы.

В общем, занятие запоминающееся, и Дала загружает нас заданиями и рекомендациями по самые макушки.

И я думаю об этом — немного — когда мы возвращаемся с Реймом в наши комнаты.

— Как тебе наш первый день, бесёнок?

Невольно усмехаюсь. Это и правда первый день. В новом статусе, который я даже не знаю, как назвать. Он мой парень теперь?

— Неплохо, — пытаюсь заставить голос звучать равнодушно, но губы сами изгибаются.

Удивительно, но так.

Мы застываем в коридоре, даже не добравшись до гостиной, и его пальцы ложатся на мои рёбра. Жест одновременно соблазнительный и очень свойский. Я немного задыхаюсь, потому что хотя у меня пыль в волосах, я весь день хотела, чтобы он снова меня поцеловал.

И когда его губы накрывают мои, я отвечаю не задумываясь.

Обхватываю его шею, запускаю пальцы в тёмные волосы — не отдавая себе отчёта. Чувствую, как каменеют его руки, грудь, как он рывком притягивает меня. Когда через минуту Рейм говорит снова, его голос глухой:

— Впереди целый вечер. Можем сходить на свидание как нормальные люди.

— Нам много задали.

— Значит, будет у нас свидание заучек за книгами? Ну, тоже что-то.

Его глаза сейчас похожи на тёмные озёра, и думает он совсем не об учёбе, зуб даю.

Мысль слегка нервирует. Я не то чтобы кичусь своей девственностью, но все эти появляющиеся желания залезть ему под рубашку, а то и дальше — они беспокоят меня саму. Во-первых, они совершенно незнакомые. Меня тянуло к Альнару, я мечтала поцеловаться с ним и обнять его, но дальше почему-то и не заглядывала. Во-вторых, что если Иден Рейм завтра перестанет быть обаятельным парнем и превратится обратно в придурка?

К счастью, он хотя бы не спешит раздевать меня прямо тут. Мы просто целуемся, упоённо, а потом, когда у меня совсем уже гуляет ветер в голове, он меня отпускает — и мы идём за конспектами. (1caa9)

И действительно задорно проводим вечер, обсуждая работу в паре.

Кошмар какой-то, потому что мне всё понравилось в этом дне. Никаких острых сожалений и подтверждений моим страхам. Таким разумным. Таким реальным.

Я засыпаю с мыслью, что всё идёт слишком хорошо — и никаких логичных объяснений этому у меня нет.