Глава 7

Спала я плохо. Нет, не из-за печати, она меня совершенно не беспокоила. А вот грядущий выбор фамильяра очень даже волновал – не хотелось лишних проблем ни себе, ни тем более котейшеству.

Всю ночь передо мной мелькали смутные, обрывочные образы, складываясь в причудливые картины.

Вот Марр нервно бьет хвостом, подкрадываясь к кому-то.

Стрекозел пытается пробиться ко мне сквозь нескончаемый, густой снегопад и что-то кричит, но его все время сносит в сторону, а голос теряется за воем метели.

Сосредоточенный Элистар, сверяясь с лежащей перед ним толстенной, изрядно потрепанной книгой, чертит в воздухе какие-то знаки. И они вспыхивают один за другим, заливая все вокруг мрачным, кровавым светом.

Торэт стоит у распахнутого настежь окна. Пальцы вцепились в подоконник так сильно, что даже побелели от напряжения. Рубашка разорвана у ворота, словно эльфу не хватает воздуха, рукава закатаны, а влажные волосы растрепаны. Сильный ветер бросает ему в лицо пригоршни снега, раздувает тонкую одежду, но высокородный все стоит и стоит, жадно всматриваясь в окружающую темноту, и метка на его запястье – как две капли воды похожая на мою – призывно сияет, подобно маяку в ночи.

Не удивительно, что я проворочалась до утра и подскочила едва начало светать. Странно другое – несмотря ни на что, вернее, вопреки всему, чувствовала я себя на удивление бодрой, полной сил и твердой, пусть и необъяснимой уверенности в том, что все будет хорошо.

На завтрак Сэм, Алекс и Полли отправились без меня, клятвенно пообещав принести чего-нибудь вкусненького, а я осталась дома – уговаривать Марра и караулить куратора. Должен же он появиться хоть когда-нибудь? Канаги – человек пунктуальный, ответственный и… он мне, в конце концов, объяснение задолжал.

Но это я так думала, а магистр, видимо, считал иначе, потому что не пришел ни через полчаса, ни через час, ни через полтора – хотя мы честно прождали до последнего, нетерпеливо переминаясь в гостиной и беспокойно поглядывая на часы. Так, что к месту встречи первокурсников, о котором нас известили еще вчера, пришлось почти бежать, чтобы не опоздать.

К счастью, утро выдалось ясным, даже не очень морозным, и Марр, не любивший плохой погоды, вел себя на редкость покладисто. Чинно восседал в рюкзаке-переноске и через большой «иллюминатор» с интересом изучал адептов, спешащих к центральной площади, точнее, к факультетским башням, у которых уже ждали дежурные старшекурсники.

Мы остановились, обозревая царившую вокруг суматоху, дружно вздохнули, пожелали друг другу удачи и начали расходиться в разные стороны. Полли направо – к провидцам. Алекс прямо – туда, где виднелись зеленые плащи целителей. Семен…

– Лер, тебя проводить? – Сэм придержал меня за локоть, внимательно вгляделся в лицо.

– Не надо. Опоздаешь. Иди… я сама.

Кивнула благодарно, махнула на прощанье рукой, а потом, развернувшись, направилась к «белым» и… к стоявшему перед ними Торэту.

«Я завтра дежурю – прослежу», – вспомнились последние слова эльфа.

Надо же, правда дежурит. И… следит.

Небрежная поза, хищный прищур ярко-синих глаз, чуть заметная ехидная усмешка… Высокородный эйр во всем своем непробиваемо-надменном великолепии. Но за этой отстраненной, привычной маской мне вдруг почудилось странное напряжение, а еще усталость, словно Берриану так и не удалось этой ночью выспаться или хотя бы немного отдохнуть.

И я почти посочувствовала. На миг… Пока он не начал говорить, и я не вспомнила, с кем имею дело.

– Человечка… Ну наконец-то. Долго ты добиралась. Я уже думал, придется снижать тебе общий балл. За опоздание… – произнес Торэт, лениво растягивая звуки. Как будто я, едва появившись, уже успела его утомить. И так при этом улыбнулся, что у меня не осталось ни малейших сомнений: снизил бы, не колеблясь и с огромной радостью.

Стоявшие чуть поодаль эльфы переглянулись, обмениваясь смешками. Я стиснула кулаки, не желая оправдываться и ввязываться в бессмысленный спор, по крайней мере сейчас, и уже собиралась шагнуть вперед, но тут мне на плечо опустилась рука, а знакомый голос сухо отчеканил:

– Занимайтесь остальными, Торэт. Я сам отведу адептку.

На миг показалось, что Берриан собирается возразить – вон, даже подбородок вскинул, упрямо так, вызывающе. Но вместо этого он лишь едва заметно усмехнулся, пожал плечами и произнес с убийственной, ледяной вежливостью:

– Как пожелаете, магистр Канаги.

Окинул меня нечитаемым взглядом, коротко кивнул и направился к поджидавшим его адептам. Идеально прямая спина, походка упругая, уверенная и вместе с тем удивительно легкая, какая-то летящая. Люди так не ходят.

Несколько секунд я просто смотрела ему вслед, размышляя, какую пакость эльф еще для меня подготовил, пока за спиной не раздалось негромкое:

– Валерия…

И я мгновенно забыла обо всем, в том числе и о высокомерном эйре, разворачиваясь к наконец-то появившемуся куратору. Вот уже действительно: лучше поздно, чем никогда.

– Мэтр, как же я рада вас видеть. Мы вчера искали вас весь день. И сегодня утром тоже…

Ну да, не стоило, наверное, вот так сразу накидываться на почтенного наставника. И за рукав хватать тоже – точно я опасаюсь, что магистр внезапно передумает разговаривать и опять куда-нибудь сбежит. Но он ведь сам обещал прийти. И мы, действительно, ждали.

– Простите, Лера, – неожиданно мягко произнес Канаги, и было так странно слышать от него это неформальное, почти домашнее «Лера». До сих пор он упорно и очень официально величал меня полным именем, категорически не желая его сокращать. Будто специально подчеркивал дистанцию между нами. – Не мог встретится с вами раньше. Срочные дела, пришлось вчера спешно покинуть академию. Вернулся лишь четверть часа назад. Очень жаль. Я и сам хотел с вами кое-что обсудить.

Мэтр аккуратно высвободился и тут же сам взял меня под локоть, увлекая вслед за эльфами. По очищенной от снега дорожке из цветного плит, которая вела к ажурной, словно сотканной из тонких морозных нитей башне.

– Выбор фамильяра – сложный и очень ответственный обряд. Можно сказать, решающий. Жаль, что вы к нему не готовы, Валерия.

– Сложный? Но, магистр, вы же сами говорили, что нет ничего легче. Пустяк. Простая формальность.

– Говорил, – нахмурился Канаги. – Но все это относилось к другим факультетам. Я и представить не мог, что вы попадете к эльфам. Никто не мог. Для людей этот ритуал – дань традиции, не больше. Обретение полуразумного питомца с небольшим магическим потенциалом, способного, в лучшем случае, исполнять мелкие поручения и служить посыльным. Выбор фамильяра важен лишь для ведьм и перворожденных. Ведьмы давно исчезли из нашего мира, о них нет смысла упоминать, а что касается эльфов…

Магистр помолчал. Коротко вздохнул.

– Наури. Духовный спутник… Так они называют своих фамильяров, и это не пустые слова. К их обретению готовятся с детства, о них мечтают, их пытаются найти еще до церемонии. Призвать, поймать, договориться. Удержать и подчинить – посулами, хитростью, обманом. Даже силой. Связь перворожденных и их наури очень крепка, разорвать ее невозможно. Они как сообщающиеся сосуды. Спутник делится своей магией с хозяином, становится его магическим щитом и мечом. Хранителем. Чем уникальнее фамильяр, тем мощнее, выше потенциал мага, а значит, его статус в эльфийском обществе. Если твой фамильяр силен, ты считаешься полноценным магом и получаешь преимущество. Если нет – станешь магхом на побегушках у «полноценных», вечно вторым, почти слугой без права голоса. Теперь понимаешь, как важен для тебя этот ритуал?

Мы остановились перед высокой резной дверью, за которой в это время как раз исчезал последний первокурсник в белом плаще. Но Канаги не торопился меня отпускать.

– Перворожденные считают людей слабоодаренными, несовершенными. Младшие… Низшие… Так они нас называют. Если твой наури окажется слабым, тебя на этом факультете ждет очень непростая жизнь, Лера. Я слышал, у тебя очень строптивый фамильяр, но постарайся на этот раз все-таки с ним договориться, пусть он покажет все, на что способен. Не знаю точно, как проходит ритуал, перворожденные тщательно охраняют свои секреты и никому их не выдают. Известно лишь, что наури приходят лишь к тем, кто сильнее их духом. Кто чувствует их и умеет правильно позвать. К тем, кто слышит «песню души».

Куратор запнулся, а потом вдруг порывисто сжал мою руку.

– Постарайся, девочка. Ради себя. Ради всех нас. Ты должна победить. А теперь иди. Мне сегодня туда нельзя, к сожалению. Удачи…

Канаги еще раз стиснул мои пальцы и отступил, пропуская меня.

Дверь медленно распахнулась, и я шагнула вперед, впервые переступив порог эльфийской башни. Загадочной. Недоступной для остальных людей.

* * *

– Лови его!

– Он мой…

– Нет, мой. Я первым призвал.

– Тхэс-с-с…

– Сам такой.

– Прочь! Оба. Не видите? Пикси на мой призыв откликнулся.

В огромном, нет, скорее гигантском подземном зале эльфийской башни царил самый настоящий хаос. Жаркими искрами вспыхивали огненные чары, скручивались вихревыми воронками воздушные и падали радужными брызгами водные заклинания, взлетали вверх гибкие древесные лианы, порожденные магией земли. Мои будущие сокурсники старались изо всех сил, призывая фамильяров, и сейчас, возбужденные, азартные, опьяненные близкой победой, меньше всего походили на обычно таких сдержанных, невозмутимых эльфов.

Честно говоря, я думала, что перед ритуалом нас ожидает долгая напутственно-разъяснительная речь местного начальства – декана или, если он так и не появится лично, хотя бы одного из его заместителей. Но едва мы спустились в подземный зал и за нами закрылись высокие двустворчатые двери, как откуда-то сверху грянуло:

– Начали!

Собственно, все тут же и началось.

Первокурсники бросились вперед, к центру этого поистине бескрайнего помещения, на бегу выкрикивая слова призыва, доставая ловчие сети и отточенными жестами вычерчивая прямо в воздухе самые разнообразные заклятия.

Мда. Это называется: почувствуй себя полным… неучем.

Может, во мне была какая-то особая, редкая магия, но я и половины не знала из того, что они демонстрировали. А то, что знала или о чем догадывалась, все равно пока бы повторила. Но в мои планы и не входило с эльфами сейчас соревноваться. У меня уже имелся фамильяр, менять его на другого, даже более сильного, я не собиралась.

– А ты что медлишь, человечка? – раздалось вдруг за спиной тихое, чуть хрипловатое.

Вот эльфо-змей. И подкрался-то как незаметно.

Хотела развернуться, чтобы встретить потенциального противника лицом к лицу, но меня мгновенно перехватили за плечи. Привлекая поближе к сильному, горячему телу. Не давая ни вырваться, ни оглянуться.

– Пока ты тут стоишь, всех лучших фамильяров разберут. Или… уже мечтаешь мне проиграть? – продолжил высокородный все тем же вкрадчивым, почти мурлыкающим тоном. Напомнив мне Марра в тот момент, когда он очередную свою кошачью интригу обдумывал.

Коты, змеи… Надо же, какое разнообразие. Интересно, кто там еще в родословной эйра отметился?

– Не проиграю. Не надейся, – отрезала я. Высвободилась, резко стряхнув с плеч чужие руки, и обернулась к Торэту. Чрезвычайно, просто-таки подозрительно чем-то довольному. – А фамильяр у меня давно есть.

Осторожно сняла рюкзак, поставила его на пол, открыла.

– Вот.

Мартин Вайз Фортейн вышел неспешно, с достоинством, как и полагается столь титулованной особе. Сел, осмотрелся, зевнул – широко-широко, словно собирался проглотить, если не весь зал целиком, то половину точно, – а потом закрыл глаза и сделал вид, что задремал. Хотя уши продолжали чутко подрагивать.

– Это тот странный зверь, которого я вчера у вас видел? Хочешь сказать, что он фамильяр? Да еще сильный? – скривился Торэт, с сомнением разглядывая кота, безмятежно «заснувшего» посреди всеобщей неразберихи.

– Очень сильный.

Я подхватила Марра на руки и прижала к себе. Зверь тут же распахнул глаза и в упор, не мигая, уставился на высокородного.

– И какая же у него магия? – прищурился Торэт. – Стихийная? Природная? Или он предсказывать способен? Очаровывать? Подчинять?

– Что-что, а подчинять он точно умеет, – хмыкнула я. – Очень талантливо и практически незаметно. Глазом не успеешь моргнуть – раз… и уже со счастливой улыбкой исполняешь все его желания. Редко кто устоит, почти все в конце концов сдаются.

– Вот как? Ладно, испытание покажет. Но я советую тебе не рисковать и сразу сдаться. – Высокородный наконец-то оторвал взгляд от Марра и наклонился ко мне. – Так и быть, возьму тебя под свое покровительство, будешь мне служить.

В ответ на это, прямо скажем, возмутительное заявление котейшество громко фыркнул, а я…

Я тоже не сдержалась.

– Служить, значит? Опять? Послушай, Торэт, по-моему, у тебя какой-то болезненный интерес к этой теме. Может, тебе целителю хорошему показаться, проконсультироваться… гм… со специалистом? А то как-то страшно за тебя становится, коллега все-таки. Эх… Жаль, у вас психоаналитиков нет. Или тебя просто нынешние слуги не устраивают? Так прогони их, найми других и дело с концом. Сразу полегчает, вот увидишь. А меня избавь, пожалуйста, от своих нездоровых фантазий.

– Фантазий?.. Нездоровых?.. – прошипел высокородный, снова напомнив змея, только на этот раз разъяренного. Сжал кулаки и тут же резко выпрямился, моментально скрыв все эмоции под привычной пренебрежительно-бесстрастной маской. – Что ж, посмотрим. Недолго осталось. Когда проиграешь и станешь магхой, получишь возможность оценить всю глубину моей «нездоровой» фантазии.

Усмехнулся, многозначительно так, многообещающе, и, отступив, указал на невысокий помост у стены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Жди там. Когда остальные получат фамильяров, начнется испытание силы. Тогда и увидим, на что ты и твой земной спутник способны.

На длинной, узкой платформе уже стояла парочка первокурсников. У ног одного из них съежилось лохматое существо неопределенного цвета с глазами-плошками, на плече второго переминалась с лапы на лапу какая-то птица. Судя по всему, эти двое тоже определились с фамильярами.

Я пристроилась рядом с ними и замерла, оглядывая помещение. Мраморный пол, по которому метались озабоченные адепты. Гладкие, светящиеся стены, черно-белыми лентами уходящие ввысь, к балконам, опоясывающим весь зал. А на этих самых балконах – неподвижные фигуры в белых одеждах, внимательно следившие за тем, что творилось внизу.

Эльфы….

Красивые, высокомерно-равнодушные, незнакомые – все, кроме Элистара. Да, декан тоже был там. Стоял на одном из выступов, прямо напротив помоста и смотрел, между прочим, не куда-нибудь, а прямо на меня.

Удар сердца…

Еще один…

Я отвернулась первой.

Попятилась, прикрываясь соседом, прижала к себе Марра и зарыла ладони поглубже в его шерсть. Никто не должен заметить, как дрожат мои пальцы. Никто… Особенно Торэт с Элистаром. А то, что эйры продолжают наблюдать за мной я знала… чувствовала каждой каплей бешено стучавшей в висках крови. Они хотят увидеть мой страх? Не дождутся. Да и что толку теперь бояться? Страх убивает разум, мешает сосредоточиться на задаче, лишает стойкости. Достаточно того, что я полночи проворочалась без сна, в красках и деталях представляя, что со мной и Марром может случиться.

Хватит.

Для себя я твердо решила: сделаю все, что в моих силах, буду бороться до конца. Да, Мартин – обыкновенный кот, но маг, проводивший собеседование еще там, на Земле, сказал, что у меня неплохой потенциал, и здесь его слова подтвердила комиссия. Надеюсь, моего дара хватит, чтобы пройти наше с «фамильяром» парное испытание. А если нет…

Что ж, положение магхи меня не пугало. Подмастерья не менее ценны, чем мастера, каждому магу нужен надежный, компетентный помощник. Если мне суждено им стать, так тому и быть. Тем более, оставаться в этом мире после учебы я не собиралась.

Помогать не значит прислуживать – унижать себя я ни за что не позволю. Обижать своего зверя тоже.

Марр словно услышал мои мысли – неожиданно боднул меня головой в грудь и удовлетворенно замурлыкал. На душе сразу потеплело. Не знаю, как насчет магии, а вот успокаивать он совершенно точно умел.

Я тихонько выдохнула, потрепала котейшество за ухом, шепнула почти беззвучно:

– Спасибо…

Хвостатый в ответ забасил еще энергичнее.

Постепенно его ритмичное, уютное мурчание стало складываться в какую-то странную, причудливую мелодию – песню, эхом отдававшуюся где-то на краю сознания.

Мне показалось, я и слова начала различать:

«Ниирнар атраэн Ханаш»…

«Атраэн Ханаш»…

«Ханаш»…

Даже головой тряхнула, чтобы «громкость» уменьшить. Не помогло. Музыка продолжала звучать, набирая силу.

Адепты тем временем добывали себе фамильяров – ловили, приманивали, убеждали, это уж кому как повезет – и вместе с ними поднимались к нам на помост. Рогатые монстры, крохотные человечки с крыльями и без, бесформенные амебы, птицы, звери всех форм и размеров… Кого тут только не было.

Постепенно в центре зала осталось не больше десяти эльфов, самых упорных или невезучих, и среди них – те двое, с которыми я столкнулась вчера утром на галерее. Они размахивали уже знакомыми мне сетями, выкрикивали что-то непонятное, и мое сердце вдруг сжалось от нехорошего предчувствия. Надеюсь, они не на стрекозла опять охотятся?

Не то, чтобы я так уж беспокоилась за эту мелочь противную, в благодарность за спасение засветившую мне прямо в лоб сферой, но жалко крылатого все-таки было. Не заслужил он подобной участи, несмотря на всю свою вредность.

Воздух между ловчими сетями сгустился, брызнул во все стороны острыми алмазными искрами, и я, действительно, увидела стрекозла. Он заверещал подстреленным зайцем, метнулся в одну сторону… в другую, проскользнул под рукой первого эльфа, ударил маленькой молнией второго, залихватски гикнул, а затем рванулся ко мне и закружил вокруг.

Несколько секунд я обалдело наблюдала за его маневрами, а потом Мартин вдруг сердито зашипел, клацнул зубами и ловко ухватил стрекозла за воротник одежды. Тот пискнул и беспомощно поник, с покорно-обреченным видом свисая из пасти моего питомца. Даже глаза прикрыл. Видимо, от ужаса.

– Марр, ты что творишь? Ему же больно. Отпусти немедленно, – я порывисто потянулась к котейшеству.

– Что значит, отпусти? – вскинулась мгновенно ожившая жертва. – Нет уж, поймала, так поймала. Все. Назад дороги нет.

И он, извернувшись, крепко вцепился в мою ладонь. Хорошо, хоть когти не выпустил.

– Кто поймал? Я?

– Ну не я же? – возмутился прилипший ко мне «пленник», обвивая мою руку еще и ногами. Для надежности, наверное. – Ты, разумеется. Сцапала и завладела самым наглым образом. Эх, прощайте, молодость и свобода, пропадаю во цвете лет, ухожу в рабство… Ну, что молчишь, дурында? Или от счастья язык проглотила? Давай уже, порабощай скорее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Что? – я все еще не могла прийти в себя.

– Произнеси формулу закрепления связи, говорю. И побыстрее, пока эти не опомнились.

Формула закрепления связи? Это еще что такое?

Марр энергично мотнул головой, стрекозел в его пасти испуганно ойкнул, и я, неожиданно для самой себя выдохнула слова, которые с недавних пор просто-таки врезались в память:

– Ниирнар атраэн Ханаш… Атраэн Ханаш… Ханаш!

И в ту же минуту вспыхнул свет, заключая нас троих, меня, Марра и стрекозла, в прозрачный, мерцающий кокон.