Глава 11

Ближе к ночи здоровье мстительно припоминает мне все мои косяки: не береглась от переохлаждения? – получи! Не позаботилась о профилактике в толпе сопливых и кашляющих филологов? – распишись! Не начала вовремя лечить горло, надеялась проскочить на спреях для носа и вкусненьком «ягодном» парацетамоле от случая к случаю? – Ха! А уж про выходы на морозный воздух с температурой и геройское игнорирование усталости и говорить не приходится – вот тебе за это тяжесть в груди, сухой кашель, несбиваемая ниже «37,5» температура и общее состояние размазни. Где-то около полуночи на связь выходит сестра: М: «У нас скоро посадка на самолёт до Пекина! Восемь часов лететь, прикинь! А потом ещё три до Шэньчжэня!» «Я позвоню, как долетим! А пока вот тебе цивилизация в ленту!» Дальше подборка всяких-разных смайлов с поцелуйчиками и целая рассылка фоток из Шереметьево. Тонны фоток! М: «Кстати, ты там как? Не разболелась?» И ещё тонна фоток. Я (едва не выплёвывая внутренности от кашля): «Нет, наоборот, мне намного лучше! Если будешь звонить, и я не возьму трубку, не пугайся, у меня сейчас семинар за семинаром» Отправляю эмоджи «Заучка в очках» и «Целующую мордочку» Мордочка неожиданно оказывается анимированной, и следующие пару секунд, пока Машка строчит ответ, я наблюдаю, как во весь экран сначала расплющиваются пухлые губки, а затем вдруг мелькает шаловливый язычок, эротично оставляя на стекле влажный след. О боже. М: «Кстати, там же конский роуминг! Так что по звонкам отбой, пока не куплю тамошнюю симку, пишемся сообщениями!» Я с облегчением закрываю глаза и сую телефон под подушку. Слава «конскому роумингу», хоть одной проблемой меньше! А вот то, что под утро я обнаруживаю, что у меня осталась всего одна таблетка жаропонижающего и совершенно кончился спрей для носа – это хреново! При том, что идти в аптеку… Ну нет. На этот раз я просто сдохну, если выйду на мороз. И начинающий биолог во мне хотя и не врач, но принимает вызов: начинаются ингаляции с содой, йодом и картошкой, литры горячего питья, лук во рту, чеснок в ноздрях, горчица в носках. Что там ещё? Медовый постукивающий самомассаж на грудь, для отхождения мокроты. На батареях – ватные диски, пропитанные эвкалиптовым маслом, для целительной аромотерапии. А на кухонном столе теперь стоит бутылка водки на случай жаропонижающих растираний – её я, кстати, стянула из комнаты Артёма, он ею там что-то протирает в своих железках. Словом, мой арсенал подручных средств весьма богатый и даже эффективный… Но, к сожалению, не такой быстродействующий, как аптечная фарма. И просто сказать, что меня вот уже сутки адски плющит – это всё равно что промолчать. Благо хоть Артём съехал и не видит меня сейчас: с распухшим носом и красными глазами, то практически голую и жаркую, то замотанную в десяток одеял и холодную, как курица из морозилки. Ах да, ещё кашель. Соседи от него, наверное, уже мылят верёвки… Около полудня вторых суток мучений телефон неожиданно оживает короткой вибрацией. Артём: «Привет! С Наступающим! Ты там как?» У меня приятно сжимается сердце, и хотя из-за надсадного кашля и жаркой пульсации в висках я и не могу оценить всех оттенков своего счастья, а всё равно губы расползаются в улыбке. Я: «Привет! Всё нормально. А ты?» А: «А я походу начинаю расклеиваться» Я (взволнованно): «Сразу начинай лечиться! Не запускай!» А: «Да ерунда, у меня всегда быстро проходит» и эмоджи «Брутальный бицепс» А: «Какие планы на сегодня? Где встречать будешь?» Я (несколько раз набираю и стираю, но всё-таки отправляю): «У подружки. Но ты не волнуйся, всё будет чинно! Клянусь!» А (набирает, стирает, снова набирает): «Понял. Тогда, может, тебе что-нибудь нужно? Ну там, не знаю, помощь какая-нибудь?» Зависаю на мгновенье, пальцы зудят от желания накатать ему целый список для аптеки… Я: «Ну если только услуга «трезвый водитель» под утро» И тут же, торопливо и скаля зубы от собственной тупости, дописываю: «Ха-ха! Шутка! Нет, ничего не нужно, спасибо!» Дура? Конечно. Но так-то и не в вечернем наряде, а в соплях и одеяле, под завязку напичканная чесноком и луком. А: «Эээ…» и стикер «Подвисшая загрузка данных» А: «Если бы я тебя не знал, точно решил бы, что вы уже вовсю отмечаете» И тут же: «Шутка! На самом деле немного шампанского тебе уже можно» Я (улыбаюсь, закусывая губу. Странный он какой-то, но такой милый!): «Разрешаешь? Ого! Да ты сама прелесть!» А: стикер «Крутой чувак в тёмных очках» А: «А если серьёзно, то у нас тут с другом НГ тусовка «на двоих» намечается. Я подумал, если вдруг (ну случайно) и ты без компании сегодня, то…» Что-то набирает и стирает, и так несколько раз. Наконец присылает: А: «Впрочем, проехали. Хорошо вам гульнуть! С Наступающим!» Я начинаю строчить ответные поздравления, с трудом удерживаясь, чтобы не начать биться лбом об телефон от вселенского облома встречи Нового года с Артёмом, когда от него прилетает вдруг: «А то, может, ну её, подружку эту, да всё-таки к нам? Как раз третьей будешь! Степан пацан нормальный, должен понравиться» Я едва успеваю дочитать, как сообщение вдруг исчезает. Озадаченно пялюсь в экран. Это значит, что он уже передумал? Хмм… быстро. Или Степан всё-таки против гостей? А: «Ты всё-таки успела, да?» А: смайл «Рука-лицо» А: «Блин. Третья – в смысле собутыльница, а не что-то там ещё» Мгновенье, и это сообщение тоже исчезает и вместо него появляется лаконичное: А: «Чёрт» И он снова что-то пишет-стирает, а я зависаю. Это что сейчас было?.. Это… Погодите-ка, да это ещё разобраться надо, кто там у нас уже отмечает! Расплываюсь в улыбке. А: «Короче ладно, ты всё равно наверняка уже решила, что я под градусом, так что мне теперь проще прикинуться, что так оно и есть, чем пытаться оправдываться… Но я правда ничего такого не имел в виду. Просто идиот. Извини» И я вдруг отчётливо представляю его состояние. Кадрить несовершеннолетнюю сестру невесты шуточками ниже пояса, это… М-да. Это скорее к Тарасову, тот виртуоз пошлятины любого сорта, а вот Артём… Торопливо строчу о том, что прекрасно поняла его с первого раза, и что вовсе не думаю, что он пьяный, и вообще с удовольствием познакомилась бы с этим Степаном, но уже обещала Женьке. Замираю, перечитывая, на ходу в уме перестраивая фразы…. В носу вдруг остро вспыхивает щекотка, я хрипло хватаю грудью воздух и чихаю. От диранувшей горло боли в глазах вспыхивают искры, и набегают слёзы. Промаргиваюсь, просмаркиваюсь, поднимаю с коленей телефон… А там анимация с пухлыми губами целует собеседника взасос и призывно-влажно лижет его экран… Я на секунду обмираю, потом лихорадочно всё удаляю… но что толку, если галочки «прочитано» уже давно горят синим? Твою же мать… Произошедшее весь день не даёт покоя, заставляя неприкаянно слоняться из угла в угол и материться под нос. Бог знает, как это получилось! Видимо в момент падения телефона из вкладки «недавние» самопроизвольно выбралось эмоджи отправленное Машке, и полетело к Артёму… Господи, ну почему не «заучка в очках»? Хочется провалиться от стыда. Зато теперь я ещё лучше понимаю, как, должно быть, глупо чувствовал себя Артём, когда пытался объясниться насчёт «третьей будешь» Но там-то и так всё понятно было, а тут… Анимация отправилась, повисела какое-то время, и только потом я её удалила. Как будто флиртанула, а потом стёрла улики… Боже! Ну и как теперь доказать, что это была случайность? Никак. Поэтому я ничего и не пишу, и только грызу губу и жмурюсь до звёзд перед глазами от позора. А ближе к ночи и вовсе «закапываю голову в песок», вернее склоняю над кастрюлькой с парящим картофаном и маслом эвкалипта, и накрываю покрывалом. Лучшее средство от дурных мыслей – попытки не сдохнуть от удушья, чем я, собственно, себя и занимаю. Кашляю, сморкаюсь, утираю льющий с распаренного лица пот, но упорно продолжаю ингаляцию. И даже не с первого раза слышу звонок в дверь. А когда всё-таки слышу – игнорирую. Мало ли, вдруг это соседи, очумевшие от моих громких, надсадных попыток выплюнуть лёгкие, решили не сами вешаться, а меня от мучений избавить… Но звонки не прекращаются и я, замотавшись в одеяло, крадусь к двери, заглядываю в глазок… А там Артём. Вздрагиваю, словно пойманная на каком-то бесстыдстве, а Артём тянет руку – она гипертрофированно увеличивается в линзе глазка – и снова жмёт на звонок. Лицо едва не до бровей замотанно шарфом, над ним стоп-сигналами алеют краешки подмороженных ушей, взлохмаченные вихры волос припорошены снегом. Какого фига? Чего ему надо? Зачем он здесь? – ширится во мне паника, а в памяти всплывают все возможные грешки, включая, конечно же, и злосчастный смайл. – Ника! – не сдаётся Артём. – Открой, я буквально на минутку! Открыть? Представляю себя сейчас: бордовое распаренное лицо, волосы-сосульки, припухший нос и луково-чесночное амбре на весь дом… Ах да, и кокон из одеяла. Ну уж нет! Хватит с меня на сегодня позора! Крадучись пячусь от двери, но задеваю тумбочку, и с неё с грохотом падает обувная ложка. Поймано замираю, надеясь, что Артём не услышал… Как в замке вдруг начинает шуршать. Ключ, блин. У него же есть ключ! Щелчок, второй… Я подхватываю одеяло и уже не таясь, с грацией пьяного слона устремляюсь куда угодно, лишь бы подальше от коридора! Но одеяло против, и ручка туалетной двери с ним в сговоре. Цепляюсь, прокуренно каркаю вместо изящного взвизга, и лечу на пол. Не слон, нет. Тюлень на берегу! Судорожно подгребаю под себя края одеяла и ползу за угол… Но не успеваю. Артём замирает на пороге. – Э-ээ… Привет, а я мимо шёл и… – Слегка приподнимает руку с пакетом из супермаркета. – Вкусняшки… вот. – Я не знаю название эмоции, застывшей на его лице. Что-то типа шока вперемешку с заинтересованной опаской. Психов ведь положено опасаться, разе нет? – Ну, м… мандарины там всякие и прочее. Твою же мать! М-мандарины он, видите ли, принёс! – закатываю я глаза, но вместо раздражённого вздоха, начинаю надсадно кашлять. И окончательно уползаю в кокон, запахивая одеяло над головой. Всё, меня нету! М-мандарины на стол, и до свидания! Когда приступ кашля наконец стихает, я осторожно проковыриваю в коконе дырку и высовываю нос наружу… Артём, прислонившись спиной к стене, сидит на корточках в каком-то метре от меня, прямо напротив. Одна рука свободно свисает с колена, придерживая злополучный пакет с вкусняшками, вторая заинтересованно потирает откопанный из-под мотков шарфа подбородок. Бли-и-ин. – Значит, говоришь, всё у тебя тут нормально? – вздёргивает Артём бровь. Виновато киваю. Хриплю: – Это остаточное. На самом деле я уже выздоравливаю. – Оно и видно! Артём поднимается, разматывает шарф, скидывает с плеч пальто, разувается. А я пользуюсь моментом и ускользаю наконец в ванную, хоть немного привести себя в божеский вид. Ну… условно божеский. – Это когда дело было? – едва я выхожу, показывает мне Артём градусник. Там «38,4», насколько я помню. Жму плечами: – Где-то в обед. Наверное. – А потом? Мотаю головой, Артём встряхивает градусник, протягивает мне: – Вперёд! Послушно сую его подмышку, заминаюсь, не зная, что лучше – ретироваться к себе или включить гостеприимство. Понимаю, что уйти будет ещё глупее, чем анимированный смайлик, поэтому неуклюже подхватываю полы одеяла и протискиваюсь в кухню. Включаю чайник. – Ты, если что, и сам не больно-то на здорового похож, – осторожно замечаю. – Нормально, – отмахивается Артём. – У меня всегда быстро проходит. Ну-ну. Я про себя так же ещё пару дней назад думала. Сажусь на табурет, и следующие десять минут мы с Артёмом натянуто молчим. Не знаю, что происходит в его голове, а мне, если честно, тупо провалиться хочется. Я понимаю, что воняю чесноком и луком и выгляжу как дура. И если и оставались у него ко мне хоть какие-то крохи завалящей симпатии, то именно сейчас с ними можно распрощаться окончательно. Под самый Новый год. Как символично. – Спасибо за вкусняшки, кстати. – На здоровье. Градусник давай. Я отдаю. Он смотрит и цокает. – Ну Ника, блин, ну кто так делает? Где у тебя таблетки? Я глупо улыбаюсь, жму плечами. – …Нету. – То есть? – Ну… Кончились. Артём хмурится и уже, судя по всему, собирается отчитать меня как ребёнка, но и сам вдруг закашливается. Прикрыв рот локтем, отходит в дальний угол кухни и едва не сгибается пополам от натуги, аж лицо краснеет. Закончив, без разговоров идёт в коридор. – Ты куда? – окликаю я. – В аптеку, куда ещё. Что взять? Я говорю. Он наматывает шарф и идёт к двери. – И, антибиотик! – кричу я вслед. – Если дадут, конечно… Он замирает на мгновенье, издаёт что-то типа рыка и уходит. И пока спускается вниз и показывается из подъезда, я успеваю отправить ему сообщение с целым списком дополнительной фармы. Ну раз уж пошла такая пьянка… Возвращается он только аж часа через полтора. К этому времени на улице уже то тут, то там начинают взрываться петарды и взлетают в воздух одинокие салюты. Ну так-то всё верно, Новый год на пороге. – Это был тот ещё квест, оказывается, все близлежащие аптеки сегодня до восьми, и только одна до девяти, да и в той затребовали рецепт на антибиотик, – разматывает Артём шарф, а у меня от вида его красных ушей и носа, начинается озноб. – Пришлось разорить аптечку Степана. Держи, – тянет пакет-майку с цветными коробочками. – И чайник поставь, пожалуйста. – Не надо было так заморачиваться… – виновато ёжусь я. Проклятая температура. – Но спасибо. Огромное спасибо! Хочется обнять его, согреть своим жаром замороженные уши, но я лишь закашливаюсь, и спешу отойти подальше. Артём заходит в кухню следом и, опустившись на табурет, устало откидывает голову на стену. Закрывает глаза. И выглядит он при этом… конкретно пьяным. Но я-то уже знаю, что это не так! – Ты сам-то как себя чувствуешь? – Нормально, – не открывая глаз морщится он. И я решаюсь, касаюсь его лба ладонью, и несмотря на всё ещё окутывающую его морозную свежесть, чувствую жар. – Померяй-ка температуру. Ты горишь… Пока тянутся десять минут, на связь неожиданно прорывается Машка. Звонит на мессенджер, но видео не грузит, поэтому общаемся голосами. – Ю-хуу! – радостно пищит она. – С наступающим, банда! Классно что застала вас обоих! Позже не дозвониться будет, поэтому я заранее! Мы тут сейчас в ресторане при гостинице, тут много русских и всяких европейцев, и специально для нас организована встреча Нового года, представляете? Тут так классно! Всё такое красивое и необычное! А вы там как? Тём, вы же с Степаном вроде собирались встречать? – И, не давая ответить, тараторит дальше: – О-о-о, представляете, я сейчас змею ела! На вкус как курица, если бы мне не сказали, что это, я бы в жизни не догадалась! Надеюсь, не подсунут кошку, вот это я точно не переварю! – Хохочет, что-то кому-то отвечает параллельно, фоном звуки шумной вечеринки, музыка. – Ты сама-то там как? – всё-таки умудряюсь вставить я пару слов. Приходится форсировать голос, отчего он тут же окончательно садится. – Как здоровье? – А? Что? Ты квакаешь, сестрёнка!.. Что ты говоришь? Повтори! – Я говорю, ты не разболелась? – А? – Я говорю… И связь обрывается. Машка тут же пытается дозвониться до Артёма, но соединение такое же нестабильное. Просто невозможное! Я пытаюсь дозвониться до неё сама, но бесполезно, поговорить больше так и не удаётся. – Это Китай, они не поддерживают большинство мессенджеров, надо устанавливать приложения с местными надстройками, – с видом пьяного эксперта поясняет Артём. – Но теперь мы хотя бы знаем, что Машка точно здорова. В отличие от нас не кашляет, не хрипит, бодра и весела, что уже очень и очень хорошо. – И достаёт градусник. – Сколько? – требовательно вопрошаю я. – Да уж побольше, чем у тебя, – невесело усмехается он. …Так мы и встречаем этот Новый год – с кружками лимонно-медового жаропонижающего, одинаково разбитые, но, в моём случае, абсолютно счастливые. Хотя бы потому, что кроме таблеток я уболтала Артёма и на примочку на лоб. И хотя сама по себе эта процедура невинная, но периодически смачивать салфетку, отжимать и снова накладывать, попутно заботливо поправляя его волосы – бесценно!