Глава 5

Я стою перед парнем своей мечты и чувствую себя неправильно. Грудь разрывают противоречия.

— Конечно, Ал, — стараюсь держаться ровно. Будто мы всё те же друзья, что и месяц назад, до летних каникул. Будто ничего удивительного и страшного с нами не произошло.

“У Тео вкус дурной, и вы отличная пара”.

— Я с утра… когда увидел тебя, был очень удивлён. — Ал трогает прядь у лба, а затем опускает широкие ладони в карманы. Усмехается как-то нервно. — Да что там, дар речи потерял.

— Понимаю.

На самом деле, хотела бы я понимать чуть больше. Глаза Альнара — тёплые, как чай, и в них играют блики солнца. Но в голосе не так уж много эмоций. Если утром он казался мне шокированным, то сейчас явно взял себя в руки.

— Ты и Рейм? Как это вообще могло случиться?

У всех ко мне один и тот же вопрос.

— Довольно спонтанно, — пальцы рук сами сжимаются, но я прячу их за спину.

— Не хочешь рассказать? — Ал вдруг подходит ко мне ближе, и от одного его взгляда по коже бегут мурашки. — Не хочешь вообще пройтись куда-нибудь во двор? Мы не виделись всё лето, и…

— Много всего произошло?

— Да уж.

Я соглашаюсь рефлекторно. Разумеется, я хочу побыть с ним. Я уже любуюсь его лицом, красивым подбородком, расстёгнутым воротом рубашки. Даже тем, как он кивает в нужную сторону, поправляя сумку на плече. Мы не торопясь идём к лестнице, по коридору, отделанному дорогим деревом.

День разом кажется светлее; солнце бьёт в широкие окна.

— Мы не прониклись друг к другу симпатией, но ты, наверное, можешь представить, — рассказываю я уже по дороге про Рейма. Точнее, опять вру, выдавая Альнару другую версию, нежели Тал. — Все эти годы мы соревновались и выяснили, что чего-то стоим. Он предложил мне стать парой стихийников, которые покорят Валлору. Я согласилась.

Ал едва не спотыкается о ступеньку, будто я сказала что-то жуткое.

— А меня отец позвал неделю назад и сообщил, что я иду на парный факультет, — делится он чуть позже. — И избранницу мне подыскали. Вот так.

Он не говорит ничего нового, но сердце ёкает. Лицо моего идеального парня неожиданно мрачнеет, хотя голос почти спокоен. Или я выдумываю?

— Ох, — пытаюсь сделать вид, что удивлена. Пытаюсь дышать ровно.

Мы выходим в сад. Здесь светло, красиво, празднично — всё утопает в зелени деревьев и тщательно подстриженной травы. Перед главным зданием шумит огромный фонтан со статуями основателей академии. Студентов много, но все они как-то далеко, и несложно выбрать свободную лавочку у кустов или устроиться под деревом.

Но Альнар не спешит.

— Слушай, Келли, — он словно ищет что-то в моём лице. — Для меня огромный сюрприз, что мы по-прежнему будем учиться вместе. То есть, я понимаю, что для тебя тоже, и мы, наверное, должны были сказать друг другу о своих решениях раньше, чем вышло. Но Рейм? Ты уверена, что хорошо подумала?

Его вопрос цепляет.

— Считаешь, что мы с ним не выживем рядом? — я пытаюсь улыбнуться.

— Он унижал тебя четыре года, — взгляд Альнара ни капли не отражает моей беспечности. Губы неожиданно сжимаются, ноздри вздрагивают. — Он был плохим человеком и не стал лучше. Да, я всерьёз боюсь, что он тебя обидит. Ранит. Сделает что-то, от чего ты пострадаешь.

Я поражённо молчу. Мне приятно, потому что эмоции Ала прорываются — и беспокойства в них больше, чем я мечтала. Но как-то это односторонне. А его избранница? Она милый цветочек?

— Ты ведь не хотела на парный факультет, — продолжает Ал.

Он что, действительно так считает?

— Конечно я хотела на лучший факультет страны, — задерживаю дыхание. — Мне казалось, в отличие от тебя.

Наши взгляды сплетаются, и что-то меняется в лице парня моей мечты. Карие глаза расширены.

Как можно выразить всё, что меня сейчас одолевает? Вдруг невыносимо хочется коснуться кудрей Альнара, выдохнуть и сказать, что Рейм — фальшивка. И что я лучше Глории! Что только он мне нужен. Человек, в блеск глаз которого я влюблена, который всегда утешал меня и защищал — от придурка-воздушника в том числе.

Я не допускала, чтобы это происходило слишком часто — на первом курсе мы ещё не были так близки, чтобы он бросался за меня на врагов. На втором он подрался с Реймом на заднем дворе, кто-то их увидел, и обоих вызвали в деканат. Где объяснили чётко: попытки разбить друг другу лица за ребячество не сойдут. Две недели работ в саду на первый раз, а в следующий — вызовы родителей с угрозой отчисления.

С тех пор я старалась не втягивать его в свою войну. Научилась справляться сама. Всё, что мне нужно было от него — улыбки по утрам, совместные занятия, прогулки и тепло.

Точнее, я знала, что этого недостаточно, но надеялась, что однажды обрету больше.

Он никогда не любил эту компашку надменных придурков, в которую входила и Глория Санди. В какой момент эти двое перестали презирать друг друга? После слов родителей? Серьёзно?

— Ты и Глория — это менее неожиданно? — спрашиваю я суше, чем планировала.

— Это другое, — Ал снова трогает кудри. — Глор не Рейм и уж точно мне не навредит.

“Глор”.

Меня словно бьют в живот.

Ноги разом слабеют. Я теряюсь. Это сложнее, чем я думала. Сердце ноет, будто в нём проделали дыру, и меня передёргивает от того, что Ал вдруг защищает избранницу. Один слог её имени — и хочется попятиться.

Может, мне нужно время? Да. Нужно понять, как с ним себя вести. Нужен план или что-то подобное.

Демоны, как же неприятно.

— Давай погуляем в другой раз, — я отворачиваюсь, пытаясь скрыть бурю чувств. — Мы ведь по-прежнему учимся вместе.

Как я и мечтала.

Он пытается возразить, но я прощаюсь с ним и быстро иду через весь сад — в общежитие.

Поднимаюсь на четвёртый этаж, сжимая руки до боли. День и правда выдался нелёгким, и час-другой в тишине мне помогут. Надеюсь.

Мне отведена целая личная комната, как и любому из студентов. Захожу внутрь, бросаю мрачный взгляд на сумку с вещами. Открываю её, начинаю доставать одежду.

Но прежде, чем я успеваю закончить, в дверь стучат.

— Мисс Лудар, — строгая женщина-комендант смотрит на меня с порога. Госпожа Хинер. — Почему вы ещё здесь?

— Простите?

— Почему вы… чем вы вообще заняты? Собираетесь или разбираетесь, я не пойму?

Смысл её слов до меня не доходит. Совершенно.

— Вы что, не знаете, что должны были освободить комнату ещё утром? — тон Хинер становится неприязненным. — Вы теперь на факультете парников? Ну вот и съезжайте к вашему избраннику.

Её слова бьют меня пыльным мешком по голове вдобавок ко всему. Я моргаю. Я полностью забываю о том, как могу выглядеть, раскрывая рот.

— В смысле к избраннику?

— Вы здесь больше не живёте, — комендантша морщится с таким видом, будто я говорю жуткие глупости. — Вы — парница. Жду, что вы переедете в новое крыло в течение получаса, а сюда я заселю Нелли Брим, она давно жалуется на душ.

Хинер начинает закрывать дверь, и только тогда меня встряхивает.

— Подождите!

Это какая-то ошибка. Точно. С каких пор парники съезжаются? Никогда о таком не слышала, и у меня есть аргумент лучше — Талия ни разу не обмолвилась, что будет жить с Нейлом! Она бы сказала мне, правда? Похвасталась, поделилась радостью? Это же так естественно?

Но все мои сомнения развеивает комендантша. Ещё несколько наводящих вопросов — и она недовольно объясняет, что уже два года назад приняли постановление. Для парников освободили небольшую пристройку, и вообще-то немыслимо, что для меня это новость.

Я с трудом отцепляюсь от неё. Иду, чтобы в ступоре застыть посреди комнаты. Гляжу на шкаф, на кровать, куда угодно.

Я должна жить с Реймом?

Вещи сгребаю одеревеневшими руками, будто мной кто-то управляет. Форма, книги — всё, что я оставила здесь на лето, все мои пожитки. Беру две большие сумки и уже с ними обращаюсь к комендантше снова. Она со вздохом вылезает из-за стола и провожает меня в нужную пристройку.

Крыло, отведённое для парников — роскошнее и просторнее. Это всё, о чём я могу думать. Голубой ковёр, узоры из солнца и звёзд на стенах коридора. В холле — цветы и кресла.

Дверь мне открывает Рейм. Хмуро смотрит на меня.

— Ах, спасибо, что привели мою избранницу, — бросает комендантше, и та выдаёт чинный кивок. Она уважает его или, по крайней мере, его род. Враг отступает в комнату, и я не успеваю опомниться, как сумки подхватывает поток воздуха.

— Не трогай мои вещи! — шиплю, кидаясь за ними внутрь.

Рейм разворачивается. Мои пожитки падают на пол. Мы застываем посреди комнаты — кажется, это гостиная, небольшая и красиво обставленная. Два мягких кресла, ковёр, книжные полки. Двери по одну и другую сторону.

— Это не шутка? Мы будем жить вместе? — вырывается из меня.

— А ты не знала, бесёнок?

У него привычно наглый взгляд, но по лицу ползёт ухмылка.

Забываю про сумки и бросаюсь осматривать этот кошмар. Четыре комнаты. Его и моя спальни, гостиная и душевая. В последней моё сердце выдаёт рваный ритм, ноги прирастают к полу.

У нас одна, общая на двоих душевая с Реймом.

— Не знала. Тебе не показалось, что об этом стоит упомянуть? — возвращаюсь в гостиную и нависаю над парнем, который успел рухнуть в кресло и даже невозмутимо взял книгу.

Он поднимает взгляд. Голубые глаза с ободком сужены.

— Парники, Лудар, — выводит он, захлопывая томик, — уже третий год как живут вместе. Логично для людей, которые хотят стать супругами, правда? Что у тебя в голове? Ты умудряешься пихать туда зубодробительные заклятья, но не интересоваться жизнью вокруг? Твоя бесполезная подруга на факультете, и ты даже из неё не вытянула такой детали?

Я не знаю, почему молчала Тал. Что до двух лет назад — у меня был очередной сложный период, жизнь богатых придурков меня точно не интересовала. И всё же, оскал Рейма противоречит словам. Он понял, что я не догадываюсь — раньше, чем сегодня.

— Мы не можем жить вместе, — говорю я поражённо.

Он картинно изгибает бровь.

— Думаешь, я не удержусь, увидев тебя в ванной голой? Брось. Всё, что хотел, я рассмотрел за четыре года.

Его глаза блестят. Рука вдруг обхватывает мою, упёртую в подлокотник кресла, и бежит от запястья вверх — издевательски, нагло, дерзко.

Всё это так меня поражает, что я замираю. Его издёвки всегда отдавали пошлостью — все эти попытки оставить меня без блузки и прочие гадости. Как и комментарии насчёт моей внешности. Но сейчас это переходит грань.

Руки вспыхивают.

С губ слетает ругань. Предплечья окутывает горячее марево, и мерзавец отдёргивает пальцы. Я пользуюсь этим: ладонь взмывает с подлокотника и почти бьёт в рожу Рейма.

Почти.

Он оказывается на ногах, хватает меня и заводит руки за спину. Когда он научился так быстро двигаться? Книга стучит об пол, пламя вспыхивает сзади и угасает. Мы застываем — лицом к лицу, прижатые друг к другу. Он держит меня крепко, как в объятиях.

В его взгляде — неожиданное отражение тех огней, что уже погасли.

— Серьёзно, Лудар? — цедит он медленно, но взбешённо. — Это всё, что ты придумала? Мы заключили сделку, я стараюсь, чтобы нас приняли за пару, чтобы, демоны, кто-то действительно поверил, что я могу жениться на тебе! А ты истеришь как пятилетка?

— Убери руки! — Я дёргаюсь, но это не помогает. Наши бёдра соприкасаются. Моя грудь упирается в его.

— Ты меня бесишь, — выдыхает Рейм. — Как же ты иногда меня бесишь.

— Как же это взаимно!

Его зрачки расширены, глаза кажутся слишком яркими и поглощающими. Я зачем-то смотрю в них. Зачем-то разглядываю его лицо: бледную кожу, острые крылья носа, линию губ, которая всегда казалась мне злой и испорченной.

Не понимаю, что не даёт мне оторваться.

— Чего ты ждал? Что я начну сносить насмешки? Не было, Рейм, и не будет, — я отворачиваюсь, вдруг чувствуя себя неловко. — Отпусти, потому что теперь у меня есть доступ к твоей зубной щётке, к твоему шампуню и даже к твоим носкам. Они могут вылететь в окно, или ты можешь умыться морской краской.

Слышу усмешку над ухом.

— Думаешь, заниматься с избранником, у которого синие разводы на физиономии — хорошая идея?

— Ну ты же хочешь, чтобы я “любила” тебя, каким бы отвратительным ты ни был.

Он наконец расцепляет руки. Я делаю шаг назад на всякий случай, но Рейм подозрительно долго молчит и больше ничего не делает. Только когда я поворачиваюсь снова, он поднимает книгу с каким-то странным выражением на лице.

— Нам нужно всё обсудить, — говорит ровнее. — Как вы поболтали с Тео?

— Получше, чем с тобой, — Я потираю плечи. Хочется вообще сбегать в душ, потому что сегодня я получила критическую дозу близости одного придурка.

Но теперь даже душ не примешь спокойно.

Ответ Рейма не удовлетворяет. Он пытается узнать подробности. Я не в настроении, чтобы ими делиться, но всё же рассказываю немного. Зачем? Открывать душу этому гаду — кошмар, но я устала и поддаюсь.

— Конечно, тебе нужно его привлечь, — уже спокойно рассуждает Рейм, садясь на подлокотник кресла. — Или ты думала, что Тео бросит всё, увидев твою мордашку у меня на плече?

Я думаю, что Альнар теперь делит такую же комнату с Глорией. Где-то совсем рядом. И эта мысль убивает.

Может, мне вообще ото всего отказаться?

— То есть, вчерашний крестьянин напялил доспехи и рвётся тебя защищать, — продолжает Рейм. — Хм, наверное, это стоит использовать.

— Серьёзно? — меня одолевают недобрые предчувствия, но я нахожу и повод улыбнуться. — То есть, ты всё-таки позволишь залепить тебе пощёчину? Ну, чисто перед Альнаром.

— Подумаю, — ответный оскал “избранника” ещё холоднее моего.

— А ты с Глорией говорил?

— Конечно же нет, — снова ошарашивает меня аристократ. — У меня другой план.

— Какой?

— Я не бегаю ни за кем, — самодовольно объявляет он. — Санди это злит. Так что буду злить её и сводить тебя с Тео.

— Злить людей у тебя отлично получается.

В каком мире этот план может сработать? Я набираю воздуха в грудь, но…

Ничего не говорю. Просто машу руками.

— Дай мне подумать, Лудар. И дай Тео время, завтра что-нибудь попробуем.

Я вздыхаю, плюю на него мысленно и иду к себе, разбирать сумки.

Брожу по красивой спальне с изысканными светильниками на стенах и чувствую себя ужасно. Я здесь. Альнар с Глорией. Что эти двое делают сейчас, о чём говорят за закрытой дверью? Хочется стукнуться лбом о стену.

Но когда я развешиваю в шкафу одежду, когда вынимаю книги, конспекты и всё для учёбы, немного успокаиваюсь. Это всего лишь душевая. Спальня у меня своя, условия — на порядок роскошнее, чем нужно. В гостиную можно и не ходить. Мы с Реймом почти не будем пересекаться, а мыться можно как-нибудь быстро и незаметно. Точнее, желательно, чтобы это он мылся незаметно. Мы над этим поработаем.

Но когда я успокаиваю дыхание, мои потёкшие в нужную сторону мысли прерывают стук входной двери и голоса за стеной.

— Неплохо! — слышу весёлый голос Вальдо. — А здесь можно жить.

Ему вторят ещё несколько и заливистый девичий смех. Не хочу выходить, но выхожу — чтобы застать зрелище, от которого во рту собирается кислота.

Они стоят здесь: несколько парней и девчонок с из компашки Рейма уже завалились в нашу гостиную. В руках у Дуласа бутылка вина и бокалы; Кариса достаёт из сумки ещё одну. Мажу взглядом по “гостям” и не нахожу ни одного доброго лица.

Нахожу десяток врагов.

Моё появление встречают внезапной тишиной.

— О. Лудар, — Вальдо склоняет голову на бок, глядя на меня то ли с интересом, то ли с насмешкой. — Будешь пить с нами?

И я понимаю, что обещание отметить наш ритуал — не шутка.

В этой гостиной. Рейм собирается сегодня праздновать с другими придурками здесь.

Несколько секунд я пытаюсь взять себя в руки. Сам виновник очередной катастрофы преспокойно сидит в кресле. Вид у него расслабленный, но взгляд, обращённый на меня, предостерегает.

— Присоединишься? — спрашивает он.

— Мне надо кое-что почитать. И написать, — выпаливаю быстрее, чем думаю. Я и правда хотела взять в библиотеке книги по программе парников, изучить всё заранее. Хотя не это причина отказа, конечно — я не могу задержаться с этими людьми в одной комнате.

Рейм встаёт и идёт ко мне.

— Один бокал, Келли.

Он прямо по дороге перехватывает бутылку у Дуласа и бокалы у Вальдо. Пять секунд спустя застывает передо мной.

Я смотрю, как он разливает вино — сначала нам, потом остальным. Аристократические недоумки снова приходят в движение, но острые взгляды колют меня со всех сторон.

Во всём этом безумии Рейм вкладывает бокал мне в руки. К счастью, сейчас его движения — не такие резкие, как раньше, словно он сделал выводы. Даже когда наши пальцы соприкасаются и когда его рука вновь трогает мою спину.

Прямо под волосами. Я подавляю дрожь — может, оттого, что этот жест кажется слишком необычным, каким-то почти нежным и потому трижды неправильным. Аристократ покачивает бокал, баюкая гранатовую жидкость внутри.

Он произносит небольшой тост, заканчивающийся словами:

— За нас с Лудар и за вас, неудачники. Будет хороший год.

И я заставляю себя расслабиться. На каких-то пару минут решаю: чем спокойнее я поведу себя сейчас, тем меньше подобных ситуаций придётся терпеть в будущем. Прислоняюсь плечом к плечу Рейма, твердя себе, что это всем на пользу.

— Верно, — улыбаюсь врагам. — Не думала, что буду пить за вас… особенно за тебя, Дулас, но так уж вышло.

Не помню вкуса вина. Помню, как чокаюсь с Реймом, и его глаза. Взгляд цвета неба пронизывает меня насквозь, но неожиданно не давит, а словно проникает под кожу. Его рука притягивает сильнее, обжигая лопатки. Щёки колет, как будто искры, пляшущие в голубизне, падают на моё лицо.

Но когда я опустошаю бокал, никто не смотрит на меня лучше. Дулас хмурится, Кариса еле заметно морщит нос. Какая-то девчонка — кажется, тоже из вздыхавших в прошлом по Рейму — усаживается в кресло с таким видом, будто уже планирует подлить мне яд.

Я никогда с ними не помирюсь. Они никогда меня не примут. Нет, если раньше они воспринимали меня как досадное недоразумение, то теперь всё может быть хуже.

Ощущение, что некоторые готовы меня загрызть.

Я возвращаюсь в спальню и запираю дверь на ключ.

Весь оставшийся вечер пытаюсь заниматься под хохот, музыку, льющуюся из волшебного кристалла, и обрывки разговоров за стеной. Я не улавливаю всех слов, но, кажется, они несколько раз говорят обо мне.