Глава 13

Детали мы обсудили, действия согласовали, ходы продумали – все, как и полагается уважающим себя заговорщикам, осталось осуществить задуманное и получить нужную информацию. Увы, это оказалось не так-то просто. С памятного вечера прошла почти неделя, а наше тайное общество «Выведи-эльфов-на-чистую-воду» так и не добилось заметных успехов.

Не то, чтобы мы не старались, наоборот, делали все возможное.

Полли в хранилище знаний своего факультета усиленно изучала пророчества, связанные с эльфами. На всякий случай.

Алекс расспрашивала наших новых академических приятелей – ненавязчиво так, между прочим, – объясняя свой интерес тем, что без изучения легенд, мифов и прочего фольклора ее филологическая душа просто не может существовать. Вянет, сохнет и гибнет во цвете лет.

Семен завел тесную дружбу с гоблинами, дал несколько хитрых советов по составлению договоров и снискал самое искреннее, почти благоговейное уважение зеленокожих пройдох, став чуть ли не почетным членом их гильдии. Кроме того, он регулярно встречался с Руайей – по его словам, исключительно для пользы общего дела и в рамках порученной миссии. Но, судя по тому, с каким довольным лицом приятель возвращался после каждого «делового» свидания, ему удавалось удачно совмещать приятное с полезным.

Ну а я все свободное время пропадала в студенческой библиотеке белой башни. Прочитала, вернее, пролистала уйму книг о прошлом эльфов, даже в сказания и хроники залезла. Это, несомненно, помогло в изучении «Истории кланов» – магистр Меларн несколько раз благосклонно отмечал мои успехи и даже ставил в пример остальным адептам – но к цели особо не продвинуло.

Нет, кое-что мы, безусловно, выяснили.

Узнали, например, что эльфы были первой расой, появившейся в этом мире, правили когда-то всем Валгосом и считались чуть ли не детьми богов. И хотя сейчас все народы вроде как признавались равными, перворожденные все равно оказались «равнее». Люди до сих пор почитали их, как старших и избранных.

Так вот, эти самые старшие и избранные когда-то умели перемещаться между мирами – можно сказать, шастали в чужие реальности, как к себе домой, – а потом внезапно утратили эту способность. Как отрезало. А еще они отчего-то страшно не любили ведьм и враждовали с ними, хотя к остальным людям относились надменно, но пренебрежительно-безразлично и попросту их игнорировали.

Интересные сведения, познавательные и полезные, но они не объясняли самого главного. Как перворожденные связаны с Землей и зачем им, собственно, мы? Кстати, почему ведьмы исчезли с Валгоса, тоже оставалось загадкой. Летописцы этот момент обходили дружным молчанием.

Дни шли, факты множились, но ясности нам не добавляли. А ведь надо было еще учиться и выполнять домашние задания. Скандалы, интриги, расследования – это, конечно, замечательно, но требования к адептам, увы, никто не отменял. Сэм вечерами несколько часов обязательно проводил на заднем дворе – отрабатывал боевые и защитные чары. Полли упрямо гипнотизировала магический шар провидца, Сашка утыкалась в травник, а я открывала грамматику эльфийского языка. По комнатам расползались только после полуночи и засыпали на лету, не успев упасть в кровать.

Хорошо хоть Торэт с Элистаром меня пока не трогали, позволив полностью сосредоточиться на основных предметах и староэльфийском.

– У вас десять дней на знакомство с языком заклинаний, адептка, – доброта декана, как всегда, не знала границ. – Постарайтесь уложиться, больше поблажек не будет.

Удивительная щедрость, что и говорить. Ладно, хоть столько дал, и то хорошо.

Берриана я почти не видела, даже заподозрила, что он меня нарочно избегает. Сталкивались мы лишь в столовой, но и тогда он, по большей части, просто наблюдал за мной. Задумчиво так, даже, недоуменно. Словно пытался что-то понять – упорно, изо всех сил, но у него не получалось.

С другой стороны стола меня сверлила ненавидящим взглядом белокурая красотка Илайлин. Так что трапезы проходили в неизменно «дружеской» обстановке.

Вот как объяснить эльфийке, что на ее ненаглядного эйра никто не покушается, мы с высокородным общаемся не от большой любви, а исключительно по трагическому стечению обстоятельств? Почему, черт возьми, он сам ей об этом не скажет? Доходчиво, чтобы даже до блондинки дошло и она поверила, оставив, наконец, меня в покое. И без нее забот хватает. Староэльфийский медленно учится, нужная информация не находится, крокодил не ловится и кокос того… упорно не желает расти. Паразит такой.

Нервничали все, кроме котейшества, разумеется. Первым не выдержал Хан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Однажды вечером, после очередного бесполезного дня в библиотеке, когда я, подперев рукой щеку, глазела в окно и мрачно размышляла о тщете всего сущего, стрекозел спикировал на письменный стол и, не размениваясь на долгие предисловия, выпалил:

– Хватит заниматься бесполезной ерундой, Лерка, так все равно толку не добьешься. Придется рисковать. Сегодня ночью пойдем на дело. В обход закона. Готовься.

Я немного зависла, соображая, что значат слова «пойдем на дело», «в обход закона» и стоит ли уже начинать паниковать. Но моего, прости господи, фамильяра, этот факт нисколько не смутил.

– В общем фонде библиотеки ты ничего не найдешь, даже если поселишься там и все книги наизусть выучишь, – продолжил он, как ни в чем не бывало. Спецхран – вот наша цель. И у меня есть идея, как туда попасть.

Специальное хранилище… Фонд редких, ценных, а то и вовсе запретных рукописей. Разумеется, я знала о его существовании, даже видела заветную, магически запечатанную дверь в глубине библиотеки. Но как попасть туда, если наставники получают доступ только с разрешения декана, а адептов и на пушечный выстрел не подпускают? Ни при каких условиях.

Собственно, об этом я стрекозлу сразу же сказала и получила в ответ снисходительное:

– Не волнуйся, это вообще не проблема. У тебя самый лучший в мире наури, не забыла? Великолепный, неподражаемый, уникальный.

– Угу, умный, красивый, в меру упитанный, в полном расцвете сил.

– Что ты там бормочешь?

– Ничего-ничего… Гениальный, говорю, у меня фамильяр. Практически идеальный. Так какое очередное приключение ты там изобрел на мою… гм… голову?

План Хана оказался прост, дерзок и до безрассудства опасен, впрочем, как любой его проект или замысел.

– Ночь. Все спят. Башня пустая. Библиотека тоже. Обходим охрану. Точечным порталом перемещаемся внутрь… на короткое расстояние я смогу тебя перенести. Осматриваемся. Находим информацию. Отступаем на заранее подготовленные позиции. Все. Готово.

Мелкий самодовольно подбоченился, втянул живот, расправил крылья и застыл, красуясь. Явно напрашивался на комплименты: хвалите, мол, меня, хвалите, такого ловкого и находчивого.

Хвалить я не спешила, а вот вопросы у меня имелись.

– Почему ты так уверен, что найдем? Вдруг там все особо важное по тайникам рассовано и магией надежно запечатано?

– Ха! Да мне хваленые эльфийские тайники на один коготь. – Мелкий еще больше приосанился и распушился, этак горделиво-снисходительно. – Я их насквозь вижу. Ловец как-никак.

– Ловец?

– Ну да, ловец скрытого. Тот, кто чувствует схроны, нычки, потайные ходы, прочие тщательно замаскированные укромные места и вскрывает их. Дар у меня такой. Редкий. Иначе почему, думаешь, длинноухие болваны так настойчиво за мной охотились и подчинить старались? Я особенный. То есть особо ценный. Говорю же, повезло тебе, Лерка.

Повезло или нет, сложно сказать, меня до сих пор гложут по этому поводу некоторые сомнения. Но высказывать их вслух я не стала, лишь отметила про себя: в самое ближайшее время поймать Хана, припереть его к стенке и побеседовать по душам обо всех его таланта и скрытых способностях. До сих пор фамильяру, несмотря на все мои старания, удавалось ловко увиливать от объяснений, отговариваясь тем, что, дескать, не до того сейчас… успеется… ты, Лерка, учи пока свой староэльфийский и читай побольше.

Нет уж, я должна четко знать, с кем имею дело и каких сюрпризов от него еще ждать.

Проговорили мы около часа – сначала вдвоем, а потом пригласили остальных. Все наши возражения мелкий рецидивист мгновенно отметал, как и предложение Семена отправиться с нами.

– В тебе нет ни капли эльфийской магии. Башня сразу почувствует чужака и вышвырнет прочь, это в лучшем случае. Тут даже я помочь не смогу. Так что, прости, ты нам не подходишь, – Хан снисходительно осклабился. – Не бойся, ничего с Леркой не случится, за мной – как за мифриловой стеной. Считай, мы просто прогуляться выйдем.

Последним, решающим аргументом стали слова:

– Не хотите? Тогда сам все сделаю.

Представила, как стрекозел во что-то вляпывается без меня, как его ловят на месте преступления, вспомнила слова декана о том, что мы в ответе за своих наури, их поведение и проделки, и, вздохнув, согласилась.

На дело пошли после полуночи. Вернее, я пошла, надвинув на лицо капюшон и зябко кутаясь в плащ, чтобы уберечься от жесткого, колючего снега, а мелкий предусмотрительно юркнул мне за пазуху, да там и затих. Осторожно пробрались к эльфийской башне, благо ночь, на наше счастье, выдалась темной и безлунной – и там Хан, выбрав одному ему ведомое место, велел мне поплотнее прижаться к стене.

– Подвинься левее… Еще левее… Нет, это слишком. Правее надо… – из-за воротника плаща высунулась стрекозлиная голова, строго сверкнула глазами и снова скрылась. – Да, вот так. Теперь скажи…

– Вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствий? – не выдержала я, переступая с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть окончательно.

– Это ваше земное заклинание? Длинное… Нет, мое короче. Айантэ гэлле. Ну, повторяй. Да сосредоточиться не забудь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Айантэ гэлле, – произнесла я непослушными от холода губами. И в ту же секунду Хан осыпал стену пыльцой, растопырил лапы и стал, в буквальном смысле, продавливать кладку.

Ощущение, что я безнадежно, безвозвратно тону, вплавляюсь в вязкий камень, несколько судорожных, панических вздохов – и мы внутри.

Затем был забег по гулким пустым коридорам – почти беззвучный, на цыпочках, с оглядкой, и еще несколько стен, включая ту, что отделяла спецхран от общего зала библиотеки. Последняя далась нам особенно тяжело, пришлось бороться не только с камнем, но и с охранными чарами, защищавшими запретную комнату от непрошенных визитеров.

В какой-то момент накрыла паника. Мы продвигались слишком медленно, чуть ли не по миллиметру, и показалось, что выбраться не удастся – я так и останусь в этой чертовой кладке навечно, как муха в янтаре. Но когда легкие уже разрывались от нехватки воздуха, а грудь сдавило спазмом, стена, наконец закончилась, и я, задыхаясь, ничего не различая вокруг из-за мельтешащих перед глазами красных пятен, ввалилась в зал.

Ввалилась, но удержаться на ватных, подкашивающихся ногах не сумела. Пошатнулась и рухнула вперед, инстинктивно ухватившись за что-то… нет, судя по изумленному шипению и короткому, но очень эмоциональному ругательству все-таки за кого-то.

Мамочки…

За спиной сомкнулись чужие руки и знакомый голос недовольно произнес:

– Человеч… Младшая! Ты что здесь делаешь?

Высвободилась из объятий, так некстати подвернувшихся на пути. Отошла в сторону. Проморгалась.

Торэт…

Ну, разумеется, с кем еще меня угораздило бы столкнуться? Ночью. В пустой факультетской башне. В запертой библиотеке. В запретной ее части. Только с моим драгоценным куратором, чтоб ему гоблины пожизненно комнаты убирали.

Вот кто скажет, почему мы постоянно встречаемся, причем, в самое неожиданное время и в самых неподходящих местах? Так ведь и инфаркт заработать недолго.

– Молчишь? Не успела придумать правдоподобное объяснение? – Берриан тоже отодвинулся, демонстративно скрестил на груди руки, еще и брови вопросительно приподнял. – Обычно ты быстрее соображаешь. Теряешь квалификацию.

– Если скажу, что без библиотеки жить не могу, поверишь? Тянет сюда днем и ночью, пока очередную книгу перед сном не прочту, не успокоюсь. Такое вот нездоровое влечение к знаниям. Ну, а поскольку библиотека сейчас закрыта, ничего не поделаешь – пришлось пробираться порталом.

Я устало повела плечами, стараясь ослабить напряжение в мышцах. Хорошо хоть голова перестала кружиться и ноги подгибаться – мне для полного счастья не хватало еще раз упасть на высокородного.

– Допустим, – неожиданно согласился мой персональный раздражитель. – А в спецхране как оказалась? Сомневаюсь, что у тебя есть допуск.

– Промахнулась при перемещении? Шла в одну комнату, попала в другую? – озвучила я очередную версию своего «попаданства». Между прочим, вполне себе логичную. Потом вспомнила, что лучший способ обороны – неожиданная атака, и перешла в наступление. – Кстати, а сам-то ты чем здесь занимаешься? В середине ночи, когда всем законопослушным адептам спать полагается? Тоже к знаниям повлекло с неудержимой силой, так, что до рассвета не дотерпел? Наверное, даже разрешение не успел получить, так сюда спешил.

Это было всего лишь предположение. Элистар вполне мог оформить племяннику пропуск в спецхран – по-родственному, так сказать, но тогда Торэт пришел бы днем. Ночь – время злоумышленников и нарушителей закона.

Высокородный нахмурился, синие глаза похолодели, полыхнули злым сапфиром. Похоже, мои подозрения оправдывались.

– Магия на двери нетронута. Значит, ты воспользовался порталом и взломал защитные чары, как и мы с Ханом, – продолжила я, закрепляя успех. – Сам все сделал или кто-то помог?

Торэт сжал зубы, давая понять, что на провокационный вопрос отвечать не собирается.

Впрочем, без объяснения я не осталась.

– Сам, как же, – раздался из-под моего плаща возмущенный «потусторонний» голос. – Покажите мне эльфа, которому под силу ослабить охранное плетение этой башни. Оно же как раз против них создавалось. Естественно, ему помогли.

Стрекозел неспеша выбрался наружу, крутанулся в воздухе, расправляя слегка помятые крылья, и многозначительно закончил:

– Догадываюсь даже кто.

У меня догадок на этот счет не имелось, зато сразу же появилось предчувствие, что Торэта сюда тоже фамильяр протащил, и Хан с ним неплохо знаком. Даже знает, на что тот способен.

– Послушай, эльф, – мелкий спланировал на ближайшую полку и с самым независимым видом расположился на краю, небрежно закинув ногу на ногу. – Мы здесь без разрешения, но ведь и ты тоже, лишний шум никому не нужен. Давай мирно разойдемся, займемся каждый своим делом и не будем мешать друг другу. Договорились? Обещаю не подсматривать. Честно-честно.

Высокородный смерил его мрачным взглядом, повернулся ко мне и…

Что он собирался сказать, я так и не узнала. Где-то вдалеке хлопнула дверь, и в соседнем зале раздались шаги. Неторопливые, по-хозяйски уверенные. Судя по всему, этот ночной визитер, в отличие от нас, имел и допуск, и разрешение, и вообще полное право посещать не только библиотеку, но и спецхран. В любое время суток.

Торэт на приближающуюся угрозу отреагировал первым. Быстро огляделся, схватил меня за руку и потащил к неприметной нише между книжными шкафами – единственному более-менее укромному месту.

– Хан… – начала я.

– Сам о себе позаботится. Не беспокойся, такие, как он, умеют прятаться. Давай же… быстрее.

Через секунду мы уже протискивались в неудобную, невероятно узкую нишу. Затем последовало короткое заклинание – и порхавшие вокруг тусклые магические огоньки погасли, а в воздух взметнулось легкое серебристое облачко, раскрываясь невидимым прозрачным щитом. Надежно укрывая нас от чужих глаз.

Фух… Успели.

Я обмякла, облегченно переводя дух, но уже через несколько секунд радость сменилась осознанием: мы стоим не просто близко друг другу – тесно прижавшись. Высокородный держит меня за талию, его горячее дыхание колышет волосы у виска, щекочет ухо… А я доверительно положила ладони ему на плечи, так, словно собираюсь обнять, и почти касаюсь носом ямочки на обнаженной, идеально гладкой шее.

– Отпусти…

Попыталась освободиться, но высокородный не позволил – стиснул сильнее, практически впечатывая меня в свое тело, сплетая нас в единое целое.

– Не дергайся, – предупредил чуть слышно. – Пока я прикрываю нас своей аурой, он не почувствует твоего присутствия. Иначе найдет. Даже за пологом.

– Он? Кто… он?

– Страж башни. Думаешь, мы единственные, кому пришла в голову светлая мысль обойти защиту, наложенную Элистаром, и пробраться в спецхран? На факультете уже который год пари по этому поводу заключаются.

Пари, значит?

– Так ты тоже…

– Тсс! – прошипели мне в ухо, и я послушно умолкла.

Скрипнула дверь. По комнате заметались отблески магических огней, и эхо приближающихся шагов возвестило о появлении местного хранителя. Интересно, что страж из себя представляет? Судя по поступи – твердой, весомой, он вполне материален, но все-таки, эльф это или призванная деканом магическая сущность?

Так и тянуло обернуться, но я застыла, стараясь не издавать ни звука, даже глаза прикрыла, полностью превратившись в слух.

Вот страж прошелся вдоль дальних полок, двинулся направо, потоптался у столов, свернул в нашу сторону и остановился совсем рядом.

Неужели почуял что-то?

Мне показалось, прошла целая вечность. Минуты текли мучительно медленно, увязая в воздухе. Тело совсем одеревенело, ноги затекли, потом нос неожиданно зачесался и захотелось чихнуть. Как нарочно. А дежурный все стоял и стоял, шумно втягивая носом воздух, как будто принюхивался.

Острое чувство опасности резануло по нервам, обожгло ледяным ознобом – еще немного, чуть-чуть…

Внезапно в соседнем зале послышался грохот, невнятный вскрик, сменившийся удаляющимся топотом. Страж вскинулся, как взявшая след гончая, рванулся в ту сторону, и вскоре все стихло.

Мгновение…

Другое…

– Можно выходить? – пробормотала я через некоторое время, поскольку Торэт и не думал меня отпускать.

– Нет.

– Почему?

– Рано. – пояснил высокородный после долгой паузы, когда я уже не надеялась получить ответ. И тон такой странный, словно он не рад, что все закончилось. – Пусть отойдет подальше.

– Хорошо…

Машинально кивнула, утыкаясь ему в шею, туда, где отчетливо виднелась пульсирующая жилка. Губы коснулись упругой бархатистой кожи – легко, почти невесомо, но мы оба дернулись, как от удара.

Я тут же выгнулась, надеясь хоть немного отстраниться, ладони соскользнули с плеч Берриана, плавным, мягким движением упали ему на грудь.

– Ты что твориш-ш-шь, человечка? – выдохнул эйр. Хрипло, с какой-то затаенной, тихой злостью.

Неужели я только что очередное эльфийское табу нарушила? Но ведь он сам меня сюда затолкал, обнял, я всего лишь хотела отодвинуться. Дотрагиваться не собиралась, тем более гладить. И вообще…

Вскинула голову, чтобы все объяснить, и замерла, утонув в немигающем, пристальном взгляде.

Пальцы высокородного окаменели, больно впиваясь мне в спину. И внезапно стало душно – еще секунда и я задохнусь от нехватки воздуха. Бросило в жар… в холод… нет, все-таки в жар.

Глаза в глаза. Губы у самых губ. Рваные удары сердца под пальцами, которые в абсолютном безмолвии зала звучали набатом. И секунды, растянувшиеся на века.

Так близко. На расстоянии вдоха…

Да что со мной творится?

Это ведь Торэт, все тот же Торэт. Неправильный эльф, высокомерный, самоуверенный, холодный. Перворожденный. Враг, всегда готовый посмеяться над тобою, сказать что-нибудь обидное, уколоть, задеть, оскорбить.

Отчего же мое собственное сердце колотится так часто, отвечая ритму чужого, что пойманной птицей бьется под ладонью? А в груди разгорается огонь, оплавляя тело жаром?

И почему он так смотрит? Яростно, жадно. Глаза совсем потемнели, превратившись в расплавленное синее золото. И от этого губы вдруг начинает покалывать, а в горле пересыхает от томительной, лихорадочной жажды.

Кажется, я перестала дышать, впала в какой-то транс. Берриан, похоже, тоже. А потом он стал медленно наклоняться и…

– Лерка, я тебя уже обыскался. Надо же, в какую щель вы забились со страху, – раздалось над нашими головами бодрое. – Ловко я стража обманул, да? Выманил. Увел. Ну, хвали же меня, хвали. Кстати, а что это вы тут делаете, а?

И Хан, спикировав откуда-то сверху, завис у стены и с любопытством уставился на нас.

Торэт на появление фамильяра никак не отреагировал, словно и не заметил – молчал, по-прежнему не отводя от меня взгляда. Я ощущала, как подрагивают его пальцы на моей талии, видела, как раздуваются от тяжелого дыхания ноздри, как резко обозначились внезапно заострившиеся скулы, придавая лицу хищное выражение, а сама…

Признаюсь, меня разрывали самые противоречивые эмоции. Хотелось поблагодарить мелкого за своевременное появление, и тут же прибить за то, что вмешался именно сейчас. А лучше – задушить в объятиях, чтобы сразу удовлетворить все свои желания.

Вот что ему стоило найти нас чуть позже?

Представила, что могло бы случиться, и даже зажмурилась на мгновение.

Интересно, когда Берриан целуется, губы у него остаются такими же твердыми и упрямыми, или…

Черт, о чем я только думаю? Может, он не целовать меня собирался, а процедить какую-нибудь гадость? Особо изощренную, в своей обычной надменно-самоуверенной манере. Да-да, именно так, и никак иначе. Нечего всякую ерунду воображать, а Хану надо сказать спасибо.

Не знаю, разделял ли Торэт мое мнение, но он наконец-то отмер и повернулся к наури.

– Похвалить? – протянул тихо, с какой-то неопределенно-мечтательной интонацией. И многообещающе улыбнулся. – Что ж, лети сюда… герой.

Стрекозел на ласковые слова не купился и бросаться к эйру за наградой не торопился. Наоборот, отпрянул, распластался по стене и быстро пополз вверх, к потолку, помогая себе не только когтями, но и крыльями. И ему бы, наверное, удалось уйти, но тут каменная кладка над ним затуманилась, плеснула мутной рябью, образуя точечный портал, и на сцене – точнее, в нашем и без того тесном закутке – появилось еще одно действующее лицо.

Миниатюрная девушка, ростом с Хана, и похожая на него, не как две капли воды, конечно, но достаточно сильно, чтобы понять: эти двое относятся к одной расе. Те же миндалевидные глаза, полностью черные, без белков, удлиненные уши, когтистые лапки, прозрачные, слюдянисто поблескивающие стрекозиные крылья. Только черты лица более миловидные и кожа удивительного нежно-лазоревого цвета.

– Господин, – метнулась она к высокородному. – Я слышала шум. Если страж вас почует и примет боевую форму… Надо немедленно уходить…

Тут девушка внезапно осеклась, ткнула в меня пальцем и закончила уже другим ревниво-обвинительным тоном:

– А почему она в вас так вцепилась?

Я?

Да не вцеплялась я в Торэта, просто руки убрать не успела. И отодвинуться. Здесь вообще отодвигаться некуда, если уж на то пошло.

– Господин?.. – повысила голос соплеменница Хана.

Эйр на вопрос отвечать не торопился, впрочем, отпускать меня тоже. А вот стрекозел молчать не стал.

– Кого я вижу, – издевательски ласково пропел он. – Ланиэнгиль Майидил Тинур. Собственной драгоценной персоной.

Мой наури уже не вжимался в стену, а висел на ней, придерживаясь одним коготком – нарочито небрежно, явно красуясь. Голова откинута чуть назад, крылья расправлены и слегка подрагивают, волосы на загривке художественно встопорщены.

Девушка дернулась, как от удара, обернулась в его сторону, нахмурилась. И не пропела, нет – прошипела с досадой:

– Ниирнар Атраэн Ханаш. Ну, конечно, мне сразу следовало догадаться. Там, где ты, всегда неприятности. Не устал еще?

– А тебе не надоело перворожденным прислуживать? – скривился Хан, отбросив показную любезность.

– Сам теперь прислуживаешь.

– Но, заметь, не эльфу.

– П-ф-ф… человеку. Еще хуже.

– Хуже, говоришь? – мой фамильяр прекратил цепляться за стену, сложил на груди лапы и снисходительно усмехнулся. – Совсем ты, Лани, плоха стала. Теряешь способности, теряешь… А ведь такие надежды подавала. Вот, что бывает, когда дети бури с врагами связываются и с Пути сбиваются. Ты присмотрись внимательней, может, что и заметишь… бывшая ученица Видящей.

Последнюю фразу стрекозел произнес неожиданно серьезно, и оба наури, прекратив испепелять друг друга взглядами, дружно уставились на меня. Лани – оценивающе, а вот Хан – прямо-таки с отцовской гордостью.

Неизвестно, как долго это бы продолжалось, но тут вдали послышался неясный пока еще гул, и Торэт, снова прижав меня к себе, отрывисто приказал:

– Выводите нас. Быстро.