Глава 16

На изнанке безраздельно властвовала ночь. Безмолвная, снежная и серебристо-звездная.

Звезды были повсюду: мерцали на небе, утопали в сугробах, блестели в переплетении веток, падали на плечи и запутывались в волосах высокородного, который шел с непокрытой головой.

– А для других магов Изнанка такая же?

Я повернулась, всматриваясь в эльфа. В лунно-звездном свете он странным образом изменился: исчезли привычная жесткость и властная надменность, мой спутник казался расслабленным, безмятежным, пожалуй, даже умиротворенным.

– Нет, у каждой стихии Изнанка своя. Для белых она залита солнцем. Днем и ночью. Наполнена щебетом птиц, звоном ручьев, пением огня. А для нас здесь всегда ночь, сумерки и тишина. Лунная магия черпает особую силу в молчании, пропитывается им и творится с его помощью.

Солнце … Я всегда его любила, радовалась каждому яркому безоблачному дню, неважно, зимой или летом. Но сейчас, в этот самый момент, мне больше нравилась луна, парк, погруженный в волшебное сияние, и спокойствие, окутывавшее все вокруг… А еще то, как выглядел Торэт в окружении звезд, под этим призрачным серебристым пламенем.

– Люблю лунную Изнанку, – словно вторя моим мыслям, негромко произнес Берриан. – Моя магия рано проснулась. Недопустимо рано, даже по меркам перворожденных. Выплеснулась резко и сразу, открыв огромный внутренний резерв. Юный лунный маг с большой, плохо контролируемой пока силой – само по себе опасно. А если он при этом еще и непокорный бунтарь по натуре – вообще стихийное бедствие. Так что меня сразу отправили к дядюшке.

– К Магистру Элистару?

– К нему.

– И он научил тебя магии?

– Он при всем желании не смог бы этого сделать. Дядя не владеет лунной магией. Вернее, почти не владеет.

– Но…

– Даэрн Элистар – младший брат моего отца, но ему достался не семейный дар, а стихия матери. Такое, к сожалению, случается все чаще. С тех пор, как…

Высокородный осекся, как будто осознал, что сказал лишнее, и после небольшой паузы заговорил уже о другом.

– Элистар – огненный маг, вынужден носить фамилию рода, к которому принадлежит его стихия, и никогда не унаследует титул лунного владыки. Несмотря на это, он верно служит нашему Дому, занимает должность первого советника и, в добавок ко всему, курирует Шаррал – школу Теней, высшее военное училище всей эльфийской империи. Так что воспитывать молодых, не в меру дерзких магов он умеет, какой бы стихией те ни управляли. Именно он обучил меня, в первую очередь, дисциплине и самоконтролю, жизненно необходимым любому одаренному. Сурово и жестко, не делая скидку на происхождение и возраст.

– Но ты же был тогда совсем маленьким!

– Был, – коротко согласился высокородный. – Поэтому, когда становилось невыносимо, сбегал на Изнанку. Только здесь я ощущал себя по-настоящему свободным…

Мы шли по купающейся в лунном свете аллее, рядом кружили серебристые искры – отголоски магии, как пояснил Берриан, и за спиной невнятным гулким эхом разносился голос стрекозла, втолковавшего что-то Марру. Фамильяры – кто б сомневался, – конечно же, пошли с нами, и теперь бдили, но деликатно, издалека, не вмешиваясь в разговор и следуя на расстоянии.

А Торэт рассказывал… О мальчике, оторванном от матери и неожиданно оказавшемся в военном училище, среди суровых боевиков. О его проделках. О том, как он ставил на уши все училище, а затем удирал на Изнанку, откуда не только дяде, с его крохотной лунной искрой, нелегко было достать племянника, но даже курсантам из их общего клана. Все-таки с магом из правящей семьи справиться непросто, пусть даже таким юным.

Торэт рассказывал, вспоминал забавные случаи из своего детства и улыбался. Эта улыбка еще больше преображала его лицо, смягчала, делая почти мечтательным. И уже совершенно не вспоминалось, что он холодный, надменный, язвительный и вообще высокородная заноза в любой заднице. Наверное, потому, что сейчас он меньше всего походил на себя – того безупречного, заносчивого эйра, каким я привыкла его видеть.

И как-то так получилось, что мы вновь оказались на призрачном облаке, и Берриан как бы между прочим поинтересовался:

– Холодно?

– Нет, – помотала я головой.

Но он все равно обнял меня за плечи и осторожно привлек к себе, согревая. А я… Я не стала сбрасывать его руку.

Просто не хотелось. Да и вообще, напарники должны ведь доверять друг другу, верно?

Вместо этого я спросила:

– А что случилось потом?

– Потом?.. – эльф задумчиво рассматривал бриллиантовые всполохи, плясавшие на горизонте, там, где небо сливалось с кронами деревьев. – Потом был полный курс училища, стажировка на боевом отделении главного имперского университета и Эртдор.

И вот тут у меня появился вполне справедливый и очень логичный вопрос. Собственно, он давно уже назрел, но задала его я только сейчас:

– Как получилось, что брат и первый советник владыки Лунного дома, глава знаменитой военной школы превратился в декана одного из факультетов, пусть и ведущей, но все же человеческой академии? А его племянник, закончивший школу Теней и эльфийский университет в придачу, стал одним из ее студентов?

Ладонь Торэта, лежавшая на моем плече, потяжелела, а сам он мгновенно подтянулся, внутренне сжался, как пружина, готовая в любой момент распрямиться. И я сразу поняла:

– Это из-за нас, да? Из-за иномирян?

Мои вопросы, его реакция на них и напряжение – все это полностью и, увы, безвозвратно изменило неповторимую, уютную атмосферу, что царила на Изнанке еще минуту назад. И стало внезапно холодно, несмотря на руку, согревающую меня, и жар надежного, сильного тела рядом.

Мне и самой не хотелось нарушать хрупкое перемирие, установившееся между нами. Близость. Почти доверительность. Но разговор давно назрел. О каком доверии может идти речь, если я не знаю, что Торэт, его блистательный дядюшка и прочие длинноухие планируют сотворить с землянами? Пусть мы теперь связаны печатями, договором, партнерством и вроде как не способны навредить друг другу, но, если высокородный при этом будет считать Сэма, Сашку и Полли врагами, я другом ему не стану никогда.

И я высвободилась. Развернулась к Берриану.

– Ты обещал рассказать.

– А ты – объяснить, что делала в библиотеке, – парировал он.

Мы застыли – глаза в глаза – лишь сердца стучали в унисон. Громко, часто, все ускоряя и ускоряя ритм.

Искры-снежинки, прекратили свое ленивое кружение и суматошно заметались, как стая испуганных птиц, на глазах превращаясь в твердые ледяные крупинки. Словно чувствовали, что наше настроение переменилось. Поднявшийся ветер остудил спину, хлестнул по лицу тысячей колких морозных игл, до боли обжег кожу. Я зябко поежилась, закашлялась, судорожно втягивая холодный воздух.

Торэт отреагировал сразу же.

Быстрый жест рукой, короткое: «Тхэа» – и, повинуясь заклинанию, над нами вырос невидимый силовой купол. Раскинулся во все стороны, заботливо укрывая от разбушевавшейся стихии.

Я облегченно выдохнула, и высокородный понимающе усмехнулся.

– Изнанка откликается на любые эмоции и учит сдержанности и терпению.

Помолчал, потом вдруг перехватил мою ладонь, скользнул пальцами по запястью, будто напоминая – себе… мне… – о связи и общей клятве, отпустил и устало подтвердил:

– Все верно. Мы с дядей в Эртдоре из-за иномирян.

– Ваш интерес к нам связан с ведьмами?

– Почему ты так решила?

Острый взгляд из-под длинных, густых ресниц резанул ножом.

– Ну…

Откровенничать о записке, случайно найденной в библиотечной книге, желания пока не было – прежде надо со своими посоветоваться. Но и без этого у меня имелось, что сказать.

– Всем известно, что вы не любили ведьм, даже враждовали с ними, – осторожно начала я, намеренно смягчая известные мне факты. – Через некоторое время они таинственным образом исчезли… Вымерли? Погибли? Скрылись в неизвестном направлении? Вот тут неясно. А эльфы по непонятной причине утратили способность создавать межмировые порталы. Теперь на Валгосе нет ведьм. Совсем. Зато они есть на Земле – по крайней мере, так считается. И коты, их извечные спутники, кстати, тоже.

Я посмотрела вниз, туда, где резвым козликом скакал Марр, ловя серебристые снежинки, ну, и пытаясь прижать к ногтю Хана заодно. Лорд Мартин изволил играть, но при этом не забывал коситься в нашу сторону: как там дела у нерадивой хозяйки, не требуется ли скорая кошачья помощь? Надо же, и холод ему нипочем. Чем не ведьмин спутник? Пусть и не такой крупный и впечатляющий, как зверь, что явился мне в видении, но ведь герой же. Защитник.

– Может, это совпадение, – произнесла, возвращаясь к разговору. – Но я подумала…

– Умная девочка, – дернул уголком губ высокородный, то ли похвалив, то ли укорив за излишнюю догадливость. – Да, в прошлом у нас случались… недопонимания с ведьмами. Последнее привело к войне. Когда правда выяснилась, было уже поздно: они ушли по дороге миров и забрали нечто очень ценное для нас.

– Забрали? И что же?

От неожиданности я поперхнулась воздухом, и вопрос получился тихим, почти беззвучным. Но Торэт услышал.

– Не могу сказать, я связан клятвой. Да это и не моя тайна, – отвел он взгляд. – Но, поверь, то, что они унесли с собой, невероятно, неизмеримо важно для всех эльфов, и, в первую очередь, для лунных.

Ох уж эти перворожденные с их кровными обетами и страшными родовыми скелетами… то есть секретами.

– И что же вы собираетесь делать, когда отыщете свое сокровище? Убьете тех, у кого оно сейчас находится? Или не станете особо утруждаться и просто отнимете?

Отодвинулась от эльфа к самому краю облака. Уж лучше свалиться вниз, к стрекозлу и Марру, если… если слова Торэта мне не понравятся. Фамильяры поймают, я уверена.

Пересела и затихла в ожидании ответа. И весь мир замер вместе со мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Считаешь, я способен приходить к вам в дом, общаться с твоими друзьями, принимать из их рук пищу и при этом… Вот, значит, какого ты мнения обо мне?

Торэт буквально взорвался негодованием. Испепеляющий взгляд в мою сторону, пальцы, сжатые в кулаки – яростно, до белых костяшек – и он, выдохнув, мгновенно взял себя в руки. Глаза, вспыхнувшие гневом, потухли, и высокородный сухо продолжил:

– Та вражда была ошибкой. С обеих сторон. Жаль, мы поздно это поняли, изменить уже ничего нельзя, но можно хотя бы попробовать исправить. Мы не причиним вреда землянам. Пользы их смерть никому не принесет, и то, что нам нужно, отдается лишь добровольно.

– Не сходится, – покачала я головой. – Посланник, который явился за нами от имени Элистара, был в белом плаще. Его невозможно подделать, надеть чужой тоже – мантия всегда меняет окраску в соответствии с магией владельца. Он точно эльф. Так зачем перворожденные той ночью в парке заманили нас в ловушку и натравили элементалей?

– Не знаю. Кланы отрицают свое участие в этом деле, ни один из Домов не взял на себя ответственность за то, что произошло. Вероятно, вас хотели не уничтожить, а похитить – грозовые элементали, в первую очередь предназначены для того, чтобы обездвиживать противника, парализовать. В любом случае, мы с Элистаром выясним правду, обязательно, и тогда виновным не поздоровится.

В голосе эйра мелькнули отзвуки приближающейся бури и нечто такое… едва уловимое, что даже мне стало страшно. На месте злоумышленников я уже присматривала бы себе местечко для последнего упокоения, заблаговременно договариваясь об его убранстве и ландшафтном дизайне вокруг. На всякий случай.

А Берриан развернулся ко мне всем телом и заговорил напористо, немного сбивчиво, удивляя своей горячностью. Я никогда не видела холодного, сдержанного Торэта таким взволнованным:

– Наши маги веками искали мир, куда ушли ведьмы, и лишь совсем недавно выяснили, что это Земля. Много сил и энергии потратили на то, чтобы туда пробиться. Нет, открыть новый путь мы сейчас не в состоянии, а вот распечатать старый, давно заброшенный, все же удалось. Рано радовались… За время нашего отсутствия магические источники Земли почти полностью опустошились. Мы больше не могли свободно, как когда-то предки, приходить в ваш мир и, не привлекая внимания, не торопясь, изучать потомков ведьм. Тех, в ком еще тлела искра.

– И тогда вы решили заманить подходящих землян на Валгос?

– Заманить… – скривился Торэт. Видимо, выбранное мной слово ему не понравилось. – Что ж, по сути, верно. Пообщались с правителями людских королевств. Подтолкнули их к нужной мысли. И сделали так, чтобы совет человеческих магов организовал отбор адептов и эту учебу, а сами остались в тени. Мы…

Договорить он не успел.

В воздухе пронесся странный звук, словно лопнула натянутая струна. Притихшие было снежинки снова заметались, зароились потревоженными мухами.

Грохот… возмущенные крики… протяжный мяв… еще один удар – и наше «убежище» покачнулось, наклоняясь набок. Я ойкнула, вцепилась в Торэта, он притянул меня к себе, и мы, не сговариваясь, свесились с облака, чтобы выяснить, что же твориться там, внизу.

А под нами кипело самое настоящее сражение – без применения оружия, зато с использованием заклинаний, магических силков и ловушек. В такую вот западню, явно заранее подготовленную, и попала сейчас знакомая мне уже синекожая Ланиэ. Феечка, именно так я ее про себя окрестила, стояла в большом радужном пузыре, парящем над землей, – разгневанная и прекрасная – и переругивалась с Ханом. Не забывая при этом бросать в магическую преграду ярко-алые светящиеся сгустки.

Неподалеку отыскался и Марр – котейшество расположился на пеньке шагах в десяти от места битвы и с любопытством взирал на разворачивающуюся перед ним сцену.

– Выпусти меня.

– И не подумаю.

– Отпусти немедленно, я сказала. Мне нужно проверить, что твоя иномирянка там делает.

Тонкий пальчик демонстративно, укоряюще так ткнул в мою сторону, чтобы ни у кого не возникло сомнений, кого Ланиэ имеет в виду.

– Моя Лерочка спокойно сидит и беседует, как и полагается скромной, хорошо воспитанной девочке… гм… чародейке, – сладко улыбаясь, пропел в ответ стрекозел, и я чуть не подавилась воздухом, услышав это. Он назвал меня Лерочкой и воспитанной девочкой? Наури же, резко сменив тон, ехидно продолжил: – А вот чем там занимается твой наглый, хитровыделанный эльф, еще вопрос. И мы с подельник… с серым как раз очень внимательно за этим наблюдаем. Правда, серый?

– Мр-ря…

– Ну вот. Так что все под контролем. Можешь возвращаться в реальность. Нечего тебе здесь вертеться.

– Ах ты… ты… – быстрый взгляд в мою сторону, ехидная усмешка и торжествующее: – Ты просто стрекозел!

Я в очередной раз захлебнулась на вдохе. Это она что, подслушала, как мы между собой Хана называем?

– Да ты и пострекозлее видела, – не растерялся мой мелкий. – В зеркале. Особенно по утрам!

– Ллах морхонн!

– От ллахи и слышу.

– Что-о-о?

Видимо эта «ллаха» оказалась очень обидным «комплиментом», потому что Ланиэ вдруг оскорбленно топнула ногой в высоком сапожке, распахнула радужные крылья, вскинула подбородок и послала в барьер, отделяющий ее от Хана, очередь грозно шипящих шаров. Причем, из обеих рук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ловушка не выдержала такого неистового напора самого искреннего возмущения, покрылась трещинами и начала расплываться в воздухе.

– Марр! – завопил Хан, шарахаясь в сторону. – Ты ведь меня ценишь да? И уж точно не хочешь потерять такого замечательного старшего… хорошо… младшего брата? Тогда задержи ее. Нет, я не трус. Не трус, говорю. Просто ты еще слишком молод и не представляешь, на что способна разъяренная женщина. А уж женщина нашего племени… мммм… В общем, я тебя во-он за тем деревом, подожду.

– Стоять!

– Мря-уууу…

– Бух…

– Бам…

– Ууууу…

Мы с Торэтом переглянулись.

– Суровая она у тебя, – с уважением пробормотала я. – Почти как мой Хан.

– Хуже. – Высокородный ещё раз задумчиво покосился вниз. Хмыкнул и резюмировал: – Кое-кого пора спасать. А то у тебя станет на одного не в меру болтливого наори меньше.

Внизу мы оказались очень вовремя – в ту минуту, когда пузырь с громким хлопком лопнул и исчез. Торэт как раз успел подхватить Лани, которая, эффектно запрокинув голову, сложила крылышки, упала на подставленные ладони, беспомощно всхлипнула и красиво потеряла сознание. Правда, не забыла перед этим заботливо и ревниво осмотреть, вырванное из моих цепких лап «ушастое сокровище».

Ну, а мне достались сердито фыркающий Марри и Хан, встревоженно и вместе с тем восхищённо, почти нежно поглядывающий на Лани. Обморок соплеменницы его явно впечатлил. Не знаю, какой из реечки маг, но актриса она великолепная.

И надо бы идти домой… А что еще остается делать? У высокородного – «беспомощная» Лани, у меня в одной руке кот, в другой – стрекозел. Но вдруг больше не будет возможности вот так откровенно поговорить? Объясниться. И я шагнула к Торэту.

– Получается, за нашей учебой стоят эльфы?

– Да, – Берриан совершенно не удивился моему вопросу, словно только его и ждал. – Все вы прошли проверку по нашей методике. У каждого есть особая искра в крови. Любой, с большой долей вероятности, может быть потомком ведьм с Валгоса. Мы надеялись, что здесь, в мире, насыщенном магией, ваш дар пробудится. Но пока мантия ни одного из землян не окрасилась в пурпур – цвет ведьм. И только ты, по необъяснимой причине, стала лунной. Но это не то…

Он остановился, резко оборвав фразу, всматриваясь в затихающую после стычки фамильяров темноту.

– Прошло столько лет… Возможно, ваша кровь уже настолько разбавлена, что ведьминский дар так ни у кого и не проснется. Но мы будем пробовать вновь и вновь. Наберем следующие группы…

– Но почему вы скрыли все это от земных властей?

– А как ваши правители отреагировали бы, узнав о нашей заинтересованности? Пошли навстречу? Сомневаюсь. Скорее, начали бы торговаться и потребовали огромную плату.

Да, наши своего не упустят, вцепятся бульдожьей хваткой – не оторвешь.

И снова повисло молчание. Похоже, не только я не хотела уходить, эльф тоже не желал отпускать меня.

– Ты обещала рассказать, что делала в библиотеке.

– Пыталась понять, как Земля связана с Валгосом, что местным от нас нужно и как во всем этом замешаны перворожденные, – кратко отчиталась я. Подумала и добавила: – И надеялась найти информацию о наших парных татушках. То есть о печатях истинной связи.

– Да понятно, что она там делала, – воинственно встрепенулась «обморочная» Ланиэ. – Соблазняла.

– Что? – мгновенно взвился Хан, еще минуту назад с неподдельной заботой взиравший на феечку. – Зачем моей Лерке твой гад ушастый? Это он ей проходу не дает.

– Вот еще.

– Да-да.

– Муррр…

– Пш-ш-ш…

На ладони Ланиэ начал наливаться светом новый файербол.

– Мечтаешь поскорее избавиться от нашей связи? – Берриан щелчком пальцев погасил заклинание своей наури и придвинулся ко мне. Угрожающе так придвинулся.

– Как и ты.

– Конечно, мы хотим, – оживился стрекозел.

– Нет, мы. В два раза больше, – не осталась в долгу Лани.

– Марр, тяпни ее за… да хоть за что-нибудь. Ты ближе.

– Мр-р-р…

– Пш-ш…

– Достаточно! – тихий приказ Торэта восстановил мир и порядок лучше любого заклятия – то есть практически мгновенно. А, может, все дело было в тоне?

Фамильяры опасливо сжались. А высокородный развернулся, опустил на снег Ланиэ, достал из моих рук кота со стрекозлом, поставил рядом, а потом накрыл нас все тем же защитным куполом. Только на этот раз – матовым, не прозрачным.

– Значит, хочешь оборвать связь? – вкрадчиво повторил он.

В синих глазах заплясали темные смерчи – предвестники приближающегося шторма, и они, эти самые глаза, внезапно оказались близко-близко. А губы – еще ближе.

Сглотнув, молча кивнула, хотя на душе вдруг стало очень паршиво.

– Что ж… тогда давай искать способ вместе. Так мне спокойнее. Что бы ни случилось, успею прикрыть тебя.

– Потому что я твой напарник и младшая?

– Потому что ты дурочка, – усмехнулся эйр. И тут же посерьезнел. – Просто помни, я всегда рядом, всегда помогу. Даже если…

Он резко выдохнул.

– Даже в том случае, если печати исчезнут, и нас больше ничего не будет связывать.‍