Глава 9

Тарасов ведёт себя как последний придурок – развалившись на парте и подперев кулаком щёку демонстративно пялится на меня весь урок, так что у меня ручка из пальцев валится, а то начинает вдруг заправлять волосы мне за ухо или, будто бы подглядывая что пишу, класть на плечо голову. Я по привычке взбрыкиваю и отстраняюсь, а взгляд невольно ползёт к Смирновой. Она сегодня тоже какая-то небывало воодушевлённая и шумная. Но главное – абсолютно безразличная к Тарасову. Это меня хоть немного успокаивает, но всё равно не помогает преодолеть неловкость от его повышенного внимания. Поэтому, едва заканчивается урок, я спешу сбежать из класса одной из первых, но Тарасов вдруг перехватывает мой рюкзак: – Оставь! – И неторопливо запихнув свою тетрадку за пояс, закидывает его на плечо. – Я понесу. В итоге он все семь уроков таскает мои учебники и ревностно следит, чтобы никто не хихикал и не пялился в нашу сторону: – Щелкун, проблемы? – агрессивно бычит на Щелкунова, задержавшего на нас взгляд. Или: – Слышь, лярва, тебе заняться больше нечем? – это уже на Каримову, которая, увидев нас снова за одной партой, принимается что-то нашёптывать Смирновой. Словом, он альфачит, а мне как-то даже неприятно от такого напора. Никогда не любила агрессивно доминирующих парней, и не понимала девчонок, которым это нравится… Но, может, пора что-то менять в своей жизни? После уроков я уже даже не удивляюсь, когда в гардеробе Антон грубо выдёргивает из моих рук куртку, чтобы тут же галантно помочь её надеть. Прям джентльмен, посмотрите-ка! Не сопротивляюсь я и когда он привычным жестом закидывает мой рюкзак на плечо и кивает на выход, мол, пошли, чего встала! Под любопытные взгляды одноклассников выходим на улицу, прогуливаемся по тротуару вдоль школы, сворачиваем на тропинку, что ведёт к дальней калитке. Неторопливо идём мимо злосчастных мастерских. И всё это молча – Тарасов не спешит заговаривать, а я просто не знаю, что сказать. Дурацкая какая-то ситуация. Постепенно одноклассники расходятся по своим путям-дорожкам, и мы с Антоном наконец остаёмся одни. – Короче ладно, – останавливается вдруг он и скидывает с плеча рюкзак. Спасибо хоть не на землю. – Дальше сама. И просто уходит, а я, пару раз глупо моргнув ему вслед, достаю телефон и начинаю судорожно листать приложения. Но тут же ловлю себя на этом и, едва не припечатав в лицо ладонью, фыркаю. Вот уж верно говорят: в любой непонятной ситуации – с умным видом копайся в телефоне! На следующий день всё повторяется: в школе Тарасов – сама назойливая забота и гиперопека, но едва оказываемся наедине, как тут же возвращает мне рюкзак и спешит прочь. Вот только меня это не устраивает! – Антон, подожди! – окликаю я. Он нехотя оборачивается. – Ну? – У меня день рождения в эту пятницу… Тарасов подкатывает глаза. – Ну? Я теряюсь от такой реакции. То, что совсем недавно, в школе, казалось проще простого, словно вдруг прилипает к языку. Чувствую себя навязчивой дурой. Но, блин, в конце-то концов, чем я хуже самого Тарасова? – Сходишь со мной в боулинг? Ну или куда сам хочешь? – поспешно добавляю, заметив, как его губы искривляет ухмылочка. – За мой счёт, естественно! Я приглашаю! Он расслабленно суёт руки в карманы и смотрит на меня так… изучающе. Как на экзотическую зверушку в зоопарке. – Ну замётано, в клубняк пойдём. Там как раз стриптиз по пятницам. Снова теряюсь. Про ночные клубы Машка точно ничего не говорила. – Ну… Не знаю. А там несовершеннолетних разве пускают? Тарасов вздыхает и приобнимает меня покровительственным жестом. – Послушай, Крылышко, ты меня, кажется, неправильно поняла – мы с тобой изображаем пару. Изображаем, понимаешь? То есть просто делаем вид, когда есть зрители. А когда их нету… – Жмёт плечами и убирает руку. – Понимаешь? Я вспыхиваю. Вот это сейчас капец, как неприятно было! – Я-то как раз понимаю, – гордо вздёргиваю подбородок, а у самой аж поджилки трясутся от волнения, – а вот ты немного попутал! С чего ты взял, что я буду подыгрывать тебе просто так? Нет уж, дорогой, давай по-честному. И либо завтра весь класс, включая и Аньку, – выдавливаю милую, наполненную сарказмом улыбочку, – узнаёт, что тебя, самого альфача Тарасова, тупо бросила какая-то там заучка Крылова, либо ты в эту пятницу идёшь со мной… – на мгновенье задумываюсь, – ну, допустим, на каток. А потом в пиццерию. И там ты ведёшь себя так же хорошо, как я себя в школе, чтобы моя сестра и её парень поверили, что мы с тобой пара! Это ясно? Упрямо смотрим друг на друга, и мне такого труда стоит не стушеваться и не отвести взгляд! – Ну окей, окей, пусть будет каток, – наконец примирительно кивает Антон. – Только я не умею, сразу предупреждаю. И всякой херни типа поцелуев «для вида» тоже не будет, ясно? – И слава богу! А то я уж сегодня на истории испугалась, что у тебя крайняя степень отчаяния началась, и без слюней не обойтись. Он вдруг совершенно искренне смеётся: – А ты забавная Крылова! – Взаимно, Тарасов! *** На катке людно, конец рабочей недели всё-таки. Но самое прикольное, что из нашей «дружной» четвёрки, кататься, как оказалось, не умеет никто. Но, деловито взяв напрокат коньки, мы всё-таки выползаем на лёд. Благо таких раскоряк там – плюс-минус все. А мне так вообще не до красоты, пируэтов и грации – я так усиленно стараюсь продемонстрировать Артёму, что вот он мой парень Антон, что даже слегка перегибаю и откровенно висну на Тарасове. Благо он и сам не прочь крепко держаться за меня, и мы так и ползаем с ним вцепившись друг в друга, словно истинные влюблённые, пока Антон наконец не психует сквозь зубы: – Так, бл*, Крылова, ты как хочешь, а с меня хватит! И уходит на скамейки, спасибо не домой, вообще, уезжает. И только тогда я замечаю, что и Машка, оказывается тоже уже не катается. Зато почти сразу откуда ни возьмись появляется Артём: – Держись! – И моя ладонь вдруг оказывается в его руке. – Давай вдоль борта, отсюда и до того угла, только ноги по-другому ставь, вот так! Показывает как надо, я повторяю, и у меня тут же начинает получаться! Следующие полчаса мы сосредоточенно нарезаем круги, с каждым разом всё увереннее. Я вся в мыле, чувствую, как пылают румянцем щёки, и даже куртку расстегнула и сняла шапочку. – А говорил, что не умеешь! – наконец впервые за последние дни решаюсь я посмотреть на Артёма прямо. – Думал, что разучился, но оказывается, это как велосипед – навсегда! – Ты где-то занимался? Фигурное катание? – Нет конечно! – смеётся Артём. – Мне до фигурного, как шахтёру до балерины! Просто у нас на Севере зимы долгие были, каток всегда под боком, прямо на пруду расчищали. Но в основном в хоккей, конечно, играли. – Почему на Севере? Ты же, вроде, из Сочи? – А это… – заминается он. – Это я уже после института туда переехал. Давай теперь сама, вон туда, по диагонали! Я там встречу! Устремляется вперёд… и только теперь я вдруг осознаю, что за последние полчаса мы с ним практически не разнимали рук. Сердце тут же взволнованно сбивается с ритма, ноги разъезжаются, и я падаю. Пытаюсь подняться, но только неловко корячусь, отчего меня накрывает смехом, и силы окончательно уходят. Хохоча, подползаю к бортику, но даже там не могу совладать ни с ногами, ни с коньками… пока под мышки не подхватывает Артём: – Ну вот, стоило только на секунду оставить одну! – тоже смеётся. Такой близкий, такой понятный и родной… Смущаюсь вдруг, аж дышать трудно становится. Взволнованно вцепляюсь в поручень, тороплюсь выбраться из заботливых рук. Кричу, как потерпевшая, на трибуны: – Машка, Антон! Идите сюда, Артём научит как надо! Он умеет! Но сестра только с улыбкой машет рукой, мол, не хочу, сами катайтесь, а Тарасов даже головы от телефона не поднимает, гад. …Так мы и проводим целый час только вдвоём с Артёмом, при том, что каждый из нас, вроде бы, со своей парой. Потом мы едем в пиццерию, и там уже Тарасов отрабатывает свою программу по полной! Уж он и школьные байки травит, и демонстративно заботится обо мне, и даже будто бы невзначай приобнимает! Идиот. Ну вот кто его просит-то… при Артёме? В завершении вечера Машка гостеприимно зовёт его к нам домой. – Чай? – с готовностью откликается Антон, и я тут же посылаю ему угрожающий взгляд. Тарасов его ловит и мстительно ухмыляется: – Чай, это я с удовольствием! – Подкатываю глаза. Ну вот чего он добивается, чтобы я его прямо здесь душить начала? – …Но как-нибудь потом, сейчас уже бежать надо! Да неужели! – Ну тогда в другой раз обязательно заходи! – Помахав на прощание, Машка оттаскивает меня в сторонку и, пока мужики жмут руки, выносит свой вердикт: – А он ничего так! Себе на уме, конечно, но в целом… – Бросает на него контрольный взгляд через плечо. Вздыхает. – Только не разбивайся ради него в лепёшку, сестричка, умоляю. Такие как он умеют воровать сердца, но и ты знай себе цену! Послушно киваю. Уж чего-чего, а разбиваться ради Тарасова я точно не собираюсь. – Кстати, – суёт мне что-то в руку Машка, – это тебе. На бусики! – Маш, зачем… – растерянно смотрю я на открытку-конверт. Сестра деловито, словно мамуля, поправляет на мне шапку. – За надом! Всё, не обсуждается. Это наш с Артёмом подарок. Ты же не думала, что мы одним катком обойдёмся? Вообще-то я именно так и думала, прекрасно понимая, как много работает Машка и догадываясь, как мало зарабатывает сейчас Артём. Если вообще хоть что-то. – Не надо было… – мямлю, но в порыве чувств, обнимаю сестру: – Спасибо огромное! Классная днюха получилась, правда! – И это ещё не всё, – напускает она загадочности, – дома тебя ждёт сюрприз! – О, нет… Надеюсь, не очередной полуголый красавчик? – Э-эй! – шутливо возмущается Машка, – ты посмотри, как заговорила! Всё, выросла что ли? – А это всё дурное влияние старшей сестрицы! – Ах ты поганка мелкая! Дурачимся, устроив догонялки вокруг мужиков, на что Тарасов красноречиво кривится, а Артём взволнованно следит за Машкой. – Осторожно, здесь скользко! Пф-ф! А ничего, что мы только что с катка? Но видимо это действительно не считается, потому что Артём всё-таки цепляет Машку за локоть и притягивает к себе, словно ограждая от неведомой опасности. Такой простой жест, но в нём столько заботы… что меня колет. И я, как ужаленная, бросаюсь вдруг на шею Тарасову: – До завтра! И прижимаюсь губами к его губам. – Вау! – коротко выдыхает Машка и прикрывает глаза Артёма рукой: – Не смотри, там всё по-взрослому! Спасибо Антону – он не возмущается, не принимается брезгливо утираться и даже не кривится. Только с многозначительной ухмылочкой дёргает бровью. И я понимаю, что выходка с поцелуем отныне записана на мой кредитный счёт. Ладно. Позже разберёмся. До дома добираемся на маршрутке, и Машка всю дорогу дремлет, положив голову на плечо Артёму. Я нет-нет, да и бросаю взгляд на их переплетённые пальцы… и в памяти тут же воскресает ощущение этого тепла. Тоскливо поджимаю губы. А вот у меня больше не осталось поводов подержаться с ним за руки. Теперь даже на катке это будет нелепо, ведь чему смог, Артём меня уже научил. Впрочем, это даже хорошо, лишний раз бередить душу – сомнительное удовольствие. …Или нет? Старательно заставляю себя не смотреть ему в лицо, что довольно сложно, ведь Артём сидит прямо напротив, и на кочках мы даже невольно соприкасаемся коленями. И что интересно – у меня есть ощущение, что и Артём усиленно избегает смотреть на меня. И может от этого между нами и висит что-то такое, что то и дело заставляет вопреки всем стараниям вновь и вновь сталкиваться взглядами? Чтобы тут же поймано их развести, ещё больше взвинтив уровень молчаливого напряжения между нами. …Или притяжения? Дома Машка окончательно расклеивается, жалуется на усталость и ломоту в пояснице, но всё равно притаскивает вдруг откуда-то торт. Я даже руками всплёскиваю от неожиданности – у соседей она его прятала, что ли? – Но и это ещё не всё, – загадочно сообщает она. – Только сначала я, уж простите, в душ. Сил нет, кажется, рухну прямо сейчас. – Маш, всё нормально? – провожает её до ванной Артём. Он явно взволнован. – Точно? – Абсолютно! Я просто перегуляла, не переживай. Она чмокает его в губы, на что я поспешно отвожу взгляд и дрогнувшими руками просыпаю заварку мимо чайничка. Шёпотом матерюсь. Да, это я тоже умею. Особенно когда накрывает вдруг такое отчаяние… Нет, это невозможно терпеть! Моё наваждение не проходит, наоборот, только усиливается с каждым днём, превращаясь в самую настоящую ревность, в то время как проявления близости между Машкой и Артёмом тоже становятся всё свободнее. И сладкую парочку можно понять, они в каких никаких, но отношениях… Но это совершенно невыносимо лично для меня! – Ника, я хочу подарить тебе кое-что, – выводит меня из задумчивости Артём. Он уже успел переодеться в домашние спортивные брюки и облегающую серую футболку, и я невольно окидываю взглядом поджарую высокую фигуру, жилы на довольно натруженных, несмотря на интеллектуальный труд руках и сами его ладони… которые так крепко сжимали сегодня мои. Сердце ёкает, я резко отворачиваюсь, хватаюсь за чашку. – Не стоит заморочек, Машка уже всё подарила от вас обоих. Тебе чай с лимоном? – Я хочу лично от себя. Не бог весть что, конечно, но… Вот. Держи. В его руке вспыхивает стальной блик. Что-то круглое, размером чуть больше пятирублёвой монеты, от неё цепочка в пару сантиметров и кольцо. – Ключ от сейфа, где деньги лежат? – выпаливаю я чисто от смущения, но только смущаюсь ещё больше. Чёрт. Ну зачем я про деньги? – Да нет, – тихо смеётся Артём, – пока всего лишь брелок. Причём, самодельный и не ахти какой мастерский… Но от души. Брелок приятной тяжестью опускается на ладонь. Машинально сжимаю его в кулаке, словно удерживая пропитавшее сталь тепло. ЕГО тепло… Спохватываюсь, разжимаю пальцы. – Ого! Знакомые мотивы! Ты правда сам сделал? – с искренним восторгом рассматриваю гравировку на одной из сторон: раскидистое дерево, символ экологичности науки и её служения Жизни. Примерно такими же у нас в лагере были брелоки для ключей от жилых комнат, только пластиковые. – Там ещё на обороте, – подсказывает Артём. Я переворачиваю – там надпись: «Ника-17/12.21» – Оу… – хочется протянуть «Это так ми-и-ило!», но слова застревают в горле. Потому что на самом деле это банально. Настолько, что даже лёгким холодом колет разочарование – я была уверена, что уж кто-кто, а Артём гораздо креативнее, чем тупо имя, возраст, месяц и год дарения подарка. Благо хоть семнадцатое число совпало с семнадцатью стукнувшими годами, а то и циферок получилось бы слишком много. – Теперь я точно не забуду по какому поводу и когда ты мне это подарил! Спасибо! Неловко заминаюсь… но всё-таки тянусь к нему, и мы обнимаемся. – Надеюсь, эта дата станет памятной не только для тебя, – непонятно добавляет Артём. – Ого, обнимашки! – раздаётся за спиной Машкин голос. – И я, и я с вами! Меня обвивают тёплые сестринские руки, от неё приятно пахнет гелем для душа. – Смотри, что мне Артём подарил! – спешу завершить я приступ всеобщих нежностей, тем более что вижу, что и Артёму неловко. Машка непонимающе рассматривает сначала гравированное дерево, потом переворачивает монетку, и губы её расползаются в улыбке: – Боже, это так ми-и-ило! Я тоже такой хочу, – смотрит на Артёма, – серьёзно! Только с датой нашего знакомства, ладно? Он кивает и взволнованно прочёсывает пальцами волосы. – У меня хорошая новость! Я только что ответ от патентного получил, – его буквально распирает, – мою программу зарегистрировали, и теперь она официально… Машка вдруг кладёт палец ему на губы: – Тс-с-с… Чур никакой работы сегодня! Патент никуда не денется, регистрация тоже. Сейчас у нас тихое семейное чаепитие и целых два приятных повода для него! А всё остальное потом, ладно? Ну пожалуйста! – умоляюще хлопает ресницами. И я вижу, как Артём словно подрубается на взлёте. Осекается. Приходит в себя. Возвращается на землю. Сталкиваемся с ним взглядами, я коротко улыбаюсь, и спешу отвернуться к шкафу с посудой. Мне так неловко за Машку! Нет, я понимаю, что она сегодня устала, что техническая лаборатория в соседней комнате «воняет пластиком», и терпение от «изобретательской романтики» бойфренда на исходе… Но не до такой же степени! – Кому мёд, кому сахар? – вопрос звучит наигранно, но Артём за него цепляется: – Сахар к торту? – Ну а вдруг? – с готовностью смеюсь я в ответ. – Свечки! – вспоминает вдруг Машка и кидается в спальню. – Чуть не забыла! Пока она копается в шкафу, я ещё раз с интересом рассматриваю брелок. – Когда ты сказал, что дата станет памятной не только для меня, ты имел в виду, что сегодня день регистрации твоей программы? – Да. Можно сказать, официальный день рождения. – Поздравляю! – кошусь на комнату, где шуршит сестра, но так и не решаюсь больше обнять Артёма. – Это очень, очень круто! Артём прикусывает счастливую улыбку. – Я с этой идеей носился с тех пор, как вообще программированием занялся. Сначала не знал, как подойти, потом не стыковалось во многих моментах, буквально сыпалось, даже начало казаться, что это просто невозможно… А потом вдруг, – щёлкает пальцами, – как озарение! И решение пришло. – Во сне, небось? – Смеюсь. – Как Менделееву? – Точно! Приснилось в ночь с двадцать восьмое на двадцать девятое сентября. Встречаемся взглядами. Цепляемся, склеиваемся… Словно в замедленной съёмке – сколько ни пытайся, а не развести быстрее… – Нашла! – появляется на пороге Машка. – Никусь, давай спички! – Она водружает на торт цифры «1» и «7», поджигает фитили. – Та-дам! Торжественное задувание свечек объявляется открытым! Не забудь загадать желание! Откинув волосы с лица, я чуть склоняюсь над столом, как в детстве жмурюсь чтобы сосредоточиться… и только сейчас понимаю вдруг, что колечко брелка надето на мой безымянный палец. Сердце приятно ёкает. Сжимаю пальцы в кулак, не давая колечку ни единого шанса соскользнуть. Итак, желание, говорите? …Машка Артёма не понимает, не ценит… и не любит. Это очевидно! Внимание, вопрос – а должны ли они тогда быть вместе? Или всем будет лучше, если этот фарс закончится ещё до неминуемого развода через годы? Жмурюсь сильнее, набираю в лёгкие воздух… Но не могу пойти против совести. И вместо потаённого «Пусть Артём будет со мной» в голову врывается: «Чтобы все были счастливы!» Дую. Парафиновый дымок тянется к потолку. – Отлично, а теперь наша с Артёмом очередь загадывать! – потирает ладони Машка. – Зажигай! – Это что-то новенькое, – удивляюсь я. – Ты ещё соседей позови! – Соседи-то причём? У них что, есть повод? – А у вас? – У нас-то? – Машка хитро улыбается и льнёт к Артёму. – У нас есть повод, м? Куда-то в солнечное сплетение вдруг тонко, но остро вонзается игла догадки, но я не готова верить ещё и этой боли. Почему-то смотрю на Артёма, он почему-то смотрит на меня… – Да, у нас есть повод! – радостно восклицает Машка. – Мы решили пожениться и уже подали заявление. Итого, ты, дорогая сестрёнка, торжественно пригашаешься на бракосочетание Артёма и Марии пятнадцатого января следующего года! Ура! Эй, ну ты почему свечки-то ещё не зажгла?..