Глава шестнадцатая

Ника Лазарева

Лиаса из окон иллюминатора смотрелась небольшим сине-зеленым шаром. Она напоминала мне Землю, но никаких континентов на планете не было, лишь разбросанные острова. Даже странно, что здесь жила лишь одна раса. Учитывая водные просторы, я бы не удивилась существованию каких-нибудь русалов или кого-то разумного, способного жить под водой. Но в глубинах обитали по большей части чудовища, сродни динозаврам, и даже местные, по словам Маркуса, далеко не заплывали, когда отправлялись рыбачить.

Корабль знатно потряхивало, когда он стал опускаться на Лиасу, но приземление вышло удачным. Маркус лично проверил маскирующую защиту, которая появилась на транспортнике, едва мы оказались на орбите планеты. Отдал приказ никому из команды не покидать корабль, что-то коротко сказал капитану. И мы вышли наружу.

Небо, густо-фиолетовое, местами розоватое, с россыпями незнакомых звезд, заставило замереть и на время забыть, зачем я здесь.

В лицо ударил теплый ветер, швырнул пригоршню цветочных лепестков, и все стихло. Корабль стоял посреди джунглей, темных и наполненных звуками. Рычал вдали неизвестный хищник, кричали птицы, похрустывало какое-то дерево.

Маркус помог мне спуститься, проверил координаты и уверенно показал куда-то влево.

Пробирались мы медленно, прислушиваясь. И я, и он ощущали явную опасность, улавливали шорохи, но нападать на нас не спешили.

В лесу было душно и влажно. Видимо, уже успели скопиться испарения, и на космическом комбинезоне пришлось подключать функцию, позволяющую нормально дышать.

Прошел час или два, когда из темноты, с какого-то дерева, на Маркуса прыгнула кошка, похожая на земную пантеру. Черная, со светящимися голубыми глазами и двумя хвостами. Я не успела даже вскрикнуть и броситься моему мужчине на помощь, как Маркус несколькими точными ударами, вырубил животное.

Тут же зашипел, явно с трудом сдерживая ругательство, и отцепил одну из капсул, нейтрализующую яд.

– Она тебя ранила? – вспыхнула я от ужаса.

– У нее шерсть пропитана ядом, – отозвался он. – Не паникуй, Ника. Яд я нейтрализовал, а регенерация сделает свое дело за считанные минуты. Идем.

Чем дальше мы продвигались в лес, тем сильнее он менялся. Попадались огромные реликтовые деревья, увитые светящимися лианами, мелкие ручьи и одна шумная река, которую пришлось преодолевать с разгона и одним прыжком.

На нас еще дважды нападали какие-то хищники и огромная змея, но Маркус спокойно и уверенно справлялся с ними когда при помощи своей силы, когда – при помощи бластера. Сейчас мы находились в глубине острова, и беспокоиться, что наткнемся на местных, не приходилось.

Когда начало светать, мы устроились под ближайшим деревом, перекусили и снова отправились в путь.

Маркус все время оберегал меня, прикрывал собой и справлялся с любой грозившей опасностью раньше, чем я узнавала, что она вообще была. И страх неизвестности отступил окончательно. С этим сильным и уверенным мужчиной я была защищена, как никто другой.

Пока шли, я то и дело забывала обо всем на свете и самым наглым образом пялилась на его тело. В облегающем черном космическом комбинезоне, сделанной из ткани, напоминающей чешуйки, Маркус вызывал самые неприличные желания.

Нет, тут опасности кругом, а я думаю о том, как стянуть с него одежду и провести рукой по мышцам спины, коснуться губами кожи…

Когда я споткнулась, Маркус тут же обернулся и подхватил меня, прежде чем я упала.

– Устала? – спросил, даже не подозревая, что одно его прикосновение и этот встревоженный голос просто разносят вдребезги все мое самообладание.

– Я в порядке, – выдохнула в ответ и решительно отпустила его руку.

Надо сосредоточиться, не думать о всяких глупостях, просто идти и прислушиваться.

Подумала я об этом вовремя, так как на нас в очередной раз напали какие-то дикие собаки. Я тут же поставила щит и на себя, и на Маркуса, который уже начал отстреливаться из бластера. Встала к нему спиной, вытаскивая оружия, вдохнула и принялась за дело.

Когда часть стаи была уничтожена, а остальная, поскуливая, разбежалась, я убрала бластер, вытирая рукой мокрый лоб.

И мы, убедившись, что все в порядке, пошли дальше. Я кусала губы, жалея, что нет возможности держать щит постоянно, он требовал определенных усилий, и решила, что сделаю тренировки по его созданию, основными. Главное добраться до пещер и после выбраться из них.

К морю мы дошли во второй половине дня. Только что казалось мелькали тропики, и вдруг загрохотала вода. Шум волн, набегающих на песок и разбивающиеся о скалы, ни с чем нельзя было спутать.

Сине-зеленый, с легким фиолетовым отливом океан так и манил к себе. Похоже, какие-то существа делали его цвет именно таким. Других объяснений этому не имелось.

Маркус осмотрел побережье, запустил голограммы с лиара и быстро нашел место, где располагались пещеры.

– Отдохни, Ника. Мы почти сутки на ногах, надо взять передышку.

– А ты?

– Я более вынослив, чем ты, – улыбнулся Маркус.

– Давай лучше поспим по очереди, – нашлась я, с трудом сдерживая зевок.

– Давай, – согласился он. – Ты первая, – улыбнулся, усаживаясь рядом со мной на песок.

Мне показалось, я едва закрыла глаза, а уже пора вставать. Маркус по-прежнему сидел рядом.

– Ты почему меня раньше не разбудил? – возмутилась я, взглянув на часы.

– Я отдохнул, Ника. Один из моих сотрудников создал щит, аналогичный тому, что умею делать я. Держится он, правда, недолго. Ему требуется зарядка, но на несколько часов нам хватило.

Я покосилась на мужчину, подозревая, что меня самым беспощадным образом обманывают, но выяснять отношения с ним прямо сейчас не стала, потому что начался отлив. Морское дно обнажалось, и там, где была лишь вода, показались куски скал.

Вулканическая порода пестрела щелями и дырами, и Маркус, не дожидаясь, когда вода уйдет целиком, отправился искать вход в пещеры.

А я шла и думала, как непросто, получается, добыть эти кристаллы. И тем не менее, они попали на Ариату. Значит, действительно, для того, кто за ними отправлялся, они того стоили.

Наконец, дно полностью обнажилось, и Маркус замер возле темного входа в глубину пещеры. Слева на скале была сделана отметка, подозреваю, кем-то из ученых, изучавшим эти места.

Мы зажгли фонари поярче и, не сговариваясь, вместе шагнули в глубину пещеры. Пахло сыростью, водорослями и чем-то сладковатым. Пещера, в которой мы оказались, была небольшой, сплошь покрытой гроздьями ракушек.

Мы нырнули в следующий проход и замерли. Свод поднялся и расширился, и даже при свете наших фонарей невозможно было определить, насколько велика эта пещера.

Кругом стояла невероятная тишина, и сквозь толстые стены теперь не доносилось даже звука моря.

Мы прошли дальше, и перед нами возникли базальтовые столбы, сделанные самой природой. Они напоминали колонны, и создавалось ощущение, будто мы находимся в каком-то невероятном величественном зале самого удивительного дворца на свете.

Над головой стали вспыхивать огни, видимо, там находились какие-то морские обитатели, и огненные искры теперь пронизывали пещеру, преображая ее. Сказочный мир, спрятанный так глубоко под водой, где почти никто не бывал.

Какое-то время мы просто стояли и любовались, но после пошли дальше.

– Как далеко тянутся пещеры? – спросила я Маркуса, с трудом отрывая взгляд от переливающихся стен.

– До конца их так и не исследовали. Полагают, точно до середины острова. Но нам настолько далеко заходить не придется.

Одна пещера сменялась другой. Какие-то были самыми простыми, темными и узкими, но большая часть заполнялась кристаллами. Самыми разными – прозрачными и сине-зелеными, алыми и розоватыми. Они блестели в свете наших фонарей, завораживали… Пробирались мы с Маркусом осторожно, не желая пораниться и оступиться.

И через некоторое время вышли к подземному озеру. Вода была спокойной и темной, и абсолютно не внушала доверия.

– Придется плыть, – сказал Маркус, осматривая стены, у которых не было ни единого выступа, чтобы перебраться как-то иначе на другую сторону.

– Жаль, никто из ученых не додумался оставить лодку, – пошутила я, подходя к воде.

– Предлагаю тебе плыть первой, я накину на тебя щит, – серьезно заметил Маркус, – а после тоже самое сделаешь с другого берега ты.

Это было разумное предложение, и я кивнула. Старательно пыталась унять бешено колотящееся сердце и чувство невероятного страха. Интуиция давала знать, что вода совсем не так тиха, как кажется. Это был тот самый момент, когда я пожалела, что вовсе не термокинетик. Заморозила бы воду – и делу конец. Да что-то подсказывало мне, что это не поможет. То, что навевала вода, страшило до жути.

Тем не менее, Маркусу я доверяла, и когда он накинул на меня защиту, вошла в озеро. Вода оказалась ледяной, и я порадовалась, что защитный костюм не даст замерзнуть.

Размеренными гребками поплыла к противоположному берегу, сосредотачиваясь только на цели и вдохах и выдохах, и незаметно добралась до нужного места.

Выбралась, отдышалась и потянулась к Маркусу, накидывая на него свою защиту.

Пещера слабо освещалась нашими фонарями, и вода по-прежнему была тиха и темна, когда по стенам пошел странный шорох. Я лишь на мгновение обернулась, чтобы спастись от удара какой-то мелкой зубастой пакости, размером с небольшой мяч, и разнести ее ударом бластера, когда пришла настоящая беда. Моя защита на Маркусе исчезла. Я попыталась восстановить ее, но ничего не вышло. И страх обжег сердце, приковал к месту.

Маркус был на середине озера, вода которого пошла кругами. Я не успела даже крикнуть, как из глубины взметнулись шупальца. Мужчина сориентировался быстро, раздались звуки выстрелов, рокот воды усилился, посыпались камни. Скала частично обрушилась в том месте, куда попал разряд бластера, и из воды показалась голова огромного красного спрута.

Щупальца с присосками целились в Маркуса, и я зарядила бластер. Маркус отбивался острым длинным ножом, вытащенным из запасников костюма. Видимо, его сила тоже не действовала. Я стреляла из бластера, чувствуя, как подрагивают руки и опасаясь попасть в Маркуса. Дважды щупальца осьминога ударили о берег, где находилась я, обрушивая скалу и пытаясь добраться до меня.

Маркус что-то кричал, но звуки, отдаваясь от гулких сводов пещеры, тонули в шуме. Чудовище ревело, Маркус то появлялся, то скрывался под водой. Я снова бросилась в озеро, но в очередной раз меня откинуло щупальце.

Больно ударилась о скалу, и когда поднялась, и осьминога, и Маркуса уже не было на поверхности. Я бросилась в воду, нырнула, и в кромешной тьме, забыв обо всем на свете, заметалась, разыскивая мужчину.

Вынырнула, вдохнула воздуха и снова рванула на глубину. Битва все еще шла. Пульсировали удары бластера, Маркус то и дело использовал свою силу, перемещаясь. Хотя под водой мгновенные перемещения были почти невозможны.

Я вытащила бластер, увернулась от щупальца и выстрелила в осьминога. Одновременно Маркус каким-то невероятным образом при помощи телекинеза отлепил кусок скалы и обрушил его на чудовище.

Не знаю, что здесь была за вода, какие вещества в ней находились, но когда скала и заряд бластера встретились и обрушились на морское чудовище, под водой произошел взрыв. Нас с Маркусом разметало в разные стороны волной, и перед глазами пошла темнота.

Задыхаясь, я попыталась из последних сил вырваться наружу, как почувствовала, что меня подхватил Маркус. Как мы добрались до берега, я не помню. Очнулась, когда мужчина делал мне искусственное дыхание. Перевернулась, позволяя воде выйти из меня и тяжело задышала.

А после, забыв обо всем на свете, бросилась к Маркусу и сжала его в своих объятьях. Меня трясло, по щекам катились слезы, и никакие способности третьего уровня не помогли психологически выдержать то, что я сейчас пережила.

– Ника… – простонал Маркус.

– Я чуть тебя не потеряла! – взвыла я и расплакалась, уткнувшись в его плечо.

Мужчина окаменел, словно не знал, что ему со мной теперь делать, обнял еще крепче.

– Это я тебя чуть не потерял. Чуть с ума не сошел от страха за тебя. Чуть…

– И я…

Договорить мы не успели, потому что своды пещеры задрожали, посыпали скалы, и по озеру стала подниматься волна. Вскочили и рванули прочь из пещеры. И откуда только силы взялись?

За спиной стоял жуткий грохот, похоже там все рушилось из-за случившегося взрыва. Мы промчались через десятка два пещер, прежде чем остановились.

Просто дальше бежать было некуда. В дальнем углу пещеры оказался водопад. В каменную чашу падала вода, создавая небольшую заводь, а дальше превращалась в чистую прозрачную реку. На дне блестели кристаллы и плескались мелкие серебряные рыбки. Свет от наших фонарей падал на своды и создавал иллюзию их прозрачности. Но самым невероятным было, что под ногами росла голубоватая трава с белыми и фиолетовыми цветами.

– Хм… Выхода, конечно, отсюда нет. Придется возвращаться и искать. Или на худой конец пробивать снова стену бластером, что не очень-то безопасно, зато… здесь тихо и красиво, – выдал Маркус.

Его голос вернул меня в реальность. Я вдруг осознала, что обрушилась всего одна пещера, и можно было пробежать две-три, а я мчалась, не замечая от страха ничего вокруг, и Маркусу ничего не оставалось делать, как следовать за мной.

– Прости, – покаялась я.

– Поверь, лучше уж так, чем совсем не выпускать страх наружу, – заметил Маркус.

В голосе звучала едва заметная тревога, по большей части за меня.

Мой удивительный мужчина едва не погиб в схватке с гигантским спрутом, но волновало его только мое самочувствие!

И все страхи и сомнения разом ушли. Осталась лишь любовь. К этому сильному и невероятному мужчине. Огненная, сносящая любые преграды, окончательно изменившая и определившая мою жизнь.

Я вскинула голову и моментально сократила расстояние между нами.

Он еще не догадывался о моих чувствах, лишь внимательно оглядывал меня, переживая, что регенерация могла не подействовать. В глубине зеленых глаз таился пережитый за меня страх и что-то запредельно ласковое.

И тогда я сделала то, что так давно собиралась. Разрушая окончательно все барьеры из сомнений, встала на цыпочки, беспорядочно целуя мужчину везде, куда могла дотянуться. Маркус приподнял меня, подхватывая под ягодицы, и наши взгляды встретились.

– Ника… что ты… творишь? – прохрипел он, бешено сверкая глазами.

– Окончательно схожу по тебе с ума? – предположила я, и Маркус вздрогнул.

В какой-то момент, похоже, собрался отпустить меня и отстраниться, но я не позволила. Обхватила его лицо руками и жадно поцеловала, вкладывая в это прикосновение так много всего – от нежности до ненормальной потребности быть с ним. Быть его.

– Ника, – прошептал он в мои губы. – Я и так уже почти потерял контроль и сдерживаюсь с трудом.

Я на миг оторвалась от своего увлекательного занятия – целовать его лицо и шею, ласково зарываться пальцами в волосы и, шалея от собственной смелости, пропадая в зеленой бездне его глаз, ответила:

– И не надо. Хочу быть твоей.

Снова поцеловала, не давая Маркусу опомниться. Он рыкнул, обрывая прикосновение, не давая возможности мне надышаться им, моим мужчиной.

– Только не говори, что ты этого не хочешь. Быть моим. Только моим.

– Да я и так уже твой. С того самого первого взгляда, – отозвался он.

– Тогда не медли, – прошептала я, смотря в его глаза, пропадая там навеки.

– Уверена? – прошептал он, почти касаясь моих губ, согревая их дыханием.

– Да.

И больше слова нам стали не нужны. Наши губы встретились, обожгли друг друга. Задыхаясь, но не в силах остановиться, мы целовались, пока по телу не разлилось пламя.

Маркус по-прежнему держал меня на весу, но теперь целовал не только губы, но и лицо, шею, впадинку у груди. Рыкнул довольно и как-то предвкушающе, от чего по телу прошлась волна дрожи, опустил меня на землю.

Я даже растерялась от неожиданности.

– Если ты сейчас попробуешь отступить и скажешь, что передумал, я тебя покусаю, – выдала я, чувствуя, как горю уже вся.

И это просто от его поцелуев и предвкушения.

– Даже не надейся. На сегодня сила моей воли исчерпала свой лимит, – заявил этот невероятный мужчина.

Посмотрел на меня глазами жадного хищника и вдруг сказал:

– Разденься сама.

Что?

– Для меня, Ника. Пожалуйста. Меня так давно одолевает эта фантазия, что пора воплотить ее в жизнь. О своих рассказать мне не хочешь?

Я вспомнила, как пялилась на него в лесу, чувствуя, как жар приливает к щекам. И потянулась к застежке на космокомбинезоне. Молча, не сводя с Маркуса глаз.

– И ты разденься, – шепотом попросила я.

Есть в этом простом действии – обнажаться перед своим мужчиной, что-то сакральное и абсолютно запредельное. Когда каждый обжигающий взгляд бьет в тебя безжалостным чувственным током, дыхание сбивается, и тело переполняет пламя.

Я не смотрела на себя, лишь на Маркуса. Ловила его взгляды, забыв про всякий стыд, рассматривала и изучала его тело глазами. Сильные мышцы, мужские изгибы. И когда поняла, что желаю ощутить их руками и изучить губами, оказалась прижата к Маркусу.

Нас словно пронзила молния, и когда мужчина подхватил меня и понес в гущу цветов, таких мягких и с совершенно тонким ароматом, я просто подчинилась. И мы сорвались окончательно, целуясь и лаская друг друга. От чувственных прикосновений Маркуса, таких умелых и осторожных, я выгибалась и стонала. Иногда он замирал, нависая надо мной и вглядываясь в мое лицо. Кажется, желал убедиться, что мне не больно, и я по-прежнему желаю его.

Огонь плескал через край. Я окончательно потеряла голову, обхватила мужчину ногами. И боль все же пришла, резкая и выбившая из груди последний воздух. Как ни пытался Маркус, зацеловавший меня до невменяемого состояния, уйти от этого не получилось. Но вместе с этим внутрь ударила шальная хмель, растеклась лавой по венам, переполнила.

– Я так люблю тебя, – прошептала, когда Маркус замер, и погладила каменные под моими пальцами мышцы. – Как никого на всем белом свете. Люблю.

– Больше не смогу без тебя жить, – услышала в ответ слова моего мужчины.

Он еще не готов сказать это свое «люблю», потому что слишком часто слышал «нет» от тех, кому был готов доверить сердце. Но я подожду. И своими чувствами смету его тревогу и сомнения.

Нашла его губы сама, охнула, когда Маркус осторожно задвигался, и окончательно пропала в моем мужчине. В сбившемся дыхании и стонах, в огне его губ и рук, в каждом движении. И когда мир погреб меня под собой, рассыпаясь до звезд, на краю сознания услышала ответный мужской стон.

Я приходила в себя медленно, ощущая, как Маркус целует и ласкает мое тело. И со стоном откликнулась, выгибаясь в его руках.

– Больно? – тут же встревожился он, заглядывая в мои глаза.

И я забыла обо всем на свете.

– Ника? – на грани паники прошептал он.

Провела пальцами по его телу, и мужчина тяжело задышал.

– Светлая моя, сумасшедшая девочка, – прохрипел, не сводя с меня глаз. – Как же долго я тебя ждал.

Я не ответила, не нашла нужных слов, потянулась за очередным поцелуем. И забыла про всякий стыд, когда от наших откровенных ласк, кричала в его губы.

Никогда не думала, что близость с мужчиной может быть такой. Что можно так вообще кого-то хотеть. И не только телом, каждой его клеточкой, но и сердцем. Тянуться душой, согревать и отдавать себя всю, и любовь, и нежность, и жар, получая в ответ еще больше.

Я так и уснула в объятьях моего мужчины. Теперь точно моего, потому что я ни с кем не намерена им делиться. Никому не отдам. Никому…

Проснулась отдохнувшая и бодрая. Регенерация сделала свое дело, и в теле не чувствовалось даже ломоты. Нашла глазами Маркуса, все еще обнимающего меня, улыбнулась.

– Я люблю тебя, – сказала снова, потому что сдерживать рвущиеся из меня слова не было никакого желания.

Выдохнул, немного растерянно приподнялся и ласково погладил по щеке.

– Позволишь помочь тебе вымыться? – спросил он, не сводя с меня глаз.

– Вода холодная, – поморщилась я.

Маркус издал смешок.

– Там внизу какие-то подводные источники, и она вовсе даже не ледяная, – заметил он, вытаскивая из моих запутанных волос, цветы.

Я кивнула и только сейчас, кажется, поняла, что в пещере вовсе не холодно. Забралась в воду, позволяя Маркусу меня вымыть и тихо тая в его руках от каждого прикосновения и поцелуя.

Маркус вдруг развернул меня к себе, на его лице играла шальная улыбка.

– Что? – не поняла я.

– Ничего не чувствуешь? – приподнял он брови, по-прежнему со смешинками во взгляде смотря на меня.

И от этого снова внутри разгоралось пламя, и хотелось вернуться на поляну и повторить все, начиная с самого начала.

Маркус улыбнулся еще шире, наклонился к моим губам и прошептал:

– У тебя все щиты исчезли.

– Что? – поразилась я и тут же поняла, что он прав.

А я даже не заметила! Так увлеклась Маркусом, что совсем потеряла разум.

– И как давно? – стремительно краснея, поинтересовалась я.

– С того момента, как стала моей, – невозмутимо ответил он.

И в памяти сразу всплыл этот пикантный момент, такой горячий, такой желанный… На миг прикрыла глаза и осознала, что я своих чувств не боюсь. Да, они есть. Да, Маркус о них теперь знает. Да, я таю от его рук и губ. И схожу с ума. И да, хочу повторить не раз нашу близость.

Встретилась с ним взглядом, в котором плескалась ненормальная нежность напополам с желанием.

– Зато ты теперь точно уверен, что нужен мне.

– Ника… разве я сомневался в тебе? – покачал он головой. – Я переживал, что просто разрушу твою жизнь.

– Выдумаешь тоже… – фыркнула я.

– Ты посмотри, какой я…

– Сильный, смелый, самый желанный и самый лучший? – улыбнулась я.

– Ты невозможна.

– Маркус, я никогда не считала тебя чудовищем. И не потому что у меня тоже способности третьего уровня, а потому что за каждого из нас говорят наши поступки. Мужчина, который защищает мир от зла, раз за разом рискуя собой, спасает мою жизнь и готов броситься на выручку тем, кто нуждается, никак не может быть монстром, – уверенно заявила я. – И да, я люблю тебя именно таким, какой ты есть. Искренне. Всем сердцем.

На какие-то мгновения он замер, а после его губы скользнули по шее, оставили дорожку поцелуев. Похоже, словами выразить все то, что Маркус, чувствовал, у него пока не получалось.

Я запрокинула голову, чувствуя, как пьянею. Вцепилась в его обнаженные плечи. Маркус подхватил меня, и я спиной ощутила шершавый камень.

– Что ты со мной делаешь, Ника?

– Кажется, ты уже об этом спрашивал.

– Ника…

– Отвечаю. Сейчас я самым наглым образом соблазняю своего любимого менталиста. Хотя… это еще вопрос, кто кого, – хмыкнула я, в очередной раз пропадая в своем мужчине.

Маркус Веэйрас

Осознание, что Ника, едва не погибла, бросаясь меня спасать, вышибает почву из-под ног и почти лишает разума. Она, похоже, даже не слышала, как я кричал, чтобы оставалась на берегу. И от страха за нее, рыдающую на моем плече, я не знаю, что делать. Сейчас я растерян и абсолютно беспомощен.

Обнимаю Нику сильнее, проникаюсь ее теплом, заставляя себя осознавать, что она жива и со мной. И дикий, первобытный страх мужчины за свою женщину медленно и неохотно отступает.

Все, пока я держу ее в своих руках, теряет в этот миг смысл. Чужие интриги, враги, подводные чудовища. Я осознаю, что без нее не смогу жить. Теперь не смогу. Между нами даже не было столь желанной близости, а я уже намертво привязан к этой женщине, как ни к кому во всей Вселенной.

Полная бездна. Бесповоротная.

И когда мы оказываемся в пещере с водопадом, с трудом сдерживаюсь, чтобы не сделать ее своей прямо здесь и сейчас. Ника наверняка напугана, ей необходим отдых и возможность прийти в себя, но все мои доводы рушатся, когда она начинает беспорядочно меня целовать.

Непостижимая женщина!

Я теряюсь от ее слов, прикосновений и поцелуев. От моего самообладания совсем ничего не остается, о чем я ей и сообщаю, и в ответ получаю ее «хочу быть твоей». Я пытаюсь не спешить, дать ей последнюю возможность сбежать, вспоминаю свою давнюю фантазию и… Сдаюсь.

Я не могу больше сдерживать те чувства и то жадное желание, что рвутся наружу. Смотрю на нее, изучаю взглядом, предвкушая, как прикоснусь к ней губами и руками. Есть в этом процессе взаимного раздевания друг перед другом что-то ненормальное и абсолютно сносящее все щиты.

У Ники нет опыта в соблазнении, но каждое ее, казалось бы, простое действие заводит меня все сильнее.

Я все еще стараюсь действовать медленно, чтобы прочувствовала, но когда она так искренне стонет в моих руках, страсть побеждает. Я срываюсь, целую и ласкаю ее губами и руками, заставляя выгибаться, схожу вместе с ней с ума. Открытый, распахнутый перед ней, весь напоказ… Я просто не могу быть с ней другим, лишь настоящим. И при этом каким-то чудом удерживаюсь на краю, ловя ее желание, опасаясь причинить боль.

И все же первое проникновение получается не таким мягким, как хотелось бы. Я напряжен до предела, замираю, готовый, что сейчас оттолкнет, но Ника шепчет свое «люблю» и навсегда переворачивает мой мир.

– Больше не смогу без тебя жить, – сознаюсь я.

Это почти равносильно признанию в любви, но пока я не могу произнести это столь желанное для Ники слово.

Люблю.

Я тону в ощущениях, чувствах, нашем совместном огне и ее мыслях… У Ники напрочь слетели все щиты, и ее эмоции разом ударяют в меня, вышибая воздух и последние капли самообладания.

Когда прихожу в себя, с трудом дышу и смотрю на нее, не в состоянии оторвать взгляда. Ищу в ее мыслях сомнения, сожаления, да что угодно… Но нахожу лишь любовь. Невероятно сильную, огромную…

Я снова теряю слова, забываю их и выплескиваю свои чувства в ласках. Она засыпает в моих объятьях, не переставая думать обо мне.

Самая прекрасная, самая любимая, единственная моя женщина.

Моя… Я примерился к этому слову, чувствуя, как теплом по каждой клетке растекается невероятное счастье.