Глава 14

Как ни странно, срабатывает. Сначала осторожно, словно в тестовом режиме, потом всё смелее и свободнее. И оказывается вдруг, что с самого начала так и надо было: теперь квартира не ужимается для меня до размеров одной лишь комнаты, где я отсиживалась практически весь прошлый месяц, и кухни, где старалась не появляться, пока там Артём. Наоборот, отныне я смело хожу по собственному дому куда хочу, даже в мастерскую. Особенно туда. Таскаю туда чай и бутеры на двоих, ставлю на своём ноуте киношку, чтобы Артём, работая, мог поглядывать одним глазком. А один раз даже, заглянув утром и обнаружив дрыхнущего без задних ног Артёма, прокрадываюсь и, немного попялившись на упругий зад в чёрных боксёрах, заботливо накрываю будущего зятька свалившимся на пол одеялом. Прорыв физических границ словно стирает границы внутренние – появляется лёгкость в общении, периодически доходящая до небрежной фамильярности и даже бестактности. – А у тебя до Машки сколько девушек было? – могу спросить я ни с того ни с сего. Или: – А ты Машку к её боссу совсем не ревнуешь? Вопросы тупые, кто спорит, но меня пьянит внезапная свобода их задавать. Не пугает ни опасность выглядеть глупо, ни даже перспектива быть посланной куда подальше. Подумаешь! Какой спрос с малолетней докучливой сестрицы невесты, если заранее ясно, что в контексте её глупостей нет ничего личного? Колкая зараза, да и всё. Доходит до того, что Артём однажды так и заявляет: – Вот ты… язва, мелкая! – Угу-у-умс, – подёргав бровями, с довольной миной подтверждаю я. – Но я не мелкая, я хроническая! …И до треска и намагниченного ирокеза натираю его голову рукавами своего свитера! За что в ответ тут же получаю обездвиживающий захват поперёк живота и такое же точно дерзкое намагничивание собственной башки… своей же, накрепко перехваченной сильными пальцами Артёма рукой. При этом, на секундочку, мы сидим в кафе из Машкиного списка, ждём администратора. Когда тот наконец появляется, я резко вырываюсь из подлого капкана будущего зятя и начинаю разглаживать свою причёску. Глядя на меня, Артём тоже вспоминает про свой «одуван», пытается примять его, но ему повезло меньше – его курчавые вихры короче, пушистее и… безнадёжнее. – Кхм… Добрый день! Мы по поводу маленького свадебного банкета на пятнадцатое число, – смущённо приподнявшись с места, протягивает администратору руку лохматый Артём. И-и-и… Есть контакт! Админ заметно вздрагивает от электростатического разряда, Артём смущается ещё больше, трёт ужаленную ладонь об бедро. – Извините… – и кидает на меня такой убийственный взгляд, что я едва не прыскаю со смеха. Плохой, злобный зять! Всё Машке расскажу! Строю ему рожу за спиной админа, Артём едва заметно подкатывает глаза. А администратор вдруг широко улыбается: – Да что вы, какие могут быть извинения! Наоборот, приятно посмотреть на шаловливую пару, а то к нам иногда такие угрюмцы праздновать приходят, словно их насильно жениться заставили. Я закрываю лицо ладонями и беззвучно ржу, наблюдая сквозь пальцы, как Артём с самым серьёзным видом яростно трёт переносицу… тоже едва сдерживая смех. И такой он при этом утипусечка, что хочется тихонечко повизгивать от умиления! В процессе переговоров единогласно решаем, что это кафе и условия нас устраивают, поэтому сразу же забиваем число и, обговорив предварительное меню, переводим задаток. Покончив с делами, задерживаемся в общем зале чтобы пообедать. – Ты хоть понимаешь, что он решил, будто мы целовались? – скосив глаза в сторону маячащего у бара администратора, шёпотом сообщаю я Артёму. – Да, да! Поэтому и про шаловливую пару задвинул. Но через неделю ты придёшь сюда с другой женой и… Представляешь его реакцию? Упс! – Прикрываю губы пальцами, хлопаю ресницами. – Ах, какой пассаж! – А-а-а… – в тон мне шипит Артём, – вот теперь понятно, почему ты так легко согласилась именно на это кафе. Ты же язва! Всё время об этом забываю. – Не боись, до отъезда в МГУ я буду регулярно тебе об этом напоминать! – зловеще обещаю я и погружаюсь в изучение меню. – Кстати! А ты Машку-то любишь вообще? Вопрос срывается сам. Нет, ну правда, не настолько уж я конченая, чтобы вот так, в лоб! Но слово не воробей, уже не поймаешь. Хотя щёки всё равно ощутимо опаляет румянцем. Блин. Надо начинать как-то контролировать себя, что ли. А то разучусь деактивировать режим дурочки и так и останусь в нём навсегда. Ибо удобно. – Странный вопрос, – хмурится Артём и зачем-то начинает листать меню не постранично, а веером, – я бы даже сказал глупый, особенно учитывая зачем мы сюда приехали. Я смотрю как его длинные, ловкие пальцы раз за разом прогоняют веер меню из начала в конец, изредка бесцельно зависая на случайной странице, но тут же продолжая нервный бег. Вздыхаю. – Брешешь ты всё. Если бы любил, то так бы и сказал: конечно люблю! Или просто «конечно!» На худой конец просто «да», но вместо этого ты слился от прямого ответа. А это значит «нет». Вот такая фигня, Артём Анатольевич. По Фрейду. К тому моменту, как договариваю, сердце уже выпрыгивает, и я прячу дикое волнение нарочито увлечённо ковыряя трубочкой звёздочку бадьяна в своём глинтвейне. Однако всё равно замечаю, как руки Артёма смыкаются на столе в крепкий, до побелевших суставов, замок. Большие пальцы нервно похлопывают друг друга. – Ну а ты… своего Тарасова любишь? На короткое мгновение обмираю… и тут закашливаюсь, делая вид, что едва не подавилась глинтвейном. – Пф-ф-ф! Да сдался он мне тыщу лет! У меня в семь лет словарный запас был как у него сейчас, не говоря уж об его айкью, зависшем в районе тридцатки. Да с ним даже и поговорить толком не о чем! – Но зато он спортивный и дерзкий альфач, разве нет? – Артём откидывается на спинку стула и, чуть склонив голову к плечу, внимательно за мной наблюдает. – Для девчонок твоего возраста это как правило решающий фактор. О мужских мозгах вы обычно начинаете задумываться значительно позже. – Не все. Некоторые заканчивают думать на мужских деньгах. – Тоже верно. И тем непонятнее тогда твои претензии к Антону. Не говоря уж о ваших отношениях вообще – зачем они, если ты так негативишь в его сторону? Советы по охмурению, вон, даже спрашиваешь, а я, как дурак, распинаюсь. – А я не для себя спрашивала, а для подружки! Она со своим вроде как поругалась, а вроде, как и нет. Ходят теперь, как два придурка, нервы друг другу мотают – она его на ревность провоцирует, он её. И совершенно не понятно, с чего он, раз уж такой альфач, просто не порешает этот вопрос и всё. – А как он должен это порешать, если она сама ему мозг парит? – Элементарно! Подошёл, зажал и больше не отпустил! Артём вдруг начинает смеяться. А я непонимающе на него… пялюсь. На эту графичную линию запрокинутого подбородка, подвижный кадык и чувственные губы… Спохватываюсь, отвожу взгляд. – Ну и что я такого смешного сказала? – О-о-ох… – выдыхает он, успокаиваясь, – да так, просто подумалось, что «зажал и больше не отпустил» – это конечно же не про дерзкого альфача, а про интеллектуала с глубоким внутренним миром и айкью под двести. Ну-ну. Вы, девчонки, сначала сами не знаете, чего вам надо, а потом жалуетесь, что словарный запас маленьким оказался, что абьюзит и зажимает, – Артём делает кавычки пальцами, – оказывается, вообще всё что движется, просто потому что привык так «зарёшивать». А фишка знаешь, в чём? – Наваливается грудью на стол, серьёзно заглядывает мне в глаза. – А фишка в том, что выбирает всегда женщина. А мужик, если он, конечно, адекватный, может этому выбору только следовать. Нет, я не говорю, что не надо добиваться внимания, если его не удалось заполучить сразу, но если уж и после танцев с бубном не получилось – то тут только гордо свалить в туман. А «зажать и не отпустить», если сама женщина против, это про насилие, а не про любовь. Другое дело, что вас обычно хрен поймёшь – действительно вы против или просто ломаетесь. И вот тут-то мужику и пригождаются мозг и глубокий внутренний мир. Или хотя бы что-то одно. Так что, если пацан этой твоей подруги до сих пор не «зарешал» дерзко и решительно, это, возможно, говорит о том, что с его айкью ещё не всё потеряно. И тут уж пусть она сама для начала определится чего хочет. И скажет ему. Я долго молчу, переваривая услышанное. Благо принесли заказ, и можно просто делать вид, что увлечённо жуёшь. Наконец выдаю: – То есть, ты реально думаешь, что быть отношениям или нет решает женщина? Артём мягко улыбается. Ну конечно, молчать добрых пятнадцать минут, чтобы тупо перефразировать целый его монолог – это признак большо-о-о-ого интеллекта! Спасибо хоть не подкалывает на этот счёт. – Я не то, что думаю, я готов поспорить, что это так! – Он быстро вытирает пальцы салфеткой и тянет мне ладонь. – Забьёмся? – Пф-ф-ф! – многозначительно фыркаю я… и не рискую связываться. Просто всё ещё не уверена, что поняла его верно. Что вообще поня… Нет, погодите, реально, женщина решает? Но… Но это же всё меняет!