Глава четырнадцатая

Ника Лазарева

На осмотр места происшествия отправились все вместе. Мужчины, правда, пытались отговорить нас с Алекс идти с ними, но мы не сдались. Успокоил их лишь аргумент Алекс, что никаких землетрясений или чего-то еще, угрожающего нашим жизням, сейчас не предвидится.

Диар за какие-то полчаса приподнял большую часть обломков в том месте, о котором сказала Рената, и мы предсказуемо нашли обломки обгоревшего флаера.

Маркус запустил неизвестные мне программы и анализатор и получил подтверждение тому, что взрывное устройство, создавшее землетрясение, было заложено во флаер.

– У меня нет никаких предположений, кто это мог сделать, – хмуро заметил Маркус. – Диар, что думаешь ты?

– Тоже никаких идей на этот счет. Ясно только то, что нас хотели ослабить или вовсе уничтожить, – отрезал мужчина.

Взгляд у него был холодным и жестким, черты лица заострились.

– Ищем дальше. Рената говорила, есть какая-то зацепка.

– Поторопитесь! Флаеры службы безопасности будут на горизонте через десять минут! – выпалила Алекс, и мы вместе принялись осматривать землю и скалы.

Ничего! Совсем ничего!

– Осталось две минуты! – крикнула Алекс, перемещаясь и заглядывая по кусок скалы. – Есть!

Мы разом переместились к ней. Девушка держала в руках маленький кусочек золота.

– Хоть что-то! – выдохнул Маркус. – Попробую запустить в анализатор, может, найдется какая-то информация. Буду рад даже крошечной!

– Сильно в этом сомневаюсь, Маркус, – тихо ответила Алекс, поглядывая на приближающиеся по небу флаеры, мигающие сигнальными сиренами.

– Если мы ничего не найдем, тогда зачем надо было искать…

– Чтобы получить доказательства – раз, – отрезала Алекс. – И… плетение тонкое, Маркус. Такое есть у одного из известных брендов во Вселенной – «Звездной россыпи».

– То есть проще найти иголку в стоге сена, чем владельца! – вздохнул Диар, поглядывая на первый опустившийся неподалеку от нас флаер.

Я с трудом сдержала улыбку. Ариат использовал земные пословицы, видимо, нахватавшись этому у Алекс.

– Владелицу, Диар!

– Почему ты так в этом уверена? Ах да, интуит же… – вздохнул Маркус.

– Да здесь не нужно никакой интуиции, – не выдержала уже я. – «Звездная россыпь» – бренд, ориентированный исключительно на женщин.

Из этого, конечно, напрашивался вывод, что наш враг – женщина. Вопрос только, кто она? И что ей от нас нужно?

Обсудить что-то дальше не вышло, потому что к нам подошла служба безопасности. Меня и Алекс мужчины тут же, не сговариваясь, спрятали за своими спинами. Через несколько мгновений вспыхнул защитный купол, созданный Маркусом, и все, что нам с Алекс оставалось – это присесть на обломок скалы и наблюдать за тем, что происходит. Слышать разговор наших мужчин с начальником службы безопасности заповедника, мы не могли, но судя по всему, сдерживаться наши ариаты не стали. За куполом, однозначно, было жарко, назревала гроза. Четверо ариатов из отдела безопасности вообще упали в обмарок.

– Впервые вижу, чтобы Маркус так сорвался, – озадаченно сказала Алекс. – Он всегда был самым уравновешенным из одаренных ариатов.

Я промолчала, смотря, как сверкают глаза моего мужчины, и как он резко что-то говорит начальнику службы безопасности ариатского заповедника.

Тот бледнел, грозя тоже упасть в обморок.

– Ты случайно защиту снять не сможешь? – спросила Алекс, когда Диар выпустил парочку метелей, и наш купол слегка покрылся инеем, а вокруг намело по колено сугробов.

– Нет. Ее Маркус же ставил, а не кто-то другой.

– Кто-то другой такое поставить и не сможет. Лишь ариат-менталист с третьим уровнем способностей, – пояснила Алекс, встревоженно смотря на мужчин, которые бушевали все сильнее. – Чую, еще немного, и от службы безопасности заповедника ничего не останется. Разве что ледяные статуи.

Мы переглянулись, Алекс щелкнула по лиару и написала короткое сообщение: «А я тебя люблю». Просто каким-то другим способом достучаться до наших мужчин было сейчас невозможно.

Диар сообщение прочитал, замер, выдохнул и обернулся к Алекс. Маркус что-то резко сказал несчастному начальнику безопасников, и тоже повернулся к нам.

Нашел меня взглядом и заметно смягчился. Купол исчез, и в реальность вернулись шум, голоса и щебет птиц.

К флаерам мы добирались все вместе, мгновенно перемещаясь. Можно было, разумеется, взять любезно предоставленный начальником службы безопасности служебный, но Диару и Маркусу не мешало бы сбросить напряжение, и мы с Алекс отказались от предложения мужчины.

В итоге, когда мы примчались на стоянку флаеров, решили, что Диар отвезет меня и Алекс к Касс, а Маркус вернется в резиденцию утрясать последствия сорванных переговоров.

К Касс мы попали быстрее, чем рассчитывали. Диар высадил нас возле целительского здания, попросил быть осторожнее и отправился обратно в заповедник, где потребовалась его помощь. Из-за взрыва сдвинулись ледники, и это грозило в ближайшее время сходом лавины в горах.

Вокруг грустной подруги суетилось два целителя и явно нервничали. Последнее происходило, похоже, потому что рядом находился Шархат и то и дело вспыхивал огнем. Часть приборов от этого выбивало из строя.

– Нар Шархат, раз уж вы отказываетесь покидать палату в то время, пока мы помогаем вашей жене, может, поможете ей успокоиться? – предложил целитель, переключая внимания ариата.

Он тут же присел рядом с Касс и ласково погладил ее по лицу. Целитель выдохнул, его помощник вытер мокрый лоб и снова подключил анализатор и запустил нужные программы.

Мы с Алекс остались за пределами палаты, решительно прикрыв дверь. К подруге зашли через час, успев перекусить в больничном кафетерии и ответить на сообщения все еще нервничавших Маркуса и Диара.

Шархата общими усилиями удалось отправить поесть, принять душ и переодеться, а мы в это время побыли с Касс и постарались ее подбодрить. Едва появился Шархат, как на связь с ним вышли Маркус и Диар одновременно. Маркус сообщал, что на голограммах не зафиксирован момент, когда подложили взрывчатку во флаер, все же не все уголки заповедника прослеживаются, а Диар сообщил, что в заповеднике просыпается один из давно потухших вулканов.

От ругательств Шархата в этот раз покраснели уши, и только Касс, коснувшись его щеки, улыбнулась и отреагировала спокойно. Подруга, заверила что продержится без него пару часов, а еще с ней побудем мы, и только тогда мужчина покинул палату. Правда, прежде чем окончательно отправиться в заповедник, дважды вернулся – в первый раз, чтобы шепнуть что-то Касс на ухо, а второй раз – чтобы поцеловать.

– Твой был таким же несносным, когда ты ждала ребенка, Алекс? – спросила Касс, спустя несколько минут, едва мы остались в палате втроем.

– Ты еще легко отделалась. Диар пытался кормить меня с ложечки и лично надевал на меня носки в последние месяцы, потому что наклониться я уже нормально не могла, – обрадовала Алекс подругу.

Касс хмыкнула и задорно улыбнулась.

– Переживу.

– Ты бы отдохнула, – предложила я. – Устраивайся поудобнее, мы побудем рядом.

Сопротивляться Касс не стала. Сейчас, когда ее способность дала сбой, она превратилась в обычную женщину, и ей требовался отдых, чтобы восстановить силы.

Нам с Алекс спать, разумеется, не хотелось. Мы уже придумывали, чем себя занять, как на связь вышел Маркус. Попросил меня согласовать даты переговоров и утвердить товарные накладные, а Алекс – составить маршрутники.

Работа здорово отвлекла от всех непрошенных мыслей. Мы с Алекс ушли в нее и лишь дважды прерывались. Алекс звонила маме Диара узнать, как там дочка, а я ответила на сообщение Ренаты, обещая связаться с ней, как только получится.

К вечеру в палате появились все наши мужчины. Диар обнял Алекс, Шархат с невероятной нежностью, казалось бы, никак не сочетающуюся с этим мужчиной, поцеловал Касс и даже в этот не стал доводить целителя своими вопросами до полуобморочного состояния, а Маркус… Маркус, старательно скрывая усталость, прижал меня к себе и уткнулся лицом в мои волосы.

– Поехали домой, – предложил тихо.

И мы, попрощавшись, выскользнули из палаты. Спрашивать про дела не хотелось, потому что понимала, насколько Маркус вымотан этим днем. Он наверняка у него не в первый раз выдался таким, но все, чего мне хотелось, это обнять его и позаботиться о нем настолько, насколько получится.

– Кажется, наше первое нормальное свидание сорвалось, – неожиданно сказал он, разрушая тишину. – Простишь?

Я оторопело посмотрела на мужчину, не выдержав, улыбнулась.

– Заменим его на сегодняшний совместный ужин, – предложила я. – Готова поспорить, ты даже не обедал.

– Договорились.

Пока мы летели, с Маркусом еще несколько раз связывались через лиар лидеры Ариаты и сотрудники заповедника. Я набрала Ренату и рассказала ей о случившемся. Подруга искренне переживала и просила быть осторожнее. У самой Ренаты дела шли неплохо, и какое-то время мы просто обсуждали девичьи темы.

Жилой комплекс «Звездного ветра» возвышался над освещенным парком. Мы, не сговариваясь, вышли из флаера. Маркус чуть замедлился, тяжело задышал. Я остановилась. Ведь даже если спрошу, плохо ли ему, ни за что не ответит правдиво!

У входа он стал цепляться рукой за стену. Попыталась предложить свою помощь – и мужчина обжег меня таким взглядом, что в пору бежать и прятаться.

Возле двери квартиры он остановился и откинулся на стену, прикрывая глаза. Явно действовал откат после использования способностей.

Ввела код, открывая квартиру, и Маркус с трудом, но все же зашел сам.

– Я в душ, Ника. Долго не задержусь.

– Хорошо, – отозвалась я, с большим трудом сдерживаясь, чтобы не броситься следом и не помочь ему дойти.

Маркуса знатно шатало, и его силы, похоже, были на исходе.

Я вздохнула и отправилась на кухню. Приготовлю хотя бы простой ужин. В холодильнике и шкафчиках, куда я заглянула, нашлось немало запасов, и я, подумав, пожарила несколько мясных стейков и сделала овощной салат. Чай поставила заваривать, когда Маркус уже вошел на кухню.

Замер. Явно растерялся, потому что не ожидал меня здесь увидеть. Одетый в простые домашние брюки и белую футболку, с влажными волосами и пахнущий морским бризом, сейчас он был роднее некуда. Сердце замирало, неслось вскачь и наполнялось ненормальной нежностью.

Я поставила чайник на стол, вытащила из шкафчика кружки и покосилась на Маркуса.

– Давай ужинать, – предложила тихо.

Он ничего не ответил, лишь придвинул стул, помогая мне сесть.

Я машинально отметила, что мужчина хоть и держится на ногах, но его все еще бьет озноб.

– М-да… со свиданием сегодня не заладилось, и с ужином я тоже не преуспел, – вздохнул Маркус.

– Разве это имеет какое-то значение? – осторожно спросила я и подвинула ему тарелку с едой.

За ужином мы молчали, перекидываясь лишь несколькими фразами. Тишина не была давящей, скорее умиротворенной и немного напряженной, потому что Маркус точно держался из последних сил.

– Спасибо, Ника. Зайду за тобой завтра перед работой, ладно? – попытался ненавязчиво меня выпроводить этот несносный мужчина.

Я поднялась, убрала посуду и повернулась к нему.

В этот момент неожиданно погас свет.

– Так полагаю, Касс все же отпустили домой, – вздохнул Маркус, поднимаясь и на ощупь находя свечи.

Зажечь он их не успел, выронил, наткнувшись на меня, и я не стала медлить. Обняла его, прижалась и поцеловала. Самый верный способ уменьшить откат – это отдать душевное тепло, согреть сердцем и искренней заботой, что я и делала.

Маркус замер, выдохнул в мои губы и только потом ответил на мой поцелуй. Электрические заряды заплясали по коже, пробрались внутрь и напрочь лишили меня самообладания.

Сколько прошло времени, пока мы так взахлеб целовались, я не знала, но Маркус остановился. Тяжело дыша, вцепился в меня, как утопающий в соломинку.

– Не хочу причинить тебе хоть малейшую боль, – прохрипел он. – Ника, я сейчас с трудом себя контролирую.

Мужчину снова начал бить озноб, и я опомнилась, нашла свечи, зажгла их и посмотрела на Маркуса.

– Иди в спальню, я принесу тебе запасной плед.

– Ника… поставь на себя щит. Самый сильный, чтобы я не снял, – выдохнул он, опираясь рукой о стену.

Я выдохнула и ничего не ответила. Маркус развернулся и пошел по коридору. Едва он скрылся в спальне, как я отправилась искать плед. Нашла в шкафу в коридоре целых два, и все понесла к мужчине.

Маркус метался по постели, что-то рыкнул сквозь зубы, и в воздухе запахло грозой. Вспоминая, как происходило наше первое знакомство, я ойкнула и, не мешкая, забралась к нему под одеяло и накинутые пледы. Сразу же стало жарко, и я стянула комбинезон и прижалась к мужчине.

– Ты издеваешься? – простонал Маркус.

– Так мою заботу еще никто не называл, – возмутилась я.

– Уволю, если сейчас не уйдешь, – прохрипел он.

– Загадывай более реальные вещи, – прошептала я и поцеловала его в упрямый подбородок.

А после… Я даже не поняла, как это случилось, но Маркус впал в какое-то забытье, и все ментальные щиты, такие сильные и мощные, с него слетели. Я задохнулась от этого осознания, подскочила и поняла, что и мои щиты под действием его отката рухнули.

Реальность перевернулась, рассыпалась на искры, и я оказалась, как наяву в чужом воспоминании.

…Большой кабинет с мебелью из пород темного дерева. Она придавала солидности, подчеркивала статусность и делала помещение темнее. Не спасали даже световые кристаллы, светящиеся в специальных чашах, вделанных в стену.

На столе – стопка бумаг, надорванный конверт, из которого выглядывает обычный лист с именами. Это смотрелось безумно странно, потому что сейчас в ходу были голограммы, а не бумажные носители.

Я ощутила голыми ногами мягкий ворс ковра и сквозняк, шедший от двери.

Реальность то и дело менялась, обрастала все новыми деталями. Появились арочные окна и массивная чашка на небольшом столике, где-то вдали, но не в кабинете, а, похоже, в коридоре, пробили полночь часы, и только потом в помещении появилось двое мужчин. Оба хорошо мне знакомы.

Маркус, явно младше своих лет, одетый в тренировочный костюм, состоящий из серебристых пластин, с короткими волосами и сверкающими зелеными глазами. И его отец – Дайрус. В отличие от Маркус, на нем, как и в предыдущую нашу встречу, был надет деловой костюм. Черная рубашка наглухо застегнута, волосы стянуты в низкий хвост и перехвачены атласной лентой. Седины в них, как сейчас, не было.

– И ты рассчитывал, что я соглашусь? – раздался чуть приглушенный голос Маркуса.

– Почему бы и нет? – спокойно пожал плечами Дайрус.

– Ты это серьезно, отец? Зная, что ты всеми силами и средствами заставляешь одаренных ариатов работать на правительство, и к чему это приводит, разве мне остается какой-то выбор? Я не подпишу приготовленного тобой договора!

Дайрус сощурился, уставился на сына.

– Ты, видимо, не понимаешь, чего мне стоило выбить для тебя нормальные условия! У других ариатов, чей дар не уступает твоему, они в разы хуже. Для тебя сделали исключение, потому что я – советник одного из лидеров Ариаты, а ты смеешь возражать? Ты смеешь отказываться?

Я стояла, ни жива, ни мертва, не зная, как выбраться из чужих воспоминаний, но к моему счастью, голоса стали пропадать. Но и только! Я видела, как Маркус и Дайрус продолжают спорить, и все жестче и жестче, подбирая хлесткие слова, как снова услышала их разговор.

– Нет! Ты погубил немало достойных ариатов, отец! И я не стану подписывать договор, который заберет мою свободу окончательно и бесповоротно, только чтобы помочь тебе заполучить больше власти! – резко отрезал Маркус.

– Тогда ты мне больше не сын, – тихо и спокойно сказал Дайрус.

Раздался женский вскрик, и я обернулась к двери, где прорисовывался силуэт хрупкой женщины.

С красивыми темно-каштановыми волосами и зелеными, точь в точь, как у Маркуса, глазами, одетая в простое домашнее платье, незнакомка не могла быть никем, кроме как женой главы семейства и мамой моего ариата.

– Как ты смеешь так говорить! – возмутилась она.

– Не вмешивайся, Гатара. Сами разберемся, – резко ответил Дайрус. – Маркус уже давно не ребенок и судя по его словам, способен сам принимать решения. Взрослые, взвешенные решения, – с явной издевкой в голосе произнес он.

Маркус перевел взгляд с матери на отца, зацепился взглядом за конверт, из которого торчал лист с именами, и его взгляд стал яростным.

– Что ты сделал с семьей Рика? И как посмел обвинить его в том, в чем он не замешан? Куда пропала Лисса? И от чего умер Даниэль?

– Тебя это не касается! Речь сейчас идет…

– Меня не касаются смерти и пропажи на Ариате одаренных? – выдохнул Маркус. – Да я с ними учился, ввязывался в переделки, а теперь с каждым из них что-то случилось! Ты думаешь, я не понимаю, кто за этим стоит?

– Ты посмел считать мои мысли? – рыкнул Дайрус.

– Маркус, Дайрус! – окликнула мужчин Гатара.

Она видела, что они готовы сцепиться друг с другом.

– Их и считывать не нужно, чтобы увидеть правду! Но если понадобится, я считаю, сбив все твои щиты, и докажу твою вину!

В очередной раз вскрикнула Гатара, когда Дайрус ударил Маркуса, и тот упал на ковер. Вскочил моментально, превозмогая боль, и ударил по отцу ментальной волной. Она прошлась по кабинету, разнесла его в щепки. У Дайруса из носа пошла кровь, он держался руками за виски, но устоял на месте.

А вот Гатара схватилась рукой за грудь и медленно стала оседать у двери. Маркус опомнился моментально.

– Мама!

Крик мужчины разорвал возникшую тишину, и он моментально оказался рядом, но помочь женщине уже не смог. Она закрыла глаза и умерла прямо на его руках.

Меня же буквально выкинуло из чужого воспоминания, и я осознала, как по щекам бегут непрошенные слезы. Таким отчаянным был крик Маркуса в последний момент. Не удивлюсь, что он наверняка винит себя в произошедшем, хотя всего лишь отстаивал свои интересы и свою свободу. И та ударная волна не коснулась его матери. Я стояла близко и точно это видела! Надеюсь, Маркусу хоть кто-нибудь об этом сказал?

Я обняла мужчину, которого все еще бил озноб. Я не знала, чем еще смогу ему помочь. Просто быть рядом. И согревать его в ночь, когда прошлое все еще касается его своим темным крылом, усиливает последствие отката и не дает поверить в то, что он может быть счастливым.

Маркус Веэйрас

Больше всего на свете сейчас, когда я с трудом сдерживаю действие отката, хотел, чтобы Ника была как можно дальше от меня.

Но она не уходила. Игнорировала намеки и была рядом. И приходилось собирать остатки сил и гордости и добраться сначала до квартиры, потом до душа, а после – до кухни, где пахло… домом.

Последний раз это чувство возникало еще в юности, когда была жива мама. У нее оказалось хрупкое здоровье, и переживать ей не стоило, но она всегда находила и для меня, и для сестры возможность для улыбки и душевное тепло.

Сейчас на кухне, порхая бабочкой, находилась Ника. Я с каждым мгновением все сильнее и сильнее привязывался к ней. Еще немного – и наступит момент, когда я просто без нее не смогу.

Это как прилив, и его уже не остановить.

Да и надо ли?

Сейчас, несмотря на откат, и с трудом сдерживаемые щиты, я желаю ее так отчаянно, что почти не дышу. Молча ем, впитывая в себя ее заботу и тепло, каждый мимолетный взгляд, встревоженный и только мой, каждое случайное прикосновение, каждый вдох.

Это еще не та близость, которую так жажду, лишь одна из граней, самая важная – бесконечное доверие этой невозможной женщины ко мне.

И от этого хочется ее уберечь. Сейчас я не стабилен, опасен и… Все мысли обрываются, когда она в темноте делает шаг навстречу и находит мои губы. Касается их так, что позвоночник прорезает огненная молния, и мысли путаются.

Я теряюсь в ней. В своей Нике. Пальцы путаются в ее волосах, сердце стучит в ушах, и даже головная боль уходит и смиряется от ее присутствия.

И все же откат сильнее. Я с трудом добираюсь до спальни, теряю остатки сил и не могу сопротивляться тому, что меня ломает изнутри.

Ника оказывается рядом, не дает потеряться в этой болезненной темноте, и я проваливаюсь в забытье.