Глава 28

Готовиться к тесту приходится, конечно. Хотя голова, должна признать, всё ещё во многом занята другими вещами в следующие два дня.

Во-первых, я всё гадаю, что ректор решит с проверкой.

Во-вторых, невольно думаю, что меня беспокоит ситуация с Альнаром.

Может, стоило не заключать сделки с его отцом, а рассказать парню, о котором я мечтала, пару неприятных вещей? Я пыталась убедить Фернара Тео, что он не прав, но есть ли шанс, что пылкие слова подействуют на человека в годах? Только если поверить, что Ал любит его не зря.

Я не знаю, насколько это правильно — лезть в отношения чужой семьи. Настраивать сына против отца. Но, может, я могла бы аккуратно поговорить с Алом и хотя бы убедить его, что ему нужно извлечь урок из ситуации с Глорией?

Больше не идти ни у кого на поводу?

Только мы даже разговаривать толком не можем, и я в состоянии лишь ждать, что будет дальше.

С Иденом мы учимся. Проводим время вместе. Оказывается, в этом полно приятных моментов. Жить рядом с парнем, с которым вы не враждуете насмерть, а скорее наоборот — внезапно здорово.

Меня перестаёт раздражать, когда он занимает душ по утрам. А он перестаёт занимать его слишком подолгу мне назло. Я больше не волнуюсь, что он приведёт толпу придурков в нашу гостиную, и когда натыкаюсь взглядом на его вещи, оставленные там же — улыбаюсь, а не кривлюсь.

Ко всему этому добавляется то, что он каждый вечер теперь утягивает меня в постель. Моменты, о которых я вспоминаю невпопад в ванной, за едой, на занятиях — и у меня начинает вырабатываться нездоровая реакция. Пальцы ног невольно поджимаются, жар бежит по всему телу, в голове порхают мотыльки. Чувствую себя глуповато.

Но слишком здорово.

Одного не могу понять: это всё действительно продлиться долго? Или я всё-таки очнусь однажды? Не будет ли тогда слишком поздно?

— У меня что-то на лице, бесёнок? — спрашивает Рейм, когда я сижу на кровати и слишком пристально его рассматриваю.

— Я просто задумалась, — признаюсь.

— Обо мне?

Увы.

Сомнения подкрадываются, когда вроде бы им не время. Эти чувства, которые накрывают меня в последние дни — они слишком многое выбивают из головы. А ведь ситуация у нас серьёзная, даже если отбросить все проблемы.

Потому что это парный факультет. Выбор на всю жизнь. Месяц назад я была уверена, что мне нужен только Альнар, а теперь сижу перед совсем другим парнем и почти играю с ним в идеальную пару.

Правильно ли это? Я сказала, что мы “попробуем”. У нас впереди ещё много времени, но будет ли его достаточно, чтобы понять, что мы действительно должны остаться друг с другом? В обычном браке можно развестись. У стихийников это попросту не принято. Как и у высшей аристократии.

Невольно думаю о родителях Идена — о том, что, по его рассказам, им не хватило двух с лишним лет узнать друг друга.

Ответа у меня снова нет.

Но, по иронии, именно в этот день засыпаем вместе. Получается случайно — я просто устраиваюсь на его подушке, рассуждая о тесте, ненадолго закрываю глаза — а открываю уже утром. Рука Идена под моей головой, мне жарко, потому что я в одежде и ещё немного укрыта одеялом. И потому что он очень близко.

Сердце невольно пропускает удар.

Я аккуратно бужу его — и мы смотрим друг на друга так, будто пытаемся разгадать чужие чувства. В моих полно беспокойства и смущения. Словно заснуть рядом с парнем — значительнее всего, что мы уже делали.

А ещё сегодня у нас тест, а у меня шея затекла.

Ради теста отменяют другие занятия, и нас сначала собирают в саду академии. Затем уводят порталом в Шумный лес — давно облюбованное преподавателями место тренировок. Подстриженная лужайка сменяется прогалиной с парой домиков и чащей вокруг. Резко пахнет древесиной и свежестью. Где-то неподалёку кричат птицы. Над головой вьётся мошкара и жуки — Дулас с ругательствами отмахивается от одного, севшего ему на шею.

Нас одиннадцать пар: пока что мы с полном составе, и даже Альнар с Глорией ещё тут. Когда я негромко интересуюсь, почему, Ал мрачнеет. Шепчет, что их должны рассоединить в храме стихий, но это процесс не быстрый.

— В этот раз никаких лабиринтов, — начинает инструктаж Дала. — Каждая пара идёт в отведённый ей сектор, где должна найти и обезвредить элементаля четвёртого уровня. На них волшебные метки, так что не опознаетесь. Более слабых можете развеивать, прогонять, можете даже не обращать на них внимания. Время ограничено, но спешить не советую. Подойдите к тесту со всей серьёзностью, потому что пострадавшие недоумки мне не нужны.

Дулас рядом бормочет что-то про недоумков, Иден улыбается.

— На случай, если вы вдруг почувствуете, что не справляетесь, я выдам вам сферы, — продолжает Дала. — Разобьёте свою, и в небо ударит столп света, а мы с ребятами побежим вас вытаскивать, — она кивает на нескольких помощников, которые сейчас с ней. — Разумеется, вызов помощи приравнивается к провалу. А провал оставит вам мало шансов на факультете. Всё ясно?

Студенты кивают. Я тоже, хотя меня что-то кусает в ногу, и я больше занята тем, что пытаюсь смахнуть очередную невидимую пакость.

— Отдельно для всех огненных стихийников, — добавляет Дала. — Не подожгите лес. Тушите свой огонь вовремя.

Да уж, все условия для нас.

Когда мы разбредаемся, я снова смотрю на Ала с Глорией. Ладно, отменить ритуал — не быстро, но они же могли уже уйти с факультета! А вместо этого явились на тест! Может, сейчас они ещё и пройдут его неплохо, а потом их родители опять решат, что детям не так-то худо вместе? Мысль мне не нравится. Как и то, что Глория сжимает руки, глядя в землю. Я снова чувствую укол вины перед Альнаром и думаю именно об этом, пока мы с Иденом идём в на свой участок.

В этот раз мы хотя бы никого не ждём.

— Давай покажем им, избранница, — ухмыляется мой напарник, и я тоже встряхиваюсь.

Конечно.

Дала кричит, что время пошло — и мы быстро углубляемся в чащу.

Хочется рвануть вперёд, но я напоминаю себе, что преподавательница не шутила. Трава проминается под ногами, я стараюсь не наступать на сухие ветки. Поглядываю на Идена.

Он уверен, собран, и я невольно думаю, что таким он мне нравится особенно.

Между нами словно протянута невидимая нить сейчас.

Первого элементаля мы встречаем через полминуты. Метровый воздушный сгусток бросается на нас сверху. Воет как смерч. На голову сыпятся листья. Всё внутри должно бы подобраться — но почему-то моя привычная реакция приходит с запозданием. И я немного не успеваю. Огонь срывается с пальцев слишком поздно и летит в никуда.

Рейм реагирует лучше: щит, воздушная волна — и смерч стихает. Мой напарник расправляется с небольшим духом быстрее быстрого, а я поражённо замираю.

Я ошиблась. Первая опасность — и я сплоховала.

— Всё в порядке?

Киваю. Это, конечно, неприятно, но со мной случались вещи и похуже. Наверное. Надо бы собраться. У нас впереди — как минимум четверть часа испытания, и я должна сконцентрироваться на этом. А не на том, что будет после.

Не на том, как красиво роса переливается на деревьях и на крыльях пролетающей мимо стрекозы. Не на заманчивом грибном запахе. Не на парне рядом и свете в его волосах.

Мы прочёсываем участок леса, пытаемся уловить движения магии — самый верный способ обнаружить нашу добычу. Но магии здесь много. Преподаватели ставят приманки, которые влекут к себе стихийных духов. Наша сила тоже влечёт — я узнала это ещё на первом курсе, спасибо Идену и его шуткам. В общем, мы пытаемся поймать друг друга — и натыкаемся на ещё одну группу воздушной нечисти очень быстро.

В этот раз они мелкие, но их штук восемь. Я встряхиваюсь и успеваю создать горячее облако, в котором вязнут три. Жар не очень-то им вредит, но сам по себе сильный выброс магии — работает.

Правда, Иден всё равно смотрит на меня странно.

— Пошли побыстрее, — тянет меня вперёд.

У него красивые руки, одна из которых сжимает мою. Пальцы, чуть заметные вены на тыльной стороне ладоней. Мне вдруг очень хочется обнять его и застыть в этом лесу.

А потом всё становится хуже.

Следующее, с чем мы сталкиваемся — здоровый земляной дух, на которого я чуть не наступаю.

Он вскидывается вместе с листьями с земли. Бросается на меня — и я снова не успеваю ответить. Рядом вспыхивает щит Идена, но не набирает полную силу вовремя. Меня толкает в грудь.

Я лечу на землю.

Уже с неё рывком выставляю руки перед собой. Призываю пламя — через боль, потому что рёбра ноют. И силу я схватила слишком резко. Бью огненной плетью обезумевший столп грязи. Обвиваю его основание и отвлекаю, пока Рейм проходится по нему несколькими ударами.

Наконец, магия его разрушает.

Проклятье!

Взгляд Идена, когда он поднимает меня с земли, когда быстро осматривает и задаёт вопросы — очень напряжённый.

— Бесёнок. Я бы спросил, не собралась ли ты завалить наш тест и отделаться от меня, — говорит он, сжимая моё плечо крепко. — Но знаю тебя чуть лучше. Что происходит?

Его глаза — рядом, и от их сверкающей голубизны мысли в голове растворяются окончательно.

Нет. Так не должно быть. Каким-то образом я это понимаю — как и то, что нам обоим вдруг совершенно не до шуток. Резко закусываю губу, потому что боль всегда приводит в чувства.

— Я не знаю, — признаюсь на выдохе.

— Я в последнее время чувствую что-то по нашей связи. В такие моменты, — продолжает Иден. — А сейчас ничего не было, будто ты плевать хотела на то, что на тебя нападает кусок грязи.

Я киваю. Потому что это лучшее, что удаётся сделать.

— Мне сложно сконцентрироваться. Что-то со мной не так, — шепчу наконец.

Лицо Рейма застывает. Я сомневалась, что оно могло стать ещё более сосредоточенным — но теперь вижу подтверждение перед собой. Беспокойство мелькает в светлых глазах, и он говорит чересчур быстро:

— Это только сейчас? Когда началось? С утра ты нормально себя чувствовала?

Отчаянно стараюсь прогнать туман и отреагировать на его вопросы.

— Да, когда мы шли через портал, было нормально, — я почти уверена.

— Ты замечала что-то странное сегодня? Мы ели одно и то же. Никто не толкал тебя, пока я отвернулся, не касался подозрительно?

Мотаю головой.

Нога слегка болит, и я невольно вспоминаю об укусе. Задираю штанину. Смотрю на икру: та не воспалена, вместо покраснения — лишь маленькая тёмная точка.

— Меня кто-то укусил.

Перебираю в голове ядовитых насекомых. Разумеется, водись в этом лесу что подобное — нас бы отправляли сюда только в полной защите. Таких смешных куртках и штанах, которые на меня надевали в детстве, обучая огненной магии… Нет, не время предаваться воспоминаниям. То, природа вокруг Пиарта дружелюбна — одно дело. Но это не значит, что какую-нибудь дрянь никто не мог раздобыть и принести с собой.

Судя по искрам в глазах Рейма, он думает о том же. Мы оба вцепляемся в худшие варианты — и липкое, гадкое чувство словно ложится на плечи.

— Мы можем разбить сферу, — говорит Иден.

— Нет! — Я ахаю. — В смысле, а если я не права? Мы же завалим тест! Ты же не хочешь этого?

Я знаю, что нет, даже когда он садится на корточки, чтобы осмотреть мою ногу. Трогает её своими потрясающими пальцами.

— Пожалуйста, мы же можем всё пройти. Я могу сконцентрироваться.

— Келли, ты не в порядке.

— А если это не аргумент? — я щипаю себя под локтём, чтобы прийти в чувства. — А если меня осмотрят и не найдут причины? Решат, что я симулирую? Или скажут, что такая мелочь не должна была нас отвлечь?!

Иден встаёт и смотрит на меня как-то по-особенному.

Так на меня смотрела мама, когда я болела в детстве. И ба — после смерти родителей. Больше никто.

Мне вдруг очень-очень тепло от этого взгляда, и сердце щемит.

Я тоже волнуюсь. Потому что какая-то ерунда творится со мной, но мы же работаем вместе. Я не предупрежу его вовремя. Он может броситься меня защищать — и пострадает.

Как я докатилась до того, что уверена: Иден Рейм будет защищать меня?

Все вчерашние сомнения вдруг кажутся совершенно ненужными. В груди ноет.

— Мы же боевые маги, а не парочка трусливых идиотов.

— Мы смелые идиоты, да?

Иден берёт меня за плечо, и мне требуется огромное усилие, чтобы не потянуться к его лицу, чтобы не откликнуться на это прикосновение прямо здесь — потому что мысли снова водят хороводы.

Сжимаю зубы и сдерживаюсь. Хочу схватиться за голову, но это явно плохой жест, чтобы убедить избранника в своей адекватности.

— Идём осторожно, — говорит он.

Дальше я отчаянно пытаюсь не отвлекаться. Сконцентрироваться. Тест, задача, опасности. Надо держать силу наготове, на кончиках пальцев. Мне всегда нравилось это чувство — ещё лет с семи, когда я только начала познавать свой дар. Нет, никаких дурных воспоминаний! Просто сила, просто смотреть по сторонам. Это нужно мне и Идену — потому что я вдруг понимаю: мы не можем завалить этот тест.

Если нас выгонят с факультета — я изгрызу себе все пальцы. Не буду знать, что делать. И дело не в том, что мне так нравится называться парницей.

Совсем.

Иден ведёт головой, словно чуя запах магии, и тянет меня вперёд.

— Кажется, там вода. Надо её проверить.

Мы выходим из зарослей — к небольшому пруду.

И я сразу понимаю, что в этот раз мы попали в нужное место.

Берег пологий и заросший. Здесь полно кустов, только на другой стороне они поломаны. Трава кое-где содрана с земли. Вокруг тихо: ни птиц, ни даже насекомых. Мне становится не по себе: одно дело — видеть элементалей в клетках, на тренировках, и совсем другое — наблюдать, что эти стихии обезумевшие делают с окружающим миром.

Острые листья цепляются за одежду, когда мы пробираемся к месту разрушений. Вижу пострадавшие деревья: кора содрана там и тут, несколько стволов потоньше попросту переломаны. Я не должна их так тщательно рассматривать, не должна подбирать с земли сбитые древесные грибы.

Мне вдруг становится тошно. От собственного состояния, от этой каши в голове.

Иден придерживает меня рукой. Оценивает обстановку и всё-таки идёт проверить пруд.

Но когда он делает буквально пару шагов, я слышу шум сзади.

Оборачиваюсь. И вижу его.

Точнее, в меня летит камень.

В этот раз щит вспыхивает мгновенно. Раньше, чем я успеваю увернуться. Я отпрыгиваю, глядя на огромную кучу земли, выросшую словно из воздуха. Они умеют быть тихими, эти твари, проклятье!

Элементаль — больше всех, каких я видела. Несколько камней размером с мою голову. Земляное тело, из которого торчат ветки и трава — форма меняется, но оно похоже на звериное. Лапы-отростки взмывают в воздух. Огонь бьёт в мои руки, но я вдруг чувствую другую опасность.

— Сзади! — слышу.

Реагируй я на крик Идена — точно бы уже получила удар в лопатки. Но острый зуд связи делает свою работу. Я успеваю отшатнуться — почти чудом — от сгустка тёмной воды, который вырывается из пруда за моей спиной.

Выглядит волшебно — отмечаю я почти спокойно. Вода, которая стелится струёй над землёй. И этот дух не один: в пруду волны, там всё бурлит.

Да мы в западне.

Иден действует очень быстро. Щит закрывает земляного духа. Тот разбивает воздушную преграду, но на её месте растут новые. Не дают ему толком двигаться, добраться до нас.

Но на проблемы сзади у напарника времени нет.

— Беги от воды! — кричу я. Пламя бьёт с рук — три раза я мажу, один попадаю, но и это, к счастью, пугает водных. Конечно, заливать огонь водой — лучше, но и моя сила для тварей из пруда неприятна.

Только вот Иден никуда не бежит — потому что едва отбивается.

— Постарайся вырваться! — велит мне.

Я думаю, что уже разделалась бы с водяными, если бы реагировала как надо. Но сейчас вдруг размышляю, что моя смерть будет очень нелепой: меня уволокут в пруд, а я даже страха не чувствую.

Захлебнусь грязной водой. Она, кстати, почти как в болоте.

Да демоны!

В следующий миг всё становится совсем паршиво: потому что злобная жижа, вместо того чтобы убраться прочь, вновь бросается на меня. И в этот раз я не успеваю.

Вода бьёт в лицо. Захлёстывает меня волной, словно желая проглотить. На груди смыкаются неожиданно тугие кольца.

— Келли!

Воду сметает ударом ветра. Меня окутывает щит. Всю. И сердце падает в живот — потому что я представляю, что будет дальше.

Когда земляная дрянь бросается на Идена, я, кажется, кричу.

Что-то летит в неё. Вспыхивает. С трудом понимаю, что это мой огонь — и я вроде как справилась. А ещё, кажется, мой напарник всё же ушёл за дерево сам, и груда камней гремит об ствол. Тот гудит и трещит. Сверху сыпятся листья.

Но всё плохо.

И это я настояла, что мы должны справиться.

Если с Иденом что-нибудь случится — это будет из-за меня.

Сердце колет. Но всё произошедшее неожиданно отрезвляет. Я же попала — и отлично знаю, как.

Я просто привыкла использовать силу, как учат. Вспыхивать мигом, реагировать на опасность. Все огневики полагаются на свою реакцию — она у нас лучшая.

Но можно иначе.

Если мой разум не успевает — у тела есть резервы. Несколько мгновений, когда сила скапливается. Ими можно пренебречь. Будет больно, но это ерунда.

И магия вырывается из меня снова. В следующий удар я вкладываюсь на полную — и огненные шары летят с рук.

— Пошли прочь! — крик рвётся из груди. Я наконец что-то чувствую. Боль и страх — но не панический. Он ровно тот, что нужен.

Мой шар врезается в камень. Второй — следом. Это даёт Идену время, но я не останавливаюсь. Сыплю ударами во всё вокруг. Радостно ахаю, когда напарник проскакивает мимо земляного духа — и мы теперь по одну сторону от опасности. А дальше его ветер подхватывает пламя.

Мы всё-таки немного научились объединять силы на занятиях.

Беснующаяся грязевая масса — в путах, и поток огненного воздуха врезается в неё. Охватывает её всю. Ветки в её “груди” вспыхивают — как и трава вокруг. И изломанный куст рядом. Но сейчас я не отвлекаюсь на это зрелище, не отвлекаюсь на себя — потому что нам надо выдержать. И секунду за секундой я смотрю, как пламя терзает непокорного духа.

Он ревёт почти как живой, когда земляная масса начинает распадаться. От неё отваливаются куски, каменеют, застывают. Ещё несколько бесконечных секунд — и камни грудой опадают на землю.

Горящую землю.

Надо её тушить — думаю я — но не могу.

— Келли? — слышу рядом.

— Пожар, — почти шепчу.

Иден каким-то образом с ним справляется. Демонически быстро: ветер прибивает пламя, парочку кустов охватывают купола, которые сжимаются и изводят огонь. Кажется, он тоже выкладывается на полную. Прогоняет злыми ударами оставшихся водяных — один уже дрожит в клубах пара, остальные ныряют в пруд, из которого так и не выбрались.

— Ты в порядке? — Напарник хватает меня за плечи.

Я не знаю. Может, если слишком отчаянно с собой бороться — это плохо заканчивается. Потому что всё тело ноет, и мне внезапно сложно стоять.

— Говорила же: справимся, — сиплю, цепляясь за него в ответ.

Он, кажется, не считает, что у нас есть повод для радости. Ругается, прижимает меня к себе. Внезапно слышу, как бьётся его сердце — громко, очень быстро.

— Я считываю метку, и мы выбираемся отсюда.

Обратную дорогу я плохо помню. Знаю, что мы стараемся побыстрее убраться от пруда, что Иден громко спрашивает, каких демонов я наделала. Почти отчитывает меня — и его глаза полны тревоги. Он буквально тащит меня назад — а я только надеюсь, что он помнит направление. Нарастающая боль в мышцах сменяется мыслями о том, что у моего напарника удобное плечо. И красивая шея, да. А я вся мокрая и оставляю на его одежде разводы.

Голова сильно кружится. Переживаю, что мы наткнёмся на новых элементалей — но стихии в этот раз к нам благосклонны. И мы просто идём — долго, мучительно.

Когда мы добираемся до прогалины, я едва верю собственному счастью.

И, конечно, наше прибытие не остаётся незамеченным.

— Что у вас случилось?! — Дала вскидывается мгновенно. Подлетает к нам. Её помощники здесь же, но из студентов никого.

— Келли чем-то отравили, — голос Идена звенит над ухом.

— Что?

Суровая преподавательница спрашивает, с чего мы так решили. Рейм начинает объяснять, но срывается:

— Ей нужно в лазарет. Сейчас.

— Да, конечно. — Дала бросает несколько инструкций помощникам и открывает портальную арку для нас. — Вы дойдёте? Иден?

Он лишь кивает.

Пара секунд — и мы уже в саду. А там Рейм подхватывает меня на руки.

— Всё не так уж плохо, — шепчу я. — Ноги не отвалились же.

Он даже не слушает. Тащит меня в основное здание и оттуда — в медицинский сектор. Я замолкаю и утыкаюсь носом ему в грудь. Его лицо сейчас вижу лишь мельком, но знаю, что на нём какое-то непередаваемое выражение.

В лазарете снова дежурит знакомая миссис Блур, и при виде меня она тоже подскакивает.

В следующие минут десять они с медсестрой допрашивают меня: что случилось, что я почувствовала, как, когда. Я всё рассказываю, слабо ворочая языком. Мою ногу осматривают, глаза, язык, уши — тоже. А потом врач говорит — и даже в своём текущем состоянии я вижу, как тревожно она поджимает губы.

— Не похоже на укус насекомого, Келли. Всё, что вы описываете… и красные глаза, вот этот фиолетовый цвет ранки — это похоже на один яд, который добывают из трав на Востоке. Может, если бы вы не так старались усугубить своё состояние, распознать было бы сложнее. Но сейчас я склонна согласиться, что на вас напали. Может, укололи.

Секунду-другую я витаю в пустоте.

— Если ты воздушный маг — можно изловчиться и уколоть кого-то на расстоянии, верно?

Даже если стоишь в нескольких шагах. Даже если вас разделяют ещё четверо человек.

Скулы Идена проступают под кожей.

— Если это Глория — я её убью. Если это кто угодно…

Его тон настолько ледяной и ровный, что мне самой становится не по себе.

В этот момент входная дверь распахивается, и в лазарет заходит ректор.

Собственной персоной.

— Вас правда отравили на тесте? — он даже не здоровается ни с кем. Движения чёткие, взгляд метает молнии. Его я не видела в гневе раньше — но теперь явно тот случай.

Рейм отвечает за меня. Миссис Блур делится наблюдениями. У меня всё вертится перед глазами голова, и я как сквозь вату слышу резкий вопрос Илмана:

— Насколько всё серьёзно?

— За здоровье мисс Лудар можно не переживать, — успокаивает всех врач. — Но ей нужен отдых.

Ректор быстро кивает — и я почти счастлива. Пока он не роняет следом:

— Это перешло все границы. Я разберусь с тем, из-за кого вы пострадали — обещаю. Если потребуется, все студенты пройдут проверку вроде той, что я назначил вам. Вы кого-то подозреваете?

Рейм говорит про Глорию — его лицо в этот момент кажется слегка болезненным. Будто он чувствует вину. Мне хочется потянуться к нему и выдать что-нибудь ехидно-ободряющее, а лучше — сказать несколько важных вещей, которые я поняла сегодня. Но я застываю, когда Илман продолжает:

— И вашу проверку я тоже проведу. Как оклемаетесь.

Я глупо моргаю.

Его слова плохо до меня доходят.

Иден пытается возражать, но его голос вязнет в тумане, который меня заволакивает.

Я просто откидываю голову на подушку — и смотрю на него, на своего избранника.

Злого, серьёзного и очень красивого. Близкого и далёкого одновременно.

А потом глаза закрываются, и меня утягивает в темноту.