Глава 17

Телефонный звонок раздался рано утром, буквально вырвав Артёма из яркого и совершенно неотличимого от реальности сна, в котором… – Там к вам какой-то мужчина идёт, – сообщил голос, и Артём, тут же напрочь забыв о чём был сон, даже не сразу сообразил, что звонят с пункта пропуска у центральных ворот студгородка. – Говорит, родственник, хотя по паспорту он Прандж… Палаж… Па-лан-джа-нян! Сказал, сюрприз вам хочет сделать, просил не предупреждать, но у нас так не положено. Так быстро Артём не собирался ещё ни разу в жизни! Впрочем, через окно туалета ему сбегать тоже ещё не доводилось. Благо в лагере в тот день был выходной, и преподаватели не спешили в деканат, а уж студенты и вовсе отсыпались после дискотеки минувшей ночи. Думать о том, как «инвестор» нашёл его здесь не было времени. Единственное, что действительно резануло, это такая срочная и совершенно идиотская разлука с Никой, и именно теперь, когда у них всё только-только началось! Впрочем, и эти мысли быстро вытиснились инстинктом самосохранения. Однако не прошло и часа, как осознание всё же накрыло: если разозлённый Паланджанян устроит в лагере кипеш, то причина бегства Артёма станет известна в деканате, а оттуда, вполне возможно, дойдёт и до студентов. До Ники. Здравствуй реальность, отрезвляющая, словно ледяной душ спросонья! Серьёзная девушка, явно из хорошей семьи, во всём стремится походить на старшую сестру, судя по всему, тоже серьёзную и самореализованную – и вдруг он, чудо, у которого ни кола, ни двора, ни ясных перспектив, а одно лишь затянувшееся бегство от кредитора. Зато строил-то из себя, строил! Вдохновенно задвигал про науку, предназначение и грандиозные планы на будущее… А на деле – жалкий неудачник и трус. Как глубоко она в нём разочаруется? И насколько сильно обрадуется, что не успела наворотить с ним глупостей? Именно эти мысли и заставили его взглянуть на себя со стороны – с той самой, неприглядной, на которую невозможно закрывать глаза и дальше. Номер Паланджаняна Артёма знал почти наизусть – не просто же так вот уже больше года то отправлял его в заблокированные, то извлекал оттуда, чтобы в очередной раз пообещать инвестору, что «скоро всё будет». Вот и теперь – извлёк и, практически не глядя, нажал вызов. Паланджанян ответил сразу – ожидаемо злой, без остановки сыплющий угрозами и проклятиями, между которыми Артёму с трудом удалось вставить: – Отдам квартиру, сегодня, прямо сейчас, только из лагеря уйди! А ещё через пару дней он, свободный от долга, но окончательно бомжующий неудачник, сидя на Сочинской набережной, вышел на связь со Степаном. Тот, выслушав, довольно долго молчал в трубку, словно приходил в себя… или просто не находил слов для цензурного ответа. И его можно было понять, ведь он, получается, поручился за идиота, и ещё непонятно, чем ему это аукнется. – Слушай, ну а если я сейчас вернусь, – опустошённо вздохнул Артём, – это что-нибудь исправит? – Нет уж, дружище, давай-ка умерла, так умерла! И имей в виду, что теперь я буду вынужден от тебя откреститься. Уж извиняй. – Да блин, мне-то чего тебя извинять, это ты прости что так вышло. Лоханулся я, надо было сразу порешать, прям там, в лагере. Степан фыркнул. – Ты лоханулся, когда слил Маргару свою хату! Вот это я вообще не понял нахрена ты сделал, раз уж всё равно умудрился удачно сбежать. А в остальном – ну говорю же, придётся сказать в деканате, что понятия не имею, где ты и почему уехал. Благо по документам тебя там как бы и не было. Но в их понимании ты всё равно навеки останешься неадекватом, имей в виду. А с другой стороны – да и хрен бы с ними, оно тебя волнует вообще, что они подумают? Артём помолчал, кусая губу. Его волновало. Ещё как! – А студентам что скажут? – Ну уж точно не правду! Они своей репутацией дорожат, поэтому скорее всего официально ты уехал по срочным делам. Так что со студентами всё нормально, просто не попадайся больше в поле зрения администрации. И кстати, бомжара, можешь пока у меня в кладовке перекантоваться. Там, правда, сейчас братан двоюродный на хозяйстве, но потеснится, не сахарный. Так Артёма и занесло в очередной чужой город. И именно здесь, впервые ночуя в тесной комнатке друга, Артём вдруг снова увидел и сразу же вспомнил тот самый сон, который так невовремя прервался бегством из лагеря, и который он никак не мог вспомнить, хотя чувствовал, что там было что-то важное. …Они с Никой рука об руку неторопливо бредут по реликтовой зоне парка. Он чувствует каждый тонкий девичий пальчик в своей ладони, впитывает её нежное тепло и так мучительно-знакомо борется с собой, чтобы не сорваться и не припасть губами к её трепетно пульсирующему запястью. Не испугать, не оттолкнуть. А Ника, как всегда немного смущённая, но словно наполненная внутренним светом, робко сжимает его пальцы в ответ и увлечённо что-то рассказывает. Артём не слышит, что именно. Его сердце поёт, кровь бурлит от счастья просто снова быть с нею рядом, и не хочется больше ничего, кроме бесконечности этих мгновений! – Понимаешь? – поднимает вдруг Ника взгляд. И Артёма словно ударяет током. Он стремительно проваливается в её глаза, как в бесконечно-прекрасную Вселенную, и внезапно осознаёт, что именно она ему только что рассказывала! Она! Ему! Объясняла, как разрешить глобальный конфликт слияния в ветвях кода, над которым Артём бьётся уже долгие пару лет, и из-за которого и тормозится вся работа над программой… Вскочил, весь в испарине и, шлёпнув ладонью по включателю света, лихорадочно полез по захламлённым компьютерным железом полкам. – Ручку, твою мать, ручку! Брат Степана, недовольно бурча, накрыл голову одеялом, но не выдержал и пары секунд, резко сел на кровати. – Ты нормальный вообще? – Швырнул в Артёма подушкой. – Ночь на дворе! Он буквально сочился злостью – ещё и потому, что, как оказалось, в отсутствие Стёпки притащил жить на хату свою девушку, и появление Артёма жесточайшим образом обломало их идиллию, но сейчас Артёму было плевать на его психоз. – Ручку дай! – даже не заметил прилёта подушки в спину он, продолжая шарить по полкам. – Или карандаш какой-нибудь! С полок что-то с грохотом падало, возможно даже разбиваясь, но Артёму было не до этого – у него в голове неумолимо таяло нашёптанное Никой то самое ключевое решение… *** На следующий день, с трудом заставив себя оторваться от обдумывания ночных записей, Артём приступил к поиску работы «для поддержания штанов», и уже к вечеру попал в офис регионального представительства крупной китайской компании рекламных конструкций и промоушен-оборудования. Подработка была не совсем по его профилю, но интересная: требовалось протянуть и запустить в работу специализированную локальную сеть, предварительно протестировав её на совместимость с уже существующей штатной и раздавая компьютерам сотрудников уровни доступа согласно предоставленному списку. Работа неспешная, а на стадии прокладывания кабеля – ещё и тупо механическая, позволяющая мозгу жить параллельными задачами. Так Артём и копошился в проводах, неожиданно тепло опекаемый местным женским царством, но находясь мыслями далеко-далеко – в виртуальной реальности собственных разработок. Днём ползал по офису, ночами карпел над ноутом. – Привет! – вырвал его однажды из глубокой задумчивости голос. – Ты сегодня, смотрю, вообще без перерывов. Нельзя же так! Артём поднял голову и взгляд его тут же упёрся в стаканчик кофе и бутерброд на тарелочке в женских руках. В желудке тут же предательски заурчало. Какой тогда шёл день – третий, пятый? Он не мог бы сказать точно, для него всё слилось в единую цепь логических цепочек, которые, отрываясь от монотонного клепания проводов, он, чтобы не забыть, иногда записывал в маленькую книжечку из нагрудного кармана. Но Машу конечно же сразу узнал – она встречала его на рецепции и провожала на собеседование, когда он пришёл сюда впервые, а потом водила по офису, рассказывая, где что, и вот уже который день подкармливала бутербродами с кофе. И очень, надо сказать, кстати подкармливала, потому что питаться самостоятельно у него не было времени. Приходилось выбирать: либо хоть немного поспать, либо поесть. Выбирал первое, ибо от напряжённой усталости мозг начинал медленно, но верно буксовать, а именно сейчас это было крайне нежелательно. – Спасибо, – так и оставшись сидеть на полу и лишь вытерев руки об штаны, смущённо принял Артём угощение. – Эмм… Может, стул? – Да не, нормально. Я пару минут, не дольше. Повисла слегка натянутая пауза, словно Маша не знала, что ещё сказать, но и уходить не хотела. – А ты ведь в компьютерах хорошо разбираешься, да? – всё-таки нарушила она молчание. – Просто мой домашний, похоже, сломался. Можешь посмотреть? Не бесплатно, конечно. Договорились на восемь вечера, но, ровно в назначенный час, когда Маша позвонила Артёму, он обнаружил вдруг, что, заработавшись, банально забыл о встрече. – Ох… – не на шутку расстроилась Маша, – мне комп позарез нужен, у меня там важные бумаги! Может, всё-таки доедешь до меня сегодня? – Да вроде как-то неловко, поздно уже. – Когда меня шеф на планёрку вызовет, а я не готова – вот это неловко будет! А остальное ерунда. Давай, жду! В автобусе Артём как ни тряс головой, но всё-таки уснул и уехал аж на конечную остановку. Пришлось возвращаться оттуда на перекладных, а потом ещё и кружить по дворам, отыскивая в путанной нумерации домов нужную добавочную литеру. Мутило от голода, но понимая, что Машины домочадцы наверняка не будут в восторге от позднего гостя, Артём особо не рассчитывал даже на бутерброд с кофе и приготовился терпеть до дома, где его ждал вожделенный брикет лапши быстрого приготовления. И бутерброда он действительно не дождался. – Давай сразу за стол! – с порога скомандовала Маша и, приоткрыв какую-то дверь, щёлкнула выключателем. – Руки мыть здесь, полотенце синее. Умопомрачительный аромат еды проникал даже в ванную, буквально заволакивая разум туманом, и хотя Артём предпочёл бы сначала посмотреть комп, но противиться приказу явиться за стол не смог. – А ты что, одна живёшь? – смущённо озираясь, вошёл он в кухню и едва не споткнулся, увидев на столе румяную утку «по-Пекински» Желудок тут же тоскливо взвыл, отчего Артём смутился ещё больше. – Ну вообще с сестрой, – порхала, расставляя посуду Маша, – но она сейчас на учёбе, поэтому пока одна. – Студентка что ли? – Нет, почему, школьница ещё. Ей шестнадцать, но она знаешь какая умная – ого-го! Сплошные олимпиады и грамоты! Ну садись, чего ты стоишь-то? Давай, вот сюда… – Выдвинула для него табурет, а сама опустилась на соседний. – Такс! Тебе вино не предлагаю, просто совесть не позволит, потому что оно у меня уже больше месяца начатое в холодильнике стоит. Поэтому, для тебя у меня вот, настоящий армянский коньяк! – Ээ… Да я не… – растерялся Артём. – Я бы, если честно, кофейку лучше. Мне же ещё комп смотреть… – Ой, прям! – безапелляционно сунула ему Маша полную рюмку «Арарата». – Как говорится: «А под дичь будешь? А под дичь – буду!» Ну хотя бы одну, ну? Считай, штрафная тебе за то, что забыл обо мне сегодня! Обижать хозяйку отказом не стал, выпил до дна. – Ну вот, другое дело! – воодушевилась Маша, и, для начала вновь наполнив рюмку, взяла его тарелку. – Итак, на гарнир к утке у меня овощи-гриль, но, если ты такое не ешь, то в холодильнике есть макароны. Разогреть? – Овощи, так овощи, – захлёбываясь слюной, пожал плечами Артём. – Я, если честно, непривередливый. – Вот ведь повезло кому-то! – Кому? – Девушке твоей. Ну просто я видела анкету под договор найма, и там указано, что ты «холост», а значит, жены нет. Но подружка-то точно должна быть? У такого-то красавца? Маша лукаво улыбнулась, и Артёму показалось вдруг что они с Никой чем-то похожи. Сердце тоскливо сжалось. Нет, это паранойя. Чем они могут быть похожи – тем, что два глаза, нос и рот? Тогда да, что-то определённо есть. А в остальном – никто с Никой и рядом не стоял. – Девушки нету, – угрюмо признался он. – Но, надеюсь, скоро будет. Очень надеюсь! – Отличный тост! – схватилась Маша за бокал. – С удовольствием поддержу, тем более что у меня тоже пока никого нет. Поэтому давай, за наше личное счастье! Артём снова выпил, поморщился, пережидая жжение в пустом желудке и, наблюдая как Маша наконец-то накладывает еду… поплыл вдруг хмелеющими мыслями к Нике. Как она там сейчас? Чем занята? Что подумала о его отъезде? И вообще обо всём, что случилось той ночью? Понимал, что их и без того зыбкая связь с каждым днём ослабевает всё больше, но кроме как ждать возвращения Степана, который сможет и весточку ей наконец-то передать, и без палева узнать номер её телефона, ничего не мог. В соцсетях, во всяком случае под своим именем, её не было, а в Научградовских чатах и сообществах его заблочили уже к исходу первых суток, когда суета с Паланджаняном закружила настолько, что Артём просто не успел подумать об административных последствиях своего бегства… – Кстати, в офисе от тебя все без ума! – поставила наконец перед ним тарелку Маша. – Ты действительно для нас находка года, и это прям без преувеличения! Мало того, что толковый программист, так ещё и руки из нужного места. Большая редкость в наше время. По секрету скажу, шеф даже подумывает ставку сисадмина тебе предложить, с перспективой карьерного роста. Пойдёшь? В груди прокатилось тепло. Кому не приятно, когда его хвалят? Особенно спустя долгую череду сплошных обломов и бомжеваний по чужим углам. – Даже не знаю, – не сдержал довольную улыбку Артём. Напряжение последних дней стремительно таяло, чему изрядно помогал вкусный ужин. Настроение тоже заметно поднималось, а вот по телу, вместо ожидаемой бодрости, вкрадчиво поползла сонливая нега. Чёртов недосып и коньяк. – Мне особо-то некогда. – Да ладно! Неужели у фрилансеров так много работы? Пауза… и Маша рассмеялась: – Ну да, да, признаюсь, что не просто заглянула в твою анкету, но и досконально её изучила! Но, знаешь ли, шеф советуется о твоём назначении со мной, и я не могу его подвести! Так что, чем ты там таким интересным занят, что шабашить у нас можешь, а работать на постоянке – нет? Интересно, если бы она заранее знала, какой поток воодушевлённой болтовни прорвёт своим вопросом – всё равно спросила бы? Но Маша действительно слушала с интересом, улыбалась и кивала, не забывая при этом периодически наполнять стопку коньяком. – Надо же, а ты оказывается ещё талантливее, чем я думала! – внимательно разглядывая его лицо, задумчиво поразилась она. – А у вас это семейное или ты один такой уникальный? Так разговор перешёл вдруг в русло личной жизни, и, узнав, что у Артёма вообще никого нет, Маша стала ещё задумчивее, а её взгляд ещё более пристальным, буквально изучающим. – Давай, наверное, к делу? – почувствовав эту перемену в настроении, спохватился Артём. – Показывай, где тут твой больной? Чувствовал, что явно выпил лишнего, корил себя за это и, несмотря на то, что Маша предлагала оставить работу до завтра и даже принесла к компьютеру всё тот же коньяк и закуски, упорно пытался сделать то, зачем приехал, ведь ей же самой с утра уже везти какие-то документы к шефу… А очнулся вдруг под утро: в тёмной комнате, с мирно сопящей на его голой груди абсолютно голой Машей… Косяк, да. И хотя Маша, безусловно, девушка приятная, но отношения с нею не входили в планы Артёма ни изначально, ни после той ночи. К счастью, времена нынче такие, что случайный секс не равно «обязан жениться» и даже просто «дружить» дальше. Правда, сама Маша поняла это не сразу, первое время продолжая таскать бутерброды и уже без всяких поводов прямо приглашая после работы к себе, из-за чего Артёму приходилось держаться с нею нарочито сухо. Когда же она наконец поняла – удивилась и даже вроде как обиделась, включив встречный игнор. Правда не на долго, и уже к концу недели их отношения вернулись к прежнему приятельскому нейтралитету. И всё бы ничего, если бы Артём не загонялся сам по себе. И хотя ещё не было понятно будут ли вообще у них с Никой отношения, но чувствовал он себя так паршиво, словно уже ей изменил. И вот это идиотское: «Не хотел, просто так получилось» – взрывало мозг. Оказывается, так действительно бывает?! Он ведь и правда и не хотел, и не собирался, и сам не понял, как так вышло. Но оно вышло, и теперь точило изнутри. И ему, словно герою плохой комедии, только и оставалось что признать себя идиотом и навеки сохранить косяк в тайне от Ники. К исходу второй недели работы в офисе, когда сеть уже была протянута и Артём занимался её финальной настройкой, Машу вдруг опять замкнуло. И хотя работал он теперь на другом этаже, безвылазно сидя в кабинете с технарями – всё равно то и дело сталкивался с нею нос к носу. Возникало ощущение, что она ходит за ним по пятам, над этим даже окружающие стали подшучивать. Между тем, до возвращения Степана оставалось меньше недели, и его двоюродный братан уже умотал жить обратно в свою студенческую общагу, а Артём буквально считал дни до приезда друга. Как раз в один из таких дней, вернее, вечеров, когда Артём, прикладывая максимум усилий, чтобы поскорее выполнить подряд, как всегда, задержался допоздна, на пороге кабинета неожиданно возникла Маша. – Так и знала, что ты до сих пор здесь, – робко, словно красная девица к берёзке, прижалась она к дверному косяку. – Тебе долго ещё? Артём тут же внутренне напрягся, но в то же время почувствовал что-то неладное в том, как она нервно покусывает губы и отводит взгляд. – У тебя всё нормально? – уточнил он и, получив смущённый утвердительный кивок, немного расслабился. – Тогда почему домой ещё не ушла? Она пожала плечами: – Даже не знаю. Так, просто. Подумала вдруг, может ты хоть сегодня меня проводишь? Глупо, конечно. Ты же наверняка скажешь, что у тебя куча дел и ни одной свободной минутки… – Ну вообще да, ни одной. Я планирую закончить с вами до конца недели, поэтому… – Развёл руками, буквально чувствуя повисшую в воздухе тяжесть. – Извини, Маш, но я сейчас правда очень занят. – А ты подумал насчёт остаться у нас в штате? Краем глаза Артёму показалось, что она аж на цыпочки привстала, в ожидании ответа. Едва удержался, чтобы обречённо не зажмуриться. Ну что же такое-то, а? Ну хорошая же девушка, не хочется обижать её вот так, прямо в лоб… – Подумал. Но у меня действительно нет времени работать где-то на постоянке. – Потому что важные разработки, не имеют аналога в России, нужно успеть зарегистрировать патент, и вот это всё? – Ну-у… в целом да. А если смотреть глобальнее, то скорее всего придётся ещё и пе… – Тём, я беременна. – …переехать, потому что надо будет собирать команду, а парням в большин… – И тут наконец дошло. – Что? – Переспросил, а у самого где-то в груди полоснуло то ли жаром, то ли холодом. – Беременна. Маша подняла взгляд и вперила Артёму в лицо, словно ожидая ответа, но он ещё долго не мог прийти в себя, мысли не просто расползались – они словно перестали функционировать корректно, наполняя голову лишь шумом оборванных слов. – Но… – наконец выдавил он, однако дальше не пошло. – Но… А… – Неожиданно, правда? – горько усмехнулась Маша. – Я и сама уже который день отойти не могу. Но так бывает, особенно когда не предохраняешься по-нормальному… Камень, прилетевший в огород, Артём узнал сразу: у него ведь тогда действительно не было при себе резинки, да и Маша говорила, что у неё сейчас «безопасные дни», и хотя в итоге Артём всё равно предпочёл прерваться… отвечать за себя полностью он тогда всё равно не мог. Чёрт. Чёрт!!! – И… И что ты думаешь делать? Вместо ответа Маша что есть силы ударила ладонью по двери и резко пошла прочь. А Артём остался – настолько ошеломлённый, что даже если бы и захотел её догнать, всё равно не смог бы подняться из кресла. На следующий день, трусливо избегая встречи с ней, он попытался настраивать сеть по удалёнке, однако ничего не вышло, и после обеда всё-таки пришлось приехать в офис… и до самого вечера трусливо прятаться по чужим кабинетам. Пока, уже в самом конце рабочего дня, одна из сотрудниц не поинтересовалась, не знает ли он, почему Маша взяла на сегодня отгул. Как будто он может что-то знать про неё! Как будто они с ней хорошие приятели или даже пара! Ну что за напасть?! Назавтра Маша тоже не пришла, а Артём, хотя и был в офисе, но работать всё равно не мог: отлаживание сети требует внимательности к мелочам и системной точности, а у него в голове стояла каша. На третий день они с Машей всё-таки столкнулись коридоре. Замерли оба… и Маша, отмерев первой, едва слышно бросила «привет» и поспешила уйти. А Артём остался стоять, как полный дурак. – Думаешь, я не понимаю, что тебе это всё кажется концом жизни? – всё-таки заговорила она с ним вечером. – Очень даже понимаю. Тебе ведь сколько, двадцать шесть? Не нагулялся, не реализовался, чего уж там. Да и я кто такая? Случайный секс и только. – Вздохнула и, не поднимая глаз, погладила его по плечу: – Расслабься, ковбой, а то девчонки говорят ты уже кириллицу с латиницей путаешь. Сама виновата, сама и разгребать буду, чего ж теперь. Поздно пить Боржоми… – И пошла прочь. – Маш, а что… – сипло окликнул её Артём, – что ты делать-то будешь? Ну, с… Она обернулась на мгновенье и, пожав плечами, молча ушла. Эта новость словно разделила жизнь Артёма на «до» и «после» Он не просто не был готов к такому повороту – это ещё и на корню рушило все его планы: такая ответственность, как ребёнок, исключала свободу аскетичного бомжевания по общагам и друзьям, случайные шабашки, вливание каждой свободной копейки в железо и порою безвылазное бдение за компом. Не говоря уж о том, что Маше Артём даже не особо-то и симпатизировал, а любил и вовсе другую. Любовь… Что это такое? Долго и счастливо вместе, и умерли в один день? Прекрасная перспектива, кто бы спорил. Но как быть с тем, что параллельно этому по твоей вине где-то будет расти один маленький «нагулёныш» с удушающим чувством ненужности? Расти с пониманием, что отец о нём знал, но не счёл необходимым. Или не будет расти, потому что и не родится вовсе. Потому что отец знал, но не захотел, предпочтя другое, личное счастье, а у матери не хватило сил и смелости окунуться в это в одиночку… Эти мысли изводили, словно на плечах Артёма действительно сидели тёмный и светлый ангелы – соблазняя и увещевая… ворчащим бабушкиным голосом. «Нагулёныш» – бурчала она всю его жизнь. Бурчала, но заботилась так сильно, как только умела. Воспитывала в старомодном духе патриархальной ответственности и обострённом чувстве справедливости. И если побегать от Паланджаняна было хотя и неправильно, но не со зла, и в перспективе всё равно предполагалось отдать ему весь долг сполна, то бежать от собственного ребёнка… Трусливо и низко. Нет уж. Тут уж как в поговорке: любишь кататься – люби и саночки возить. А Ника… Ника навсегда останется его Музой, его личной богиней Победы и лучиком света. Как же всё-таки хорошо, что ничего между ними так и не случилось! Ей не о чем будет раскаиваться, а ему не в чем себя упрекнуть. «Мы разошлись, как в море корабли» … Да и что он мог бы ей дать, даже если бы всё сложилось иначе? Она ведь другая, не такая, как все. И если та же Маша прочно стоит на ногах и мыслит критически, заземляет, возвращая в здесь и сейчас, и может удерживать так сколько угодно долго, не давая снова улететь в облака, то Ника чем-то похожа на самого Артёма – мечтательница, для которой нет невозможного, она верит и в чудеса, и в науку и готова без остатка отдаваться самым смелым своим идеям. А поэтому мужчина ей нужен непременно земной, тот который сможет обеспечить своей богине сколько угодно долгий, высокий полет в облаках. Не Артём. Ведь всё что может он – лишь посвятить ей свой собственный полёт, тот самый, ради которого до сих пор не имеет ни кола, ни двора. Первый и, скорее всего, последний, потому что вот так неожиданно пришла пора заземлиться, но который обязательно закончится успехом и назовётся Никой. Но не в честь Победы.