Глава 20

В тот день наш юрист на все руки, знаменитый в узких кругах борец за свободу угнетенных народов магического мира показался мне необычно рассеянным. Вялым, подавленным, даже небрежным, чего раньше за ним категорически не наблюдалось.

Утром почти не разговаривал, не шутил и никого не подкалывал, выскочил из дома первым, но несколько раз возвращался. То за учебниками, то за конспектом. А когда все-таки окончательно ушел, выяснилось, что он забыл дома реферат, над которым работал весь вчерашний вечер, и который, в обязательном порядке, нужно сдать именно сегодня. Это уже никуда не годилось. Тревожило, напрягало, а главное, было совершенно необъяснимо и не похоже на всегда пунктуального, аккуратного и обязательного Семена.

Что с ним происходит?

Этот вопрос я и задала приятелю, встретив его у выхода из столовой и вручая злополучный реферат.

Сэм совершенно неожиданно смутился, отвел взгляд, буркнул что-то маловразумительное и резко заторопился на занятия, чем не успокоил, а лишь насторожил меня еще больше. Поэтому я самолично отловила его в законный послеобеденный перерыв, утащила в парк, и там, приперев к дереву, устроила допрос с пристрастием. Что за страшное преступление он совершил и в чем теперь боится признаться?

А если Семен заупрямится и продолжит изображать партизана, пообещала натравить на него Хана, тот уж точно выпытает всю правду. Так или иначе.

– Что ты как не родной, честное слово. Знаешь же, что бы ни случилось, мы всегда рядом. Поддержим, подскажем, прикроем, вооружим. В крайнем случае, сообща выкопаем траншею, если уж совсем трупы девать будет некуда, – попробовала я его растормошить. – Не мнись. Выкладывай, в чем виновен? К чему готовится?

На несколько мгновений в воздухе повисла тишина. Приятель что-то решал, я не торопила, терпеливо ожидая, удастся ли ему договориться с самим собой.

– Не нужно закапывать и вооружать, – сдался наконец Сэм. Слава богу, понял, что от друзей отбиться еще труднее, чем от врагов. Особенно, если они охвачены острым желанием помочь ближнему. – Дело не в этом.

– А в чем тогда?

– В ком. В Руайе…

Все оказалось до банального просто. Влюбленные поссорились. Разность менталитетов – невероятно коварная штука и часто приводит к недоразумениям, недопониманиям, спорам… в общем, к проблемам. Несколько неудачных шуток, раскованность в общении с другими девушками – по крайней мере, с точки зрения Ру – и отношения зашли в тупик.

– Я всего лишь помог ее подруге перебраться через овраг… гм… перенес на руках. Обычная вежливость, не больше. В результате меня обвинили в предательстве и отказались общаться. Категорически. До сих пор отказываются… А я, с тех пор, как мы начали встречаться, на остальных даже не смотрю. Мне никто, кроме нее, не нужен.

– А ей ты об этом говорил?

– О чем?

– Что не смотришь, и никто больше не нужен?

– Зачем? – Семен недоуменно пожал плечами. – Терпеть не могу эту зефирно-розовую словесную шелуху. И так все можно увидеть. По моему поведению.

– Поздравляю, Шарик, ты балбес, – я только вздохнула, услышав заявление Сэма. Хотелось смеяться, но друга было жалко. – Ру просто не уверена в твоем к ней отношении, потому и срывается. Тем более, ты из другого мира, ведешь себя иначе, чем у них принято. Непринужденнее, свободнее. Как тебя понять? Она ж не менталист и не телепат, мысли читать не умеет. Иди и скажи ей, как к ней относишься. Прямо и откровенно. Поверь, это всем девушкам нужно, а уж где они родились, на Земле или на Валгосе, не имеет значения. Иди… Нет, подожди… Раз уж ты не привык к признаниям, давай хоть порепетируем, что ли. А то ляпнешь что-нибудь не то и все испортишь. Представь, что я – это она, и говори.

Я сделала шаг назад, взяла Сэма за руки.

– Давай.

– На колени не встану. Ни за что, – быстро предупредил приятель.

– Не надо. Просто скажи, что думаешь. Честно, от души и от сердца.

Некоторое время Семен молчал, уставившись в землю. Я уж подумала, что он сейчас откажется, разозлится, отбросит мои ладони и уйдет, но тут Сэм поднял взгляд… Столько нежности и теплоты в его глазах я никогда прежде не видела.

– Ты понравилась мне сразу. С первой встречи, с первого мгновения – глухо начал он. – С тех пор, что бы я ни делал, чем бы ни занимался, ты больше не покидала моих мыслей. Мне хотелось говорить с тобой, делать комплименты и любоваться смущенным румянцем. Он тебе очень идет. Хотелось спорить и подтрунивать над тобой. Ты такая милая, когда злишься. Просто хотелось находиться рядом, всегда и везде. Знаю, я не идеальный и частенько обижал тебя, но… Я люблю тебя… Я, правда, тебя люблю. А ты? Ты хочешь быть со мной?

– Да! Это именно то, что нужно! – радостно завопила я и от избытка чувств бросилась Сэму на шею. Прошептала ему на ухо: – После этих слов вы обязательно помиритесь.

– Думаешь?

– Уверена. Кто устоит перед таким парнем?

Я весело хихикнула, и Семен, следуя моему примеру, тоже засмеялся, а потом обхватил за талию, приподнял и так, держа на весу, закружил между деревьями. Так мы и петляли в диковинном танце среди сугробов, глядя друг на друга и улыбаясь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А когда остановились, спину кольнуло ощущение чужого взгляда. Острого, полного ярости и боли. Резко обернулась, но никого не заметила. Только на повороте дорожки колыхнулась какая-то неясная, зыбкая тень – мелькнула и пропала, растворившись в солнечном свете. День сегодня выдался, на удивление ясным и ярким.

* * *

Аллея давно закончилась, но он даже не заметил этого. Шел, не разбирая дороги, прямо по сугробам. Снег разлетался из-под ног бриллиантовой пылью, и таял в воздухе, не успев коснуться земли. Сгорая в пламени его ярости.

Горло будто магическим арканом захлестнули, а сердце раскалывалось и пекло так, что казалось, его сейчас, в этот самый момент, выжигают из груди.

Он, Берриан Торэт, лунный маг, старший наследник по праву крови и дара, много с чем успел столкнуться в этой жизни. Участвовал и в ритуальных поединках, и в боевых сражениях, бывал ранен, но никогда – он мог в этом поклясться – не испытывал подобной боли.

Перед глазами беспрестанно прокручивалась одна и та же сцена, а в ушах насмешливым эхом звучало чужое признание. Он крепко стискивал зубы, пытаясь избавиться от навязчивой картины. Не смотреть. Не слышать. Не думать. Забыть. Но что бы он ни делал, как бы ни старался, ничего не получалось. Все повторялось вновь и вновь.

Девчонка брала стоявшего перед ней мужчину за руки…

Затаив дыхание, внимала его словам…

Обнимала…

Что-то шептала на ухо…

А проклятый иномирянин с довольным видом прижимал ее к себе – нагло так, собственнически. И они улыбались друг другу.

Риан с силой ударил кулаком по дереву, сдирая костяшки пальцев до крови о корявый ствол, но не обратил на это никакого внимания.

Марг побери, они улыбались!

Землянин, вмиг ставший ненавистным, если не заклятым врагом, и стройная девушка с забавными ямочками на щеках и лучистыми глазами цвета темного, расплавленного меда. Его младшая, его напарница…

Его…

Вдали послышались чьи-то голоса. Торэт досадливо поморщился и, не замедляя шага, перешел на Изнанку. Здесь всегда тихо и пусто – то, что ему сейчас требуется, чтобы бесконечно и бесцельно двигаться вперед. Думать. Вспоминать, раз за разом воскрешая в памяти одно и то же.

«Ты больше не покидала моих мыслей».

«Хотелось говорить с тобой… Любоваться… Спорить… Находиться рядом, всегда и везде».

А ведь это были его, именно его, Берриана, чувства и желания. Маргов Сэм отнял у него не только девушку, но и слова, что рвались изнутри, и, невысказанные, сжигали его – до дыр.

Видеться с ней каждый день. Беседовать, тренироваться. Заботиться и защищать. Провоцировать, вызывая на эмоции, а затем наблюдать, как ярко вспыхивают медовые глаза, как отважным котенком она бросается в бой, защищая то, что для нее дорого и важно.

Ему нравилось это до одури, до головокружения, до пересохших губ и странного комка в горле, который никак не удавалось сглотнуть.

Когда это началось? Когда стремление быть с нею стало не просто навязчивым желанием – потребностью, жизненной необходимостью? Он и сам затруднялся ответить.

Может, на выборе наури, когда он поделился с ней бесценным инъо – отдал, как простое яблоко, без сожаления, втайне радуясь, что она сумеет теперь восстановить силы и пройти лабиринт?

Когда спасал ее от грозовых элементалей и на руках нес домой?

Или в те мгновения, когда он прижимал ее к себе в узкой библиотечной нише? Рядом бродил Страж, а он думал только о ее губах – таких близких, сладких, манящих. И до безумия жаждал попробовать их на вкус.

Или, когда впервые показал младшей Изнанку, а потом пришел узнать, вернулась ли она, все ли в порядке, и подрался с Сэмом? Риан легко победил бы землянина и в рукопашном бою – каким бы талантливым тот ни считался, он не ровня ученику школы Теней, – но специально пропустил пару ударов и остался ночевать в их доме. Первой, кого он увидел, когда открыл глаза, оказалась Валерия. Домашняя, уютная и немного смешная. Теплая. Эльфийки никогда такими не бывают.

А может, все произошло позже, когда он вспоминал о своем детстве и рассказал девчонке то, что никогда и никому не говорил? Ей, чужачке, иномирянке, человеку.

Когда тренировал младшую, наблюдая, как постепенно увеличивается ее мастерство, как все ярче и ярче разгорается искра? Как бы ни было тяжело, она упрямо стремилась вперед, не жаловалась, не стонала.

Когда метался по академии, потеряв с ней связь, и чуть не вызвал на поединок Сиара? И вызвал бы, если бы не вмешалась Валерия – беспокойство о ней перевесило в тот момент все остальные эмоции.

Когда едва не убил Илайлин?

Когда…

Нет, это случилось гораздо раньше в самую первую их встречу.

Риан даже остановился, вдруг четко и ясно осознав простую, совершенно очевидную истину. Один взгляд – и они оказались связаны, спаяны навсегда. И магия печатей здесь ни при чем.

Лера тогда, сама не ведая, нарушила строгий, веками освященный запрет – дотрагиваться до груди, в том месте, где бьется сердце, могли лишь близкие или благословленные небом пары. Старое правило, давно утратившее смысл. Когда-то, по поверьям, именно так предназначенные узнавали друг друга.

«Фьелла – та, что разбудит сердце», – всплыли в памяти древние, почти забытые в наши дни слова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Риан считал все это детскими сказками, глупым предрассудком, но, когда девушка коснулась его, на миг забыл обо всем, а сердце забилось так, словно собиралось вырваться из грудной клетки – туда, к ее пальцам. Он с показным отвращением отбросил тонкие ладони, цедил что-то обидное, унизительное, но уже тогда, именно тогда, девушка перестала быть просто человечкой, а стала его женщиной.

Только его.

И он не собирался отдавать ее ни Венирэну, ни Сэму. Ни кому бы то ни было другому.

Сейчас Валерия у Элистара, а потом наступил время практических занятий – их с Торэтом персональной тренировки, и тогда…

Переход открылся, как всегда, мгновенно, выпуская его с Изнанки, и через мгновение Риан уже шагал к факультетской башне. Решительно и целеустремленно.

* * *

– Младшая, быстрее! Ты уже давно должна находиться на противоположном конце полигона. Еле ноги передвигаешь. Кот по сравнению с тобой – стремительный дигаар в период гона. Добралась? Хвала небесам, наконец-то. Давай, выстраивай плетение, пока мы все тут не заснули от скуки. Ты что творишь? Лунный покров? Даже близко не похоже. И вот этим ты собралась нас защищать? Спасибо, тогда уж лучше сразу убей – меньше мучиться будем. Узловые точки сдвинуты, энергетический контур трясется, словно паралитик, силовой поток нестабилен. Я же сказал, объединиться с Ланиэ. Лани, ты передала магию? Ну, вот видишь, моя наури сработала отлично, твой Хан тоже. Кот, и тот старается, шипеть перестал, а ты… Младшая, что с тобой происходит?

Это с тобой, что происходит, уважаемый, не побоюсь этого слова, куратор?

Поплотнее сжала губы, даже закусила их, чтобы не брякнуть лишнего. Торэт и так на взводе, только тронь – начнет палить во все стороны, как взбесившийся штурмовой автомат.

Берриан вообще сегодня точно с цепи сорвался. Пришел мрачный, злой, едва кивнул на приветствие и тут же приступил к тренировке. Причем, с самого начала задал такой темп, будто за нами полчище маргов гонится с пиками наперевес и колет его в высокородный зад. Все предыдущие занятия по сравнению с этим показались легкой разминкой. Пробежкой трусцой, налегке и позевывая.

Нет, я старалась, честно старалась, но очень быстро выдохлась, отчего и заклинания получались все хуже и хуже. В конце концов, я не гений… Да что там гений – я и маг-то без году неделя. Только начала заниматься, даже не старшекурсница, как сам Берриан, и школу Теней не заканчивала. Он же должен понимать: на таком уровне я пока не тяну.

Собственно, об этом я Торэту и напомнила, и тут же получила в ответ ироничное:

– Противников тоже попросишь подождать, чтобы ты могла, не торопясь, набраться опыта? Разочарую, Младшая: они такой любезности не окажут, наоборот, обрадуются твоей слабости. Тренироваться нужно на пределе сил. За пределом. Только тогда чего-то добьешься. Все, хватит болтать. Занимайся!

В том, что он говорил, имелся смысл, и я, стиснув зубы, кулаки, загнав поглубже раздражение, злость и обиду, занималась…

Занималась…

Занималась…

До подрагивающих ног, до звона в ушах и мушек перед глазами. Но высокородному все казалось мало, не так, не то, он продолжал откровенно придираться, и я сорвалась.

Ровно после его слов:

– Не четвертый сектор, а пятый. Пятый! Сколько можно повторять? Неуклюж…

Тут он запнулся, осознав, видимо, что не стоит продолжать, но было уже поздно.

– Верно, – шагнула вперед, чтобы встать прямо перед ним. Вскинула голову. – Я – неуклюжая человечка. Ты – эльф, идеальный, безупречный, уклюжий, никогда ни в чем не ошибающийся, да к тому же еще и высокородный на всю голову.

Помолчала, глядя в стремительно темнеющие синие глаза, и закончила с горечью:

– Мы опять вернулись к тому, с чего начали, да? Зря я надеялась, что что-то изменится. Думала, у нас договор…

– Договор, говориш-ш-шь?.. – разъяренной коброй зашипел Торэт. – Прекрасно, давай побеседуем о договоре, раз уж сама о нем вспомнила. Так вот, ты… именно ты первой…

– Э-э-э, Лерка, брось, не переживай так, – неожиданно вмешался стрекозел, ловко, на лету, ввинчиваясь между нами, – И вообще не пытайся выяснить, какая бешеная эрпейская оха его укусила. Не связывайся с этим неадекватным длинноухим. Потерпи, осталось совсем немного. Скоро каникулы, поедем в Озерный клан, вот там и отдохнешь. Погуляешь… Нагуляешься… Расслабишься… гм… вволю.

Хан мечтательно помахал ладонями, обрисовывая в воздухе нечто подозрительно-непонятное. Видимо, то самое, которое «вволю».

– Что? – мгновенно подобрался высокородный. – Куда ты собралась? С кем?

Отреагировать я не успела. Стрекозел будто только и ждал этого вопроса – взлетел выше, забил крыльями перед моим носом, заслоняя от куратора. Сам же и ответил:

– Как это, куда? К рыжику нашему в гости. К Ноару, то есть. Ну, и к его родителям, разумеется. Как и планировали.

Торэт окаменел. А я, честно признаться, оторопела. Ведь договаривались же с Ханом пока молчать? И с каких пор Ноарвир Калвайс стал для него «нашим рыжиком»?

Можно было, конечно, предположить, что мелкий случайно проговорился… брякнул ненароком, второпях. Сначала я так и решила, а потом заметила, как стрекозел хитро косится на Берриана, и волей-неволей закрались нехорошие подозрения.

А фамильяр крыльями потрепыхал, крутанулся вокруг своей оси и добил:

– Кстати, Лер, хорошо, что твой длинноухий спросил, с кем поедем. Напомнил. Я тут подумал… Сэма возьмем. Обязательно. Тебе без него не обойтись, я-то знаю.

И вот эта простая, в сущности абсолютно безобидная фраза оказала на Торэта чрезвычайно странное действие. В мрачных как бездна, глазах заполыхало черное пламя, а за спиной начала разрастаться знакомая уже тень. Похоже, высокородный дошел до точки кипения – вот-вот взорвется, только вместо пара наружу выплеснется нечто темное, опасное, разрушительное. А потом он опустил ресницы, глубоко вдохнул… выдохнул, и все неожиданно исчезло. А Берриан глаза опять открыл и произнес спокойно-спокойно так, бесстрастно, даже безмятежно:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Валерия, нам надо поговорить.

Обвел взглядом притихших фамильяров и твердо добавил:

– Наедине.

И эта его сдержанность, а еще «Валерия», вместо привычного «младшая», показались вдруг страшнее, чем тень и бездна вместе взятые.

– Хозяин!

Ланиэ, видимо, тоже что-то почувствовала, рванулась к Торэту, но не успела я обрадоваться неожиданной поддержке, как Хан ловко перехватил ее. Прямо в полете. Притянул к себе и что-то зашептал на ухо, быстро, горячо.

– Уверен?

– Еще бы.

Феечка с сомнением посмотрела на меня… на Торэта… снова на меня… хмыкнула в ответ на решительный, энергичный кивок стрекозла, помялась немного и отступила.

– Мррра-ооо-ууу, – внезапно выдал Марр.

– Согласен. И это тоже, – ничуть не смутившись, подтвердил Хан и повернулся к высокородному. – Слышишь, эльф? Только попробуй ее обидеть.

И мне:

– Мы будем неподалеку, Лер. Только позови, придем сразу.

Затем они открыли Изнанку и исчезли.

Да-да, вот так просто взяли и испарились, оставив меня вдвоем с подозрительно невозмутимым Торэтом. Ушли и даже не обернулись – все, включая предателя-кота.

На полигоне воцарилась тишина.

Берриан не спешил начинать обещанный разговор, и я, пользуясь паузой, шагнула к нише в стене, под специальный силовой «душ». Поток чистой магической энергии светящимся столбом обрушился сверху, но даже сквозь вихрь проносившихся мимо радужных искр, я продолжала видеть лицо эльфа, который, в свою очередь, тоже смотрел прямо на меня. Только на меня. Не отрываясь.

«Душ» мгновенно очистил тело и одежду, подпитал внутренний резерв – пусть совсем чуть-чуть, но мне хватило. Исчезла противная слабость, и сердце перестало тяжелым молотом грохотать в груди.

Теперь можно и побеседовать.

Некоторое время мы внимательно изучали друг друга – я, не знающая, чего ожидать, и эйр, на первый взгляд совершенно уже успокоившийся. Интересно, стрекозел нарочно будил в нем дракона? Это что, фирменная спанковская методика: довести перворожденного до края, чтобы там, на этом самом краю, эльф, наконец-то, опомнился и начал адекватно общаться?

Секунда…

Другая…

А потом…

– О чем ты собирался со мной поговорить?

– Ты едешь в Озерный клан? Когда? Почему мне ничего не известно?

Выпалили мы практически одновременно и замерли, настороженно уставившись друг на друга.

Его интересует поездка? И все? Зачем тогда настаивал, чтобы мы остались вдвоем? Мог бы и при фамильярах спросить.

Пожала плечами, чуть помедлила, подбирая нужные слова – чтобы не врать, и, в то же время, секрет рыжика сохранить.

– Я не специально скрывала, так получилось. Позже все рассказала бы – и тебе, и магистру Элистару, объяснила, отпросилась. Ноар, действительно, пригласил меня в гости. После экзаменов, на зимние каникулы.

– Планирует познакомить с родителями? – последовал быстрый вопрос. Слишком быстрый для безразличного, почти небрежного тона, которым был задан.

– Конечно. В первую очередь, – подтвердила я, и уголок губ эльфа чуть заметно дернулся. – Как иначе? Его отец – глава Дома, только он обеспечит мою безопасность на землях клана.

– Вот как? К чему же такая спешка? Почему третий наследник срочно жаждет видеть тебя в своем родовом гнезде?

– Не меня, – я невольно улыбнулась, вспомнив, как отчаянно торговались будущие подельники. – Скорее, моего наури, уникального и неповторимого. Ноару понадобилось содействие спанка в одном… щекотливом деле. Не спрашивай, в каком, не моя тайна. Хан согласился помочь, за определенную плату.

– А ты?

– Я не возражала. Хан не просто фамильяр, он мой друг и имеет право сам принимать решения.

– Сэм… тоже едет? – прищурился Берриан. Нехорошо так, опасно, будто в прицел кого-то рассматривал или готовился к атаке.

– Скорее всего. Он мне очень нужен. Дело в том…

Хотела пояснить, что юрист и надежный, толковый друг в поездке обязательно пригодится, но продолжить не успела.

– А я, Валерия? – Торэт по-звериному мягко, упруго скользнул вперед, неожиданно оказываясь рядом. Замер, не сводя с меня горящего взгляда. – Я тебе нужен?

– Что?

Удивленно нахмурилась, пытаясь сообразить, в чем суть вопроса. Нет, если Берриан желает присоединиться к нашей компании и отправиться в Озерный, кто же, в здравом уме, станет возражать? Сильный маг, боец в таком деле никогда лишним не будет.

Высокородный, видимо, понял, мое замешательство по-своему. Напрягся, как натянутая до предела тетива – того и гляди, сорвется. Лицо превратилось в непроницаемую маску. Казалось, даже воздух между нами раскалился и тревожно звенел.

– Ясно… Надеешься остаться с ним? Зря. Или уже забыла, что мы заключили договор, и, пока на нас печати, у тебя не может быть другого му… партнера?

– При чем здесь это?

Разумеется, я помнила и наше соглашение, и это странное условие. Даже специально, перед тем, как подписать, дотошно выспросила, что оно означает. Вдруг мне придется объединиться с одним из адептов для выполнения учебного задания? А совместные турниры, соревнования, полевая практика, наконец, и тому подобное? И получила ответ: речь идет об особой связи, скрепленной магическим ритуалом, одобренной высшими силами, остальное – пожалуйста. А раз так…

– Какое отношение наш договор имеет к Семену?

– Прямое, – отчеканил эльф. – Я видел ваше свидание, днем, в парке. Ты приняла его чувства и позволила ухаживать. Но землянин не может на тебя претендовать. Он опоздал, ты уже моя… Моя пара.

– Ты нас видел? – переспросила в замешательстве.

Черт! И как мы с Сэмом не подумали о случайных свидетелях? А что, если Ру в этот момент тоже там бродила? Могла ведь заметить.

Только этого не хватало.

– Надо было уйти подальше. Туда, где никого нет, – вырвалось у меня, и Торэт все-таки сорвался.

– Уйти подальше? Это все, что ты хочешь мне сказать?

Стремительное движение – и его ладони стиснули мои плечи. Темные глаза вспыхнули, и я захлебнулась, потерялась, в бушевавшем там голодном смерче.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Не отдам. Ни Калвайсу, ни твоему проклятому Сэму никому. Моя… – выдохнул высокородный глухо, притянул к себе и накрыл мой рот горячими, жадными губами