Глава семнадцатая

Ника Лазарева

Когда мы все же остановились, каким-то чудом, не иначе, потому что разорвать объятий все никак не получалось, Маркус принялся меня мыть. К тому моменту я так расслабилась, можно смело сказать, захмелела, что потеряла всякое стеснение.

– О чем ты думаешь, когда так мечтательно улыбаешься? – поинтересовался Маркус.

Я хмыкнула. Мои щиты уже вернулись, и я даже порадовалась, что открыта лишь во время близости. Это, оказывается, очень непросто, когда кто-то читает твои мысли и знает все чувства и эмоции до мельчайших подробностей.

– Ника… – протянул он, расчесывая пальцами мои спутанные волосы.

– Скажем так… Осознание, что один удивительный мужчина наконец-таки мой, сводит с ума, – созналась я, отмечая, что Маркус замер.

– Хм…

Сейчас мой ариат совсем не похож на себя. Практически целиком открытый, такой, каким его буду знать лишь я. И все еще растерянный и оглушенный произошедшей между нами близостью. Тем, что мы все же сделали этот шаг. Вместе.

Какое-то время он просто помогал мне, промывая волосы, а я лежала на воде и любовалась им. Ни о чем не думая. Ни о чем не мечтая. Ни заглядывая в будущее. Просто позволила себе насладиться каждым этим мгновением.

Взгляд случайно зацепился за водопад, и что-то блеснуло слева под струями.

– Ника, что не так? – спросил Маркус, поймав перемену в моем настроении.

– Мне кажется, там за водой что-то блестит. Наверное, тоже кристаллы.

– Сейчас проверю, побудь пока тут.

Дождался, когда кивну, и быстрыми мощными рывками добрался до водопада и смело нырнул. Прошло всего несколько минут, когда Маркус появился снова.

– Ты не представляешь, как нам повезло! За водопадом находится проход, а следом – пещера со скальными рисунками, которые мы ищем.

– Да ты что! – поразилась я.

– Выбираемся, одеваемся, берем оружие и ныряем, – распорядился Маркус, становясь собранным и деловитым.

Правда, пока я проделывала все вышеперечисленное, он почти не сводил с меня глаз и тяжело дышал.

– Мне безумно мало того времени, что я провел с тобой, – сознался, едва мы вновь подошли к воде.

– Ничего, вот вернемся на корабль и наверстаем, – пообещала я, предвкушая.

Маркус притянул меня к себе и коротко поцеловал в губы.

– Договорились, – прошептал так, что по позвоночнику прошлась огненная волна, сжигая все разумные мысли.

Вода немного охладила пыл, я сосредоточилась на деле, а когда оказалась у водопада, нырнула первой. Маркус пообещал подстраховать.

За струями действительно оказался небольшой коридор, метра в три. Достаточно просторный и высокий, чтобы спокойно пройти его и оказаться в пещере. Оказаться и замереть от красоты, которая здесь была.

Прозрачные кристаллы закрывали собой практически все пространство. Они свисали гроздьями с потолка, покрывали пол и стены. По поверхностям играли блики от наших фонарей, создавая причудливую игру света и теней. Часть кристаллов как будто светились, часть просто мерцали острыми холодными гранями. В этом безмолвном царстве, настолько заброшенном и так непредсказуемо найденном, царила тьма и холод. Несмотря на то, что комбинезон не пропускал влагу, я поежилась, ощущая себя весьма неуютно.

Тянуло сыростью и легким морозцем, что никак не вязалось с тем, что я видела. Сбежать бы отсюда по добру по здорову, но только эта пещера поможет приблизиться к разгадке кристаллов, из-за которых столько бед.

– Дальняя стена с рисунками, – сказал Маркус, вглядываясь вдаль. – Будь осторожна, не нравится мне это место. Чем быстрее его покинем, тем лучше.

Я кивнула, пропуская мужчину вперед. Сама пробиралась за ним следом. Двигались мы медленно. И памятуя про свойства кристаллов, когда в них попадает кровь, старались ни в коем случае не пораниться.

Наконец, показалась дальняя стена. Она выглядела странно, по сравнению со всей той пещерой, где мы находились. Словно кто-то соскабливал с нее кристаллы, освобождая пространство и расписывал алой краской камень.

Когда мы добрались до места, я нервно дернулась. У стены лежал скелет. Одежда на нем давно истлела, а вот череп и кости сохранились в этом месте, похоже, навечно.

– Кто это может быть?

– Полагаю тот, кто ценой своей жизни оставил это послание, – кивком показал Маркус на стену.

Отступил на шаг и склонил голову, прижимая руку к сердцу, отдавая дань уважения и памяти. Я повторила его жест, чувствуя, как по коже идет мороз.

Все во мне буквально вопило, что надо бежать и прятаться. Просто то зло, что таилось в этих кристаллах, все еще живо. И оно столь ужасно, что этот неизвестный отдал жизнь, рисуя послание для потомков собственной кровью.

Пока я осознавала это, Маркус вглядывался в рисунки и символы. Я не разбиралась в древних языках, но мой ариат, кажется, вполне способен удивить меня этим знанием. Чем дальше он продвигался, тем больше хмурился и сжимал кулаки.

– Ты понимаешь, что здесь написано? – шепотом спросила я, когда он замер и уставился в абсолютно пустую стену.

– Да.

– А откуда ты знаешь древние языки?

– Моя мама специализировалась на них и многому учила и меня. Конечно, мои знания не так как глубоки, как были у нее, но разобрать нарисованное и написанное я смог.

– Не утешительно?

– Нет. Сейчас сделаю на лиар снимки и расскажу.

Я решила последовать примеру Маркуса. Заодно и пещеру запечатлела, и кристаллы. Мало ли, где это может пригодится.

Маркус возился дольше, но я не отвлекала его и просто ждала.

– Раньше, когда ландшафт планеты был иной, эти пещеры оказывались постоянно скрыты морем, – Маркус показал на рисунок, свидетельствующий об этом, и еще раз вгляделся в символы. – Но однажды на планету Лиасу упал огромный небесный камень, я так полагаю, астероид, и изменил все. Большая часть материка ушла под воду, появилось множество островов, и один из жрецов, поклоняющийся морскому богу, однажды нашел эту пещеру с камнями.

Я покосилась на скелет, и Маркус грустно вздохнул, подтверждая, что это и есть тот самый жрец.

– Какое-то время племя, живущее на острове, считало, здесь живет морской бог. Они и сейчас, похоже, так думают, раз сюда не заглядывают. Тогда же решили, что кристаллы – его подарок людям. Камни были красивыми и служили на острове чем-то вроде денег, – пояснил Маркус. – Самые удивительные из них превращали в украшения. Даже корона местного вождя, – мужчина показал на очередной рисунок и символы, – сделана из кристаллов.

– И они оказывали на племя воздействие?

– Нет. Пока не соприкасались с кровью. Хардий же иначе не активируешь в кристалле. Однажды вождь порезался о кристалл и потерял разум. Увы, пояснений, почему это произошло, нет. Подозреваю, камень каким-то образом смог пробудить у него ментальные способности, а закрыться вождь не смог.

Маркус прошел дальше.

– Несколько лет кристаллы изучали и выяснили, что если окунуть камень в кровь сначала одного человека, в данном случае, вождя, а после в своей крови камень искупают его поданные, то они становятся полностью ему подчиненными. Рабами без воли, готовые на что угодно.

За кристаллы начались войны, и в какой-то момент они просто стали заканчиваться. Эта пещера на острове – последняя, где они сохранены. И жрец, отдавший свою жизнь, счел нужным предупредить потомков, которые могут случайно на нее набрести. Он, кстати, и вход завалил, чтобы никто не смог пробраться внутрь, но, видимо, морская вода нашла щели.

Голос Маркуса затих, и я с ужасом думала об информации о кристаллах.

– Маркус, получается, кристаллы не просто подавляют ментальные способности, это лишь их малая функция, а контролируют чужой разум?

– Да. Полагаю, это так. Скорее, блокировку вызывает нахождение камня внутри человека.

Сердце ушло в пятки, по спине прошелся мороз.

– Надо уничтожить их все и…

– Вряд ли это возможно, – раздался из темноты, окружавшей нас, мужской голос.

Я даже не успела понять, что это отец Маркуса, обернуться, как к затылку прижалось холодное дуло бластера.

Замерла, чувствуя, как от страха не могу нормально мыслить.

Маркус смотрел прямо на меня, и паника начала отступать. Выровняла дыхание, сосредоточилась. Если из этой ситуации есть выход, мы его найдем.

Судя по едва уловимым шорохам, из темноты вышли еще люди, одетые в космокомбинезоны и вооруженные до зубов. Рассредоточились, держа меня под прицелом, но абсолютно ничего не предпринимая, чтобы напасть на Маркуса.

– Отпусти ее, Дайрус, – спокойно сказал он, но в пещере эти слова прозвучали громко и угрожающе.

– Щенок все же вырос и превратился в пса, даже показывает мне зубы, – хмыкнул отец Маркуса. – Но ты забываешь, что против волка тебе не выстоять!

– Что ты хочешь?

Вопрос в лоб, открытый и честный.

– Чтобы ты наконец перестал стоять на моем пути! – прозвучало зло и жестко. – Из-за тебя одного годами рушатся все мои планы по захвату власти! Сначала ты просто вмешивался, когда я искал одаренных ариатов с третьим уровнем способностей, затем – стал переманивать их себе, а теперь ввязался в дело, которое тебя совсем не касается!

Голос Дайруса перешел на рык, но Маркус никак не отреагировал. И не двигался с места, понимая, что любое его движение может спровоцировать мою смерть.

– Это ты устроил взрывы в резиденции? – неожиданно спросил Маркус.

– И что теперь?

– Зачем? Ты искал список, о котором говорил тот несчастный, что умер при последнем взрыве на руках у Ники? В то, что ты пытался совершить нападение на лидеров Ариаты, не особо верится. Правителей в резиденции даже не было. Да и сдается, для их уничтожения у тебя имелись другие способы, более простые.

– Список… Этот доходяга сам подписал себе смертный приговор, когда попытался выдать мою тайну. Каким-то образом он обошел полное подчинение и выкрал список с теми, кто подчинялся мне, а следом захватил и тот лист, где находились имена одаренных ариатов.

Я припомнила, что мужчина шептал про какие-то имена. Явно собирался обратиться за помощью. Может, пришел какой-то момент просветления или ослабла связь, и он смог ненадолго вырваться из-под власти кристалла, из-под власти Дайруса. А когда кристалл снова начал действовать, решил умереть, но не сдаться.

Что-то подсказывало, эта моя догадка верна.

– Что касается лидеров… С ними бы я справился и без взрывов, здесь ты прав. Но тяжело прийти к власти, когда народ тебе не доверяет. Убей я лидеров планеты, началась бы смута, и ариаты со способностями бросились бы на защиту населения, и долго бы я не продержался.

– Проще устроить взрывы, заявив, насколько беспечно правительство, подбить клинья к одаренным и взять под контроль всех, кого невозможно переманить на свою сторону? – спросил Маркус, старательно сдерживаясь из последних сил.

– Верно. Хоть здесь ты увидел правду.

– И тебе нужны эти кристаллы, способные на подчинение чужого разума.

Отец Маркуса промолчал.

– Как ты вообще о них узнал? – спросил он, по-прежнему не сводя глаз с бластера, приставленного к моему затылку.

– Твоей матери однажды попался древний свиток.

Маркус скрипнул зубами.

– Она долго возилась с ним, разбиралась… И так уж случилось, что поделилась со мной своей тайной, – раздался странный смешок Дайруса. – И я отправился на поиски. Признаться, это оказалось легче, чем я рассчитывал. И когда вытряс из местных жрецов, все еще хранивших предание, как использовать кристалл, ввел его себе внутрь.

– Зачем, если достаточно капли крови?

– Капли крови, ха! Ее хватит, чтобы на время подчинить ариатов, которые использовали кристалл, но не подчинить их целиком и полностью. Впрочем, меня они волновали меньше всего. Моей целью было и остается – одаренные ариаты. Подчиню их – и получу полную безоговорочную власть.

Какая мерзость! От отвращения я поморщилась и тут же прикусила губу. В словах Дайруса чувствовалось безумие. Только сумасшедший решит попробовать подчинить того, в ком третий уровень дара. Подчинить и заставить делать то, что он не желает. И если это удастся… Ариата погибнет.

Маркус молчал, о чем-то размышляя.

– Не вздумай что-то выкинуть, иначе сверну твоей девчонке шею! – предупредил Дайрус, и его неподвижные воины как-то разом сделали шаг в мою сторону. – Если начнем палить все разом, ее ничто не спасет.

– Я даже не двигаюсь, – тихо сказал Маркус. – И по-прежнему жду ответа, что ты хочешь от меня.

– Полагаю, что с моего пути ты не уйдешь, – хмыкнул Дайрус.

– Для меня лучше смерть, чем предать тех, кто дорог, и не помочь тем, кто беззащитен, – уверенно сказал Маркус, и у меня просто оборвалось сердце.

Он ведь реально умрет, но не отступится от своих принципов.

– О, нет! Умереть я тебе не позволю. Это слишком легко и просто, и теперь абсолютно не входит в мои интересы. Я сделаю то, что собирался сделать очень давно.

Мое тело от ужасного предчувствия просто заледенело.

– Снежана, достань кристалл и подойди к нам, – раздался четкий и уверенный приказ.

Девушка мелькнула тенью, оказалась между мной и Маркусом, немного загораживая его собой. И только тут я начала понимать все те ниточки, которые упускала из вида.

Меня похитили, потому что именно Снежана подлила в питье и мою еду наркотик. Ей даже озадачиваться не пришлось, как это сделать, мы тогда столкнулись в столовой «Звездного ветра». И то землетрясение в горах тоже устроила она. Не зря же мне тогда почудилось, что видела ее на стоянке флаеров. Рената тоже говорила, что в этом взрыве замешана девушка.

А мне и в голову не пришло, что именно Снежана, хотя подсказок было немало! Даже взять ту нашу случайную встречу в ресторане, где мы с Маркусом обедали. Ведь видела и ее, и Дайруса, но никак не связала эти события!

Но сейчас волноваться о произошедшем поздно. Нужно придумать и срочно, как спасти Маркуса, как остановить то безумие, которое творится на моих глазах. Но что я могу? Ментальный щит ничего не даст, мгновенное перемещение – тоже, да и читать мысли под действием кристалла не получается.

Но я не готова сдаваться! Не готова!

– Бери, Маркус, – велел Дайрус.

Голос прозвучал резко и зло, обдал таким ледяным, смертельным холодом, что я едва смогла сделать вдох.

Снежана подошла к Маркусу ближе.

– Полагаю, обменять твою свободу на ее жизнь, – не такая уж плохая идея.

– Нет! – крикнула я, и тут же получила весьма ощутимый удар в бок. Согнулась от боли, из глаз хлынули слезы.

– Не трогай ее! – рыкнул Маркус, которому наблюдать за мной было невыносимо трудно.

– Пусть не дергается, – холодно отозвался Дайрус, заставляя меня выпрямиться.

И я снова смотрю в глаза моему мужчине. Такому родному, желанному и единственному на свете.

Вот что я сейчас могу? Все мои способности бессильны!

Вдох – и я делаю то, что дается невозможно трудно: скидываю все щиты, оставляя разум для Маркуса открытым. Он почувствовал это, не сразу, но почувствовал и удивился.

И все, о чем я прошу, не вздумать соглашаться. Тогда под ударом окажутся все, кто нам дорог: Алекс и Диар, Шархат и Касс, весь «Звездный ветер» и вся Ариата. Нельзя пустить это зло. Уже неважно какой ценой.

Но все, что я слышу в своих мыслях, смотря на Маркуса, так это тишину. Он читает мои мысли, но не отвечает.

– Кристалл бери, – велел Дайрус. – У меня не так много времени. Скоро начнется прилив.

– Нет! – кричу я, чувствуя, как за этим снова приходит удар и боль.

И где-то на краю сознания слышу, как Маркус говорит, что любит меня.

Или это кажется? Неужели он не понимает, что меня все равно не оставят в живых, едва получат над ним полную власть?

Камень оказывается в руке моего мужчины. Смелого и такого ненормального, что готов отдать весь мир, лишь бы я жила.

– Мое терпение на исходе, – голосом, которым можно резать камни, сказал Дайрус.

Маркус посмотрел на камень, поднял взгляд на своего отца.

– Смотрю на тебя и теперь точно вижу, какое ты чудовище, – глухо сказал Маркус. – И никак не понимаю, за что мать тебя любила.

Дайрус расхохотался безумным смехом. Звук отразился от стен, на считанные мгновения наполнил пещеру, оглушил и исчез. Все снова погрузилось в тишину и полутьму. Воины стояли неподвижными фигурами, напоминая древние каменные статуи, но обольщаться на их счет я не могла. Пощады они не знают.

– Твоя мать никогда не испытывала ко мне сильных чувств. Я взял ее из древнего, но обедневшего рода, выплатив все долги ее семьи.

Маркус вздрогнул.

– Рассказывать тебе сказку о красивой любви – это было чисто ее желание и ее ложь.

– Не просто так же взял, – глухо заметил Маркус.

– У нее был дар второго уровня. Она так тебе и не рассказала, что могла, как брать, так и отдавать силу?

– Что?

– Шанс, что появится ребенок с высшим даром возрастал. Почему бы не использовать эту возможность, чтобы прийти к власти?

Какое же он чудовище! Самое настоящее.

– Моя мать не могла на подобное согласиться! – выпалил Маркус.

– Ну разумеется. О моих планах она и не догадывалась, пока в тебе не проснулся дар! Он, кстати, был всего лишь второго уровня. И твоя мать отдала всю свою силу, чтобы он стал высшим, желая оградить сына от всех бед разом.

Что? Даже я не ожидала подобного.

– И оказалась безумно упряма в своем стремлении защитить тебя от меня. Не помогли ни угрозы, ни смерть всех ее близких. Единственным, чем я мог на нее надавить – разлучить с тобой.

– Так что же не сделал?

Кажется, Маркус даже не удивился, что отец уничтожил всех его родных.

– Ты бы умер. Пока дар не вошел в полную силу, у вас существовала привязка, которую нельзя было рвать.

Повисла недолгая тишина, а после Маркус сказал так тихо, что сердце пронзила боль:

– Она не просто так умерла, да?

– Догадался, наконец-таки? Нет, не просто так. И я мог бы сказать, что из-за оборвавшейся привязки и заставить тебя вновь испытывать чувство вины, но эта ложь теперь ни к чему. Она умерла по-моему приказу. Гатара была первой, кому я дал кристалл контроля. И когда она стала мне не нужна, отдал приказ.

Не представляю, каких усилий стоило Маркусу, только что узнавшую чудовищную правду, сдержаться. Его лицо осталось невозмутимым. Но… Пусть этого никто не видит, слишком страшат вокруг всех способности Маркуса, но я способна разглядеть в самой глубине глаз и горе, и боль, и страх, так тщательно скрытые за холодной пустотой взгляда.

И все, чего сейчас желаю, броситься к нему, обнять и заставить эти поганые чувства поцелуями и ласками отступить. Я так отчаянно и сильно люблю этого мужчину, что готова по кусочкам отдать ему свое сердце. Пусть согреет его, но не испепелит. Пусть растопит боль и вернувшийся страх. Моей любви должно на это хватить! Я точно знаю!

Но дуло бластера все еще прижато к моим волосам, и нет никакой возможности сдвинуться с места. Я даже не могу помешать тому, что происходит. Только слушать, ужасаться и сходить с ума от страха за моего мужчину.

– Полагаю, разговоров достаточно. Я и так оказался щедрым и ответил на все твои вопросы. В последний раз.

Дайрус издал смешок, и мне захотелось развернуться и от всей души ему врезать по лицу. Но моя ярость утихла, едва снова раздался его жесткий голос:

– Используй кристалл по назначению. Немедленно!

Я попыталась дернуться, но оказалась прижата к Дайрусу. Он схватил за мои волосы и намотал их на кулак, сдвинув бластер к виску.

– Игры закончились, Маркус. И ты знаешь, что меня ничто не остановит.

И Маркус делает то, что ни в коем случае делать не должен. Осколком камня резко скользит по запястью и прикладывает к ране кристалл. Из прозрачного тот сразу превращается в черный, исчезает в теле, словно мерзкое живое существо.

Рука, благодаря мгновенной регенерации у Маркуса мгновенно заживает, и слышится едва заметный смешок от Дайруса.

Я вздрогнула, приходя в себя и возвращаясь в самую ужасную реальность, какая только могла случиться.

Все это время Маркус смотрел мне в глаза. Ни минуты не сомневаясь в своем решении, до конца давая понять взглядом, как сильно любит, чтобы запомнила…

– Оказывается, и на тебя, если постараться, можно найти управу. Впрочем, как и на любого ариата. Руки за спину и отойди к стене, – скомандовал Дайрус.

Маркус Веэйрас

Я ожидал, что случится что-то из ряда вон выходящее. Иначе просто не могло быть, но все равно до последнего момента, когда не стало поздно, не почувствовал присутствие врагов.

Безумное множество кристаллов скрыло любые мысли, а шаги оказались неразличимы. Теперь моя неосмотрительность обойдется слишком дорого.

И я чувствую его… Страх. Он ползет по мне, пробирается в каждую клетку и не дает возможности сдвинуться с места и нормально дышать. Все, что я вижу – распахнутые глаза любимой женщины и прижавшееся к ней смертельное оружие.

Я переступаю через страх и пытаюсь найти выход. Должен.

Собраться. Сосредоточиться. Отвлечь отца разговорами. Зная его натуру, он не удержится и расскажет о своем плане, уверенный, что победил. Уже победил.

Правда, которую я узнаю, режет острыми осколками, ранит так, что от ярости почти нет возможности удержаться.

Но я снова смотрю в глаза Ники. Ничего сейчас не имеет значения, кроме ее жизни, повисшей на волоске. Абсолютно ничего. Я не воскрешу мать и не вернусь в прошлое. Я не изменю характеры лидеров, которые слепо доверяли моему отцу и верили в его идеи. И если Ника умрет, я не спасу ничью другую жизнь, просто пойду следом за ней.

Она настолько моя, что я чувствую ее на расстоянии даже сейчас. И меня оглушает ее боль.

Я почти срываюсь. И лишь ее взгляд заставляет оставаться на месте.

Когда Дайрус, которого язык не поворачивается назвать отцом, велит взять кристалл контроля, на чашу весов ложится все, что мне дорого, и моя любовь к Нике.

Если я не рискну и не попробую справиться со свойствами камня, потеряю абсолютно все.

Это осознание ударяет в меня, растекается огнем по венам. Я не готовлюсь подчиняться и умирать. Я готовлю в битве. К битве за то, чем так дорожу. За свободу воли любого ариата. За возможность остаться собой. За лучшее будущее моих друзей. За Нику. Единственную женщину, которую я так безоглядно до потери себя люблю.

Это слово звучит во мне, строит какие-то невероятные щиты, дарит защиту. И я приобретаю совсем иную силу.

У любого можно забрать его свободу. Но нельзя забрать возможность любить. Я так переполнен этим чувством, что когда кристалл проникает меня и обжигает внутри своим холодом, не сразу осознаю, что обратного пути нет.

Моя самая главная в жизни битва началась.