Глава 18

Очнулась я на скамье в нише, заботливо укутанная в чужой плащ, да еще и сверху прикрытая теплым воздушным пологом. От ветра и холода.

Села, огляделась. Эльфиек поблизости не было, Берриана с фамильярами, кстати, тоже. Вот кто бы сказал, где их черти носят, когда они так нужны? Зато неподалеку обнаружился мужчина – тот самый, золотоволосый и «почти» знакомый. Появился откуда-то сбоку, нагнулся надо мной, поинтересовался озабоченно и серьезно:

– Как вы?

Прислушалась к собственным ощущениям.

– Хорошо…

Чувствовала я себя, и правда, на удивление, неплохо. Даже отлично, если уж честно признаться. Внутренний источник как никогда полон. Энергия в крови так и бурлит. В душе поселилась легкость и светлая, теплая радость, словно я наконец-то встретила очень близкого человека, которого давно искала. И ни следа накопившейся многодневной усталости.

Поразительно!

Может, Илайлин все-таки успела меня достать и это результат ее воздействия? Такая своеобразная перманентная благость.

Похолодев от ужаса, быстро вызвала в памяти образ Торэта. Что мне эльфийка обещала после своего «сеанса магии с последующими разоблачениями»? Неприязнь? Отвращение? А я что к высокородному испытываю?

Самонадеянный, надменный, ехидный, властный…

Ну, я его и раньше таким считала, ничего нового.

Внимательный, надежный, заботливый…

Что? Заботливый? Похоже, Лайли перепутала и впопыхах не те эмоции мне внушила.

Ладно, потом разберусь… Потом, я сказала. Будем считать, что сегодня у эйры Сиар ничего не получилось, ее эффектный, многократно отработанный фокус сорвался. А вот сама я отбилась или «лиственнице» кто-то помешал – вопрос. И очень важный.

– Рад, что вам лучше, – мужчина успокоено выдохнул и улыбнулся. Мягко, ободряюще и, похоже, даже искренне.

Первородный, дружелюбно улыбающийся человеческой девушке, само по себе редкое зрелище. Невероятное и настораживающее. Подозрительное. И почему мне кажется, что мы уже встречались? Нет, я, конечно, со многими, кто учился в белой башне, так или иначе пересекалась – в коридорах, в столовой, – но особо не присматривалась. Они все настолько одинаковые, идеально-инкубаторские, что я до сих пор их путаю. Однокурсников, и тех не всегда различаю.

Но этот… Где я все-таки с ним сталкивалась?

– Мы не успели познакомится, Валерия, – эльф будто догадался о моих сомнениях и колебаниях. – Но я много о вас слышал. Мы с Рианом часто общаемся. Вы могли видеть нас вместе.

На это раз память откликнулась сразу, услужливо подбрасывая четкую, яркую картинку. Первый день. Столовая. Двое перворожденных, шагающих бок о бок. Белая и черная мантии. День и ночь. Свет и тьма.

– Вспомнили?

Мужчина дождался моего кивка. Опустился на скамью рядом.

– Позвольте проверить ваше состояние? Знаю, вы не успели пострадать, да и магическое воздействие было совсем слабым, поверхностным, но меня беспокоит ваш обморок.

Он развернулся всем телом, протянул руку… А вот дотрагиваться до меня не стоит. Особенно, до запястья со спрятанной там, под манжетой, связующей татуировкой.

Быстро скинула с себя плащ и протянула эльфу, как щитом отгораживаясь этой белой тряпицей от его прикосновения.

– Вам, наверное, холодно. Заберите. Спасибо за помощь и заботу, но со мной, действительно, все в порядке. Обморок – это случайно, от испуга. Все уже прошло. Так что проверять не надо.

Интересно, заметил он мое, прямо скажем, необычное поведение? Если да, то теперь точно захочет все выяснить. Или ничего не заподозрил и считает невинной жертвой, пострадавшей от злобных происков Липилин, а реакцию эльфийский объясняет замешательством при виде нежеланного свидетеля?

– Не доверяете? – эльф слегка приподнял брови.

Неопределенно пожала плечами и ответила в лучших традициях гоблинов – вопросом на вопрос:

– Почему вы за меня так беспокоитесь? Исключительно из дружеского расположения к Ториту или у вас имеются собственные интересы?

– Или… Вы удивительно догадливы. Именно «или», – усмехнулся собеседник, чуть иронично, но при этом совершенно беззлобно. И я невольно залюбовалась им.

Волосы, до встречи со мной, наверняка, аккуратно уложенные, растрепались. В глазах пляшут веселые смешинки, а на лице – ни следа брезгливой надменности перворожденных.

Хорош, что и говорить.

– А если…?

Эльф порывисто придвинулся. Почти вплотную. Мантию он так и не надел, и я смогла в деталях разглядеть рельефные мышцы рук и груди, очерченные тонкой, шелковой рубашкой… шею, видневшуюся в распахнутом вороте… резкую линию ключиц.

– Если все потому, что вы мне нравитесь, Валерия? Просто нравитесь, мм-м? Увидел вас и с тех пор не могу забыть. Думаю, о вас целыми днями. Грежу наяву. Даже ночью вы не покидаете моих мыслей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В негромком, вкрадчивом голосе появилась легкая хрипотца. Интимная такая. Соблазнительная.

– Что вы на это скажете?

– Скажу, что сомневаюсь в правдивости ваших откровений, – буркнула, отодвигаясь подальше. – Дедушка Станиславский учил нас с подозрением относиться к незнакомым эльфам, особенно если они без видимых причин начинают вдруг объясняться в нежных чувствах первой встречной человеческой девушке.

– Какой, однако, мнительный у вас родственник, – скривился перворожденный.

– Не то слово. Очень вредный был старик. Чуть что, впадал в раздражение и кричал: «Не верю». Всех запугал. Так что, извините, но нет.

Повисла пауза. Мы молчали, изучая друг друга. Я – настороженно, а эльф…

В его глазах, где-то там, глубоко-глубоко, промелькнуло непонятное выражение. Досада? Сожаление? Грусть? Словно тень набежала, на мгновение заслонив собою бездонное голубое небо. Но стоило мне моргнуть – и все исчезло. А мужчина расхохотался, чуть запрокидывая голову. Легко, непринужденно. Заразительно.

– Вы совершенно правы, – подтвердил он, все еще посмеиваясь. И тон беззаботный, доверительный. Почти дружеский. – Я проходил мимо, почувствовал отголоски магии Илайлин, решил проверить, чем она занимается. Увидел, что происходит и не мог не вмешаться. Лайли и раньше поступала не слишком разумно, позволяла себе… лишнее, но сегодня сестра перешла все границы.

– Сестра?

– Да.

Перворожденный приложил ладонь к груди, представляясь:

– Венирэн Сиар, старший сын Дома Золотого листа.

– И тоже высокородный эйр?

– Увы, – собеседник демонстративно-виновато развел руками. Дескать, оно само так вышло, что ж поделать. – Но пока мы в академии, это ведь не имеет значения, верно? Насколько мне известно, у иномирян приняты сокращения. Называйте меня…

Веник… – чуть не брякнула я. К счастью, вовремя остановилась, и он благополучно закончил:

– Венэр. Или Вэн…

– Вот так просто, по имени?

Все-таки он очень странно ведет себя. Для перворожденного. Наверное, я слишком подозрительна, но во всем этом точно есть какой-то подвох.

– И вы позволите?

– Вам да… Валерия, – сделал эльф очередное сенсационное признание. Да еще и с такими тягучими, бархатными интонациями, что у меня голова закружилась и потяжелела, как будто мозги розовой патокой склеили.

Я нахмурилась, и Венэр тут же посерьезнел.

– Илайлин – моя родная сестра.

И снова наступила тишина.

Мужчина медлил в ожидании моей реакции, но я не спешила говорить. Пусть сначала сам выскажется, и, вообще, объяснит, что ему все-таки надо. Как-то не очень верится, что он случайно бродил неподалеку и тут – оп-па – ощутил родственную магию, сразу же все бросил и ринулся проверять, что там опять учудила его безбашенная сестричка.

– Лайли – хорошая девочка, – вздохнув, продолжил наконец перворожденный. – Но немного… избалованная. Она всегда получала, что хочет. И давно привыкла считать Риана своим женихом.

– А это не верно? – осторожно поинтересовалась я.

Не то, чтобы меня их отношения особо беспокоили, но… Хотя, нет, беспокоили, еще как беспокоили и раздражали – уж самой-то себе не стоит лгать.

– Не совсем. Лайли немного торопит события.

– То есть выдает желаемое за действительное?

– Можно и так сказать, – не очень охотно согласился собеседник. – Не скрою, наши семьи были бы рады их брачному соглашению. Он укрепит союз между двумя сильнейшими Домами империи. Но правда и то, что Риан никогда не относился к этой связи серьезно. Он не обманывал сестру, ничего не обещал и с самого начала четко дал понять, что отношения у них без обязательств.

– А так можно? У людей…

– Мы не люди, – мягко перебил Венэр. – Для перворожденных супружеские узы священны, измена в паре, благословленной небесами, противоестественна и категорически осуждается. Но добрачные связи – привычное дело. Как для мужчин, так и для женщин. У Илайлин нет ложных иллюзий, она понимает, как обстоят дела, но смириться с этим не желает. Как девушка, вы ее поймете. Лайли знакома с Рианом много лет и мечтала о нем с детства.

– То есть вы сейчас намекаете, что я должна понять, простить и никому ничего не говорить о том, что ваша сестра пыталась сделать, потому что она и не нарушительница вовсе, а просто влюбленная глупышка? И вот это все… – я неопределенно махнула рукой, – вы затеяли, чтобы меня утихомирить?

Так я и думала, эти эльфы всегда…

– Нет! – Вэн энергично качнул головой, и золотые пряди, окончательно выбившись из прически, рассыпались в беспорядке, упали на лоб, делая его лицо по-мальчишески юным. – Я бы не стал просить об этом. Илайлин и прежде всеми способами пыталась устранить соперниц…

– Я ей не соперница.

– Даже воображаемых и потенциальных. Она вообще не терпит других девушек рядом с Рианом. А вы… Вы много времени проводите вместе. Очень много, даже с учетом того, что он ваш куратор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Хм… Если этот Веник… тьфу ты, Венэр считает, что нас связывает только учеба, значит, Торэт не сказал ему о парных печатях и истинной связи. Не такие уж они и друзья, как эйр Сиар пытается продемонстрировать.

– Согласен, Лайли должна быть наказана, – негромко журчал мужской баритон. – Но, надеюсь, вы не станете настаивать на слишком суровых мерах. Глава клана способен наказать сильнее, чем ректор человеческой академии. Я видел, что случилось, знаю, какое заклинание Илайлин применила. Она не собиралась подчинять вас, хотела лишь слегка… гм… скорректировать поведение. У нас это не считается чем-то серьезным и…

– А у нас считается, – отрезала я. – Любое принуждение, насилие над личностью относятся к особо тяжким преступлениям и караются соответственно.

– Валерия…

Перворожденный снова потянулся ко мне. Я отпрянула, но недостаточно быстро, он-таки успел прикоснуться к плечу…

В этот момент прямо перед нами что-то вспыхнуло, брякнуло, рыкнуло, мяукнуло, и из распахнувшегося портала посыпались долгожданные гости.

Торэт.

Хан.

Марр.

О-о-о, и Ланиэ. Надо же, феечка тоже пришла – мелочь, а приятно.

Вся эта возбужденно гомонящая компания вывалилась с Изнанки и замерла, обозревая представшую перед ними сцену. Я полулежу на скамье, чуть подавшись назад, а Вэн навис надо мною – растрепанный, в одной рубашке, да и та как-то небрежно застегнута…

Первым отмер Торэт.

– Что, Марг побери, здесь происходит? Мы не могли тебя найти, младшая. Почему ты закрыта экранирующим щитом?

Потемневшие глаза, особенно заметные на бледном сейчас лице, сверкнули плохо сдерживаемой яростью, и Берриан шагнул вперед, указывая на полог, который я до этого считала всего лишь тепловым.

Ну, разумеется, чуть что, сразу «младшая». Именно она во всем виновата. Сбежала от куратора, обманом затащила на галерею несчастного Веника, хотя тот отчаянно упирался, затолкала его в нишу, да еще и магической завесой ото всех отгородилась. Чтобы не мешали вершить коварные планы.

Не знаю, кого как, а меня всегда раздражали классические оправдания в духе «не-виноватая-я-он-сам-пришел» и «это-не-то-что-ты-думаешь». Казались нелепыми, жалкими и совершенно идиотскими. И вообще, кто здесь пострадавшая, я или Торэт? Судя по всему, Берриан считает, что именно он. Ничего, это мы сейчас исправим.

Аккуратно, одним пальцем, отстранила от себя «золотого», стараясь не касаться груди, а, заодно, и всех обнаженных участков тела – вот, край плеча, пожалуй, подойдет. Выпрямилась, поправила мантию и с достоинством произнесла:

– Эйр Сиар помог мне кое в чем, можно сказать, активно поддержал, и мы разговорились. Как раз перед вашим приходом он рассказывал о твоей трогательной дружбе с его сестрой, Илайлин, и немного… увлекся. Детские воспоминания, они такие яркие, волнующие. Что касается щита, Вэн, к сожалению, не поставил меня в известность обо всех его свойствах. Забыл, наверно.

Мои слова вызвали именно ту реакцию, на которую я рассчитывала.

– Забыл?! – возмущенно завопил стрекозел. – Мы тут с серым чуть с ума не сошли, когда перестали тебя чувствовать. Отловили Торэта, прыгаем по всей академии, как чокнутые граххи, высунув язык и пытаясь разобраться, где тебя искать. А этот длинноухий наложил блокирующее заклинание, самовольно, между прочим, и преспокойненько о нем забыл? Да за такое морды бьют, крылья в за… гм… обрывают и в пеший поход отправляют. Прямиком через Демонову пустошь.

– Мяо! – басом подтвердил котейшество, окидывая Венирэна оценивающим взглядом. Мол, согласен, и бьют, и рвут, и еще кое-что делают, от чего потом фиг отмоешься.

Даже Ланиэ вставила свои пять копеек, первый раз на моей памяти добровольно присоединившись к Хану и Марру.

– Дом Золотого Листа известен крайней неразборчивостью в средствах. Это касается и представителей правящей семьи, – тоном светской дамы на званом приеме провозгласила она и брезгливо сморщила маленький точеный носик.

И только Берриан проигнорировал мои более, чем прозрачные, намеки, сходу зацепившись за другое.

– Вэн, значит, – повторил он таким ледяным тоном, что у меня зубы от холода клацнули, и я прямо-таки ощутила, как медленно, но верно превращаюсь в сосульку. Даже под пологом, будь он неладен. – Вы уже что называете друг друга по имени?

Нет, ну почему его это прежде всего интересует?

– Дурное дело не хитрое, – пробормотала я почти беззвучно, больше для себя. Но Торэт услышал.

Побледнел еще сильнее, хотя куда уж дальше, лицо заострилось, приобрело какое-то зловещее, хищное выражение. А потом он просто протянул руку, приглашая меня подойти.

Спорить не стала, мне и самой надоело торчать под этим подозрительным щитом, да и к Марру с Ханом хотелось.

За пологом было морозно, ветрено, зябко и неуютно. Я поежилась, и Берриан тут же набросил мне на плечи свой плащ, демонстративно повторив «подвиг» Веника. Потом я как-то быстро, почти мгновенно оказалась позади куратора, а он, спрятав меня за спиной, двинулся к Венирэну, который тоже поднялся при его приближении.

– Эйр Сиар вообще очень забывчив, – неторопливо, подчеркнуто спокойно заговорил Торэт, особо выделив интонацией первые два слова. – Он о многом сегодня запамятовал. О том, например, что нельзя отсекать подопечного от его куратора. Ни при каких условиях. И слишком сближаться с чужим младшим тоже не стоит, особенно если старший не в курсе. А еще эйр Сиар упустил из виду, что за всем этим может последовать.

– Риан, послушай, – по губам «золотого» скользнула примиряющая улыбка. – Я не…

– Иттэ феарнэ наэн, – перебив его, твердо отчеканил Торэт. – Таэд хэнн.

Лицо Вэна закаменело, превратившись в непроницаемую маску, и он ответил глухо, но так же четко и внятно:

– Айэр арсе. Ва хэнн.

А затем эти двое застыли друг напротив друга, как два хищника перед схваткой.

И вот, что любопытно, староэльфийский я теперь худо-бедно знаю, даже зачет сдала на высший балл, а из их диалога поняла лишь несколько слов: запрет… магия… вызов. Но и этого хватило, чтобы напрячься. Фамильяры тоже выглядели обеспокоенными. Хан с Ланиэ тревожно переглядывались, а Марр прижал уши и вздыбил шерсть.

Видимо, пора вмешиваться, пока мальчики бед не натворили. Мне мой «неправильный» нужен живым и по возможности, здоровым. Нам с ним еще лунную магию вместе осваивать, тайны ведьм разгадывать и парные печати изучать.

– Когда я упала в обморок… – произнесла, обращаясь к маячившей впереди спине.

Торэт обернулся сразу – порывисто и стремительно, словно размазавшись в пространстве. Схватил меня за локти. Заглянул в лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты теряла сознание? Как это произошло? Почему? – Его голос внезапно охрип. – Тебе стало плохо? Или кто-то посмел…

Ну вот, теперь он, кажется, готов слушать.

– Я же говорила, эйр Сиар помог мне в одном деле. Мы тут немного пообщались с Илайлин. К сожалению, не так мирно, как хотелось бы. Твоя подруга была настроена крайне воинственно, – начала я, и ладони Берриана, удерживающие меня, налились тяжестью…

Рассказывать пришлось не то чтобы много или долго, но часто. Сначала Торэту с фамильярами. Потом Элистару, к которому кое-кто, чересчур заботливый, перенес меня Изнанкой, так и не выпустив из своих рук. И еще раз, на бис, – в кабинете ректора. А затем пришлось повторить все снова, уже официально – в присутствии Илайлин, Веника, свидетелей, вернее свидетельниц, и магистра Канаги, формального куратора группы землян. На его участии настояла я, ссылаясь на соответствующий пункт межмирового договора. Чем больше людей, тем лучше, а то от перворожденных в комнате уже не протолкнуться.

Под конец уже стало казаться, что я выучила свою речь наизусть – ночью разбуди, отбарабаню, толком даже не проснувшись. Так что на несоответствиях меня поймать не удалось, как ни пытались.

Говорила четко, ясно, стараясь отключить эмоции и излагать только факты.

Шла. Остановили. Угрожали. Запугивали. Напали неожиданно, без объявления вой… то есть без вызова на дуэль. Сразу затуманилось сознание, поэтому и фамильяров позвать не могла. Как отбилась? Сама не представляю. Счастливый случай. Старшекурсник Венирэн Сиар проходил мимо и вмешался.

Элистар, в свою очередь, вызвал мага-менталиста из Шаррала – контролировать достоверность показаний, ну, и осмотреть меня. Человеческим специалистам он не доверял, те далеко не всегда способны «чувствовать» заклинания перворожденных, тем более такие вот, поверхностные.

Теневик тщательно проверил меня, подтвердил, что воздействие было, но благополучно нейтрализовано, и с важным видом предположил, что у адептки Кольцовой, видимо, иммунитет на легкие ментальные атаки. У людей подобные способности до сих пор не проявлялись, только у эльфов, но девушка же из другого мира…

Тут он многозначительно прервался и присутствующие дружно закивали. Мол, земляне – звери неведомые, наукой пока не изученные, почти мутанты, что с них взять. Только Торэт с Элистаром быстро переглянулись, но слова теневика оставили без комментариев.

Вот и хорошо, пусть будет иммунитет. Докладывать собравшимся о медальоне и своей странной реакции на атаку Илайлин я не планировала. Сейчас, во всяком случае.

Самой бы прежде понять, что к чему.

Подруги Лайли ни молчать, ни отпираться не стали. По-моему, они Элистара боялись больше, чем возможного наказания за нарушение академических правил. Как увидели декана, так и застыли столбиками, преданно глядя ему в глаза – вылитые бандерлоги перед великим и ужасным Каа. А уж когда этот эльфо-питон сдвинул брови и суровым голосом потребовал говорить правду, только правду, ничего, кроме нее… В общем, закладывали они свою подруженьку слаженно и со вкусом. Даже в показаниях не путались.

А ведь она им, похоже, доверяла.

Не знаю, что связывает «золотую» с эльфийками из ее компании, но лично я в разведку с этими дамочками точно бы не пошла.

В отличие от девиц, с готовностью сдающих предводительницу, и самой Илайлин, ее брат вел себя сдержанно и достойно. На вопросы отвечал спокойно, меня в странном поведении не обвинял, сестру не выгораживал, но упорно настаивал, чтобы о произошедшем известили главу рода, и, прежде, чем что-то решать, вызвали его в академию. Даже извинился за экранирующий полог. Дескать, поставил ненадолго, чтобы нам не мешали посторонние, собирался вскоре убрать и известить моего куратора.

Так себе объяснение, если честно.

Самозваная невеста Торэта свою вину полностью отрицала, еще и возмущаться изволила, что ее задержали и допрашивают. Да, воздействовала, так ведь совсем слабо, не затрагивая глубинные слои. Ничего страшного, дело житейское. Кстати, меня все равно не удалось зачаровать, а на нет и суда нет.

У перворожденных процветал культ магической силы – подчинить слабого не считалось чем-то зазорным. Не сумел защититься? Сам виноват, тогда покорись. Так что «золотая» искренне не понимала, к чему все эти разборки. К тому же, она, Илайлин, – высокородная эйра, дочь главы рода и будущая жена… гм… тоже какого-нибудь главы. А я – простая человечка, даже не титулованная. Единственное отличие от других низших в том, что из другого мира.

После этих слов эйры Сиар я твердо решила, что так дело не оставлю, и постараюсь добиться хоть какой-то справедливости. Не только ради себя – мне категорически не нравилось, как перворожденные к людям относятся. Вряд ли я кардинально изменю ситуацию, но нужно же с чего-то начинать.

Мне повезло: у меня есть межмировой договор, друзья, Хан с Марром, даже Элистар и тот сейчас на моей стороне. О Торэте и говорить нечего. Высокородный настаивал, что меня стоит причислить к его Дому – не по праву крови, так по цвету магии. И на основании этого требовал полного расследования, квалифицируя его, как диверсию против клана лунных.

Тут даже я обалдела, а у ректора случился внезапный приступ неконтролируемого кашля. Вот кому точно не позавидуешь. Несчастный архимагистр Анселлус выглядел так, что впору было поминки заказывать, и лишь вздохнул, когда Илайлин решили временно отстранить от занятий и посадить под домашний арест – до прибытия отца. Вопрос о наказании тоже отложили до приезда главы Дома Золотого Листа.

Домой меня отпустили, когда совсем стемнело. Занятия закончились, коридоры академии опустели, и лишь под дверью ректората наматывали круги встревоженные Алекс, Сэм и Полли. И как только узнали, где меня искать? А главное, от кого, если все участники и свидетели до сих пор находятся там, в кабинете?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Гоблины, – кратко пояснил Семен.

Мда… В который раз убеждаюсь, что от этих зеленокожих пройдох ничего не утаишь. Им известно все, что происходит в академии.

Вечер закончился беседой с друзьями, поздним ужином, доставленным по распоряжению Элистара, и чаем с пирожными. Их принес лично серр Гнык – в качестве утешительного подарка от гоблинов. Он же и спросил, степенно расположившись за общим столом и придвинув к себе чашку с дымящимся напитком:

– Мстить будем?..

На разговоры о мести сил не осталось, в чем я сразу честно и призналась. Меня поняли, простили и проводили до комнаты, где уже ждали фамильяры – Марр, уютно устроившийся под одеялом, Хан и Ланиэ. Да-да, как ни странно, феечка была с ними.

Неужели стрекозел решил-таки осуществить свою угрозу и пригласил ее в нашу постель четвертой?

Мысленно выругавшись, начала обдумывать, как повежливее отказаться от подобной чести, но тут Лани серьезно, почти торжественно произнесла:

– Спасибо тебе.

– З-за что?

Я так растерялась, что даже заикаться стала.

– За то, что прервала ритуал вызова на поединок. Еще несколько фраз – и ничего нельзя было бы отменить.

– Так дуэль не состоится? – обрадовалась я.

Не знаю, в чем причина, но мне ужасно не хотелось, чтобы Торэт с Вэном сражались. Предчувствие, которым я привыкла доверять.

– Нет. Ты вовремя вмешалась, хвала богам. Я не трусиха и за господина не боюсь. Он сильнейший маг, ему этот Сиар на один взмах рукой, – Ланиэ гордо подбоченилась. – Но у лунных с золотыми сейчас очень непростые отношения, поединок наследников все только усложнит.

Она на мгновение умолкла, подлетела ко мне, окинула оценивающим взглядом и неожиданно улыбнулась. Лукаво, почти дружелюбно.

– А ты ничего. Смелая и не такая дур… не такая, какой казалась вначале. Сработаемся.

Хмыкнула, подмигнула, закрутилась в воздухе и пропала, рассыпавшись радужной пылью.

– Лер, – протянул Хан, когда феечка исчезла. – Мне тут гоблины нашептали, что Элистар расщедрился и дал тебе завтра выходной.

– Ну, да, на восстановление.

– Целый день?

– Ага.

– Чудненько! Значит, с рыжим наконец-то встретимся, обсудим, что он там задумал. Я вот думаю, сколько с него содрать за помощь? Как считаешь, а? Говорят, Озерный клан – один из самых богатых.

И мелкий мздоимец радостно оскалился, потирая лапы.