Глава 8

День заканчивается не сильно проще, чем начался. Мы уходим с тренировок и бредём в общежитие, а потом на ужин. Я устала, хотя казалось бы, упражнения от Далы точно не могли меня вымотать.

Но нервы, наверное, тоже считаются.

— Ну? Так что там с Тео? — спрашивает Рейм, когда мы возвращаемся в комнаты.

Я вздыхаю.

— Дай мне хоть вечер отдохнуть от тебя.

С этими словами ухожу к себе. Ещё некоторое время мрачно жду, уж не завалится ли кто из неприятелей в гостиную сегодня. Спасибо Стихиям, там тихо. Слышу только шум воды по трубам и шаги Рейма после.

Вопреки моим надеждам он моется долго, очень долго. Понятия не имею, что можно столько времени делать в душе!

Следующий день проходит ровнее. У нас сначала теория, потом снова практика. На первой мы с “избранником” плохенько изображаем пару: по-прежнему сидим рядом, записываем лекции, и я разок вздрагиваю, когда он задевает меня локтём. На второй мэтр Дала словно заточила зуб конкретно на нас двоих и взялась извести нас однообразными тренировками. Ещё одно новое чувство: в немилость преподавателей я раньше не попадала. Бывали те, которые смотрели на меня свысока, но в основном они, в отличие от студентов, меня любили.

Дала же явно не в восторге от нашего подозрительного союза. Меня начинает это беспокоить. Она-то мне понравилась. С тоской наблюдаю за Талией, которая мило щебечет с Нейлом, и за Альнаром.

Ал иногда смотрит на меня. Мы перекидываемся несколькими фразами за день, но ничего серьёзного.

Возвращая внимание Рейму, я порой гадаю, что же такого он мог сделать, от чего родители Глории пришли в ужас. Я имею в виду, это же стерва-брюнетка. Жестокая сама по себе — она никогда не стеснялась играть по тем же правилам, что и остальная компашка особенно гадких аристократов. Задирала девчонок, которые ей чем-то не нравились. Разве что подходила к этому без лишней изобретательности.

Можно спросить “напарника”, но я уверена, что он либо уйдёт от ответа, либо соврёт. Может, он не подозревает, что Альнар меня предупредил, и если я не буду болтать лишнего, то шансов выяснить больше?

Нужно ли выяснять? Мне просто не нравится эта ситуация: тайны врага под носом, а ещё и это место у магистра Тарнера, которое явно привлекло аристократов. Вдруг я ввязалась во что-то даже более авантюрное, чем рассчитывала?

— Хватит молчать, Лудар, — решает Рейм, когда мы вечером возвращаемся в комнаты. — Что у тебя с Тео дальше?

Я всё-таки между делом рассказала за день, что Альнар обмолвился про вечеринку. Правда, враг закатывает глаза, стоит снова её упомянуть.

— По-детски как-то. Он не предложил тебе зайти к нему после занятий, пожаловаться на жизнь? Когда Глория побежит в салон за новой причёской или отбеливанием кожи?

— Видимо, забыл с тобой посоветоваться.

— Может, ты что-то не так сделала? Слишком суровое лицо? Вот этот взгляд, как сейчас?

К моему удивлению и неудовольствию, он не разделяет мрачный настрой, который я пытаюсь выдержать. Нет, если вчера Рейм ещё глядел на меня исподлобья, то теперь уже вальяжно потягивается после тренировки — прямо передо мной, в тесном коридоре. Меня обдаёт терпким мужским запахом, в котором растворяется ежевика.

— Этот взгляд у меня исключительно для тебя, напарник.

— Избранник, — скалится аристократ. — Не стесняйся называть вещи своими именами. Я начинаю думать, что Тео идиот, ты знаешь? Хотя кого я обманываю. Всегда так считал.

У меня руки чешутся намылить ему рот.

— Ты всё равно можешь к нему прийти, — продолжает Рейм. — Хотя ладно, начнём с вечеринки. Я даже могу отвлечь Глорию, чтобы ты провела нужное время со своим недоумком.

— Какое благородство. Я просто в ужасе от жертвы, на которую тебе придётся пойти.

Сама мысль о вечеринке мне не то чтобы нравится. Не люблю такие мероприятия — по понятным причинам. Иногда меня на них затаскивала Тал. В конце концов, именно на одной из них подруга познакомилась с Нейлом. Но лучшее, что получала я — робкий интерес от парней с младших курсов и пару кошмарно пошлых предложений от других придурков.

Не хочу думать о них сейчас.

— Что ещё ты можешь сделать? — пристально смотрю на врага, не желая пропустить какую-нибудь ухмылку или намёк на новый злобный план. — Облить меня вином? Нашептать гадостей, от которых я выйду из себя? Запустить мне руки под юбку?

Рейм вдруг шагает ко мне.

— Какая интересная мысль. Давно она у тебя, Лудар?

Я инстинктивно напрягаюсь, потому что в тесном коридоре мы оказывается почти вплотную. За спиной — стена. Рейм вроде бы только смотрит на меня, но на тонких губах — ухмылка, и наглые глаза смеются.

— А это могло бы сработать, — его голос становится тише, он наклоняет голову, и дыхание долетает до моего лица. — Я весь такой мерзавец, который считает, что бедная избранница должна отплатить ему за честь быть рядом как можно скорее. Тео будет в восторге. Если только ты не мечтаешь в тайне о чём-нибудь подобном.

Я в ступоре, и даже огонь в ладони не успеваю послать.

— Сложно лезть под юбку руками, на которых появится болотная сыпь, вот что я тебе скажу. А ещё одно такое предложение — и она может у тебя появиться.

Он продолжает ухмыляться, и почему-то мне кажется, что моя угроза его не пугает. Из нас двоих именно мне некомфортно — от тепла его разгорячённого тела, под его взглядом.

— Что ты наденешь? — фыркает наконец аристократ, немного отстраняясь. — Тебе нужно платье.

— У меня есть, — морщусь я, хотя на самом деле понимаю, что с одеждой туго. Она слегка не такая как то, в чём может появиться “избранник”. Если форму хотя бы шьют всем по одному фасону и дороговизну отделки и кроя у некоторых можно не заметить, хорошенько прищурившись, то вечерний наряд продемонстрирует всю разницу между нами.

Ненавижу себя за то, что меня это задевает.

— Подожди здесь.

Поднимаю взгляд, но Рейм уходит в комнату. А минуту спустя возвращается.

— Вот, — протягивает мне, — прикроешь этим свои худосочные прелести.

И я в шоке смотрю на кусок ткани у него в руках. Именно так. По-другому не скажешь. Кремовый, гладкий и похожий на шёлк свёрток — я даже касаться его остерегаюсь.

— Что это такое?

— Ну, не знаю, подумай. Может, наволочка? Или чехол для рояля?

Я таращусь на него. Пока он демонстративно встряхивает ткань, и передо мной опадает платье.

— Откуда? — только и могу спросить.

— Я же знал, что нам придётся куда-то ходить вместе не только днём. В отличие от тебя я готовился, Лудар. Работаю за двоих, пока ты только палки в колёса вставляешь.

Перевожу взгляд на платье.

К счастью, оно ничего. В смысле, практически ничего особенного. Длина примерно до колена, узкие бретельки и просто красивая гладкая ткань — никаких вычурных вырезов и украшений.

— Можешь примерить прямо здесь, — добавляет Рейм.

— Спасибо. За платье. За остальное же… — я пытаюсь сказать что-то ещё, но запинаюсь на полуслове. — Что ты делаешь?!

Я уже не вижу его лица — потому что в этот момент длинные пальцы хватают края тренировочной рубашки, и Рейм стягивает её через голову. Меня обдаёт новой волной тепла, смеси запахов, и несколько секунд я пялюсь на зрелище перед собой.

На поджарый торс.

Мгновения шока заставляют меня рассмотреть изгибы мышц на животе парня, обозначенную талию, грудь без единого волоска, на которой проступает чёткий рельеф. На которой ещё блестит дорожка пота. Тугие плечи дразняще двигаются, когда Рейм комкает рубашку.

Прикусываю язык и буквально рывком поднимаю взгляд.

Жар бьёт в щёки. Кажется, это не связано с разгорячённой после занятий кровью.

— А я первым в душ, — скалится “напарник”.

И хлопает дверью прежде чем я успеваю закрыть рот.

Я так и стою.

Стоит ли говорить, что моется он снова бесконечно? Так долго, что я сжимаю платье, бреду к себе и успеваю переворошить кучу тревожных мыслей. Главная из которых: я могла обозначить границы, я могу выставлять барьеры и шипеть на любые откровенные гадости. Но, кажется, это совершенно не мешает Рейму получать удовольствие за мой счёт.