Глава 24

Просыпаюсь от невероятного аромата выпечки, от которого просто невозможно не поднять свою тушку. Потапова рядом не наблюдается, только Грызлик спит под боком, изредка шевеля своими несовершенными усами. Встаю с кровати и разглядываю обстановку, вчера как-то не сложилось, чаек с хмельными шишками сделал свое дело. Комнатка маленькая, старенькая, но чистая и уютная, благо на окне есть занавеска. Как-то с детства повелось, что признаком уюта в доме для меня считаются наличие люстры и пусть и простые, но занавески. Ступаю босыми ногами по полу и подхожу к окну. Чуть открываю занавеску и начинаю любоваться Сашей. Моя громадина без рубашки и в одних брюках рубит дрова. Вот это образец настоящего мужика. Надо быть полной дурой, чтобы не признать насколько хорош Потапов, причем как оказалось во всех смыслах. Рожу я тебе сына, Потапов, вот прям совсем скоро этим и займемся. Понадобится- и девять месяцев пролежу, а сына рожу. Никогда не задумывалась реально о детях. Ну есть и есть, нет так нет. Я никогда не входила в категорию тех женщин, целью которых являлось стать матерью. А сейчас реально хочу свой родной Потаповский комок. Когда же я успела так поплыть…

Ладно, можно долго рассуждать о том, как я в конец превратилась в размазню, только желудку от этого всего параллельно, он явно хочет подкрепиться. Быстро снимаю с себя пижаму и надеваю джинсовые шорты и легкую белую майку. Прохожу на кухню и не верю своим глазам, потому что передо мной открывается картина из разных видов блинов и жареных пирожков. Да здравствует мой ушедший некогда живот.

— Ой, Алиночка, встала уже. Ты садись есть, а я тебе молочка сейчас козьего налью, не бойся оно без запаха или ты может чай хочешь? — заботливо интересуется бабуля.

— Доброе утро. Давайте молоко, но, если за ним никуда не надо идти.

— Так оно ж мое, ну моих козочек и идти никуда не надо, я уже с утра их подоила. Сашка пол-литра уже умял.

Господи, ну где такие милые бабушки водятся, с ума сойти, а Потапов тоже хорош, нет, чтобы меня разбудил, так нет же, бабушка работает и сам вкалывать пошел. Надежда Николаевна тут же приносит мне кувшин с молоком и ставит на стол.

— Ты кушай, детонька, а я на огород.

— Спасибо.

Бабушка тут же уходит, а я так и не договорившись со своей совестью, налетаю на блинчики и пирожки. Сзади тянется рука и хватает стакан с моим молоком.

— Обожаю это молоко, еще даже тепленькое, как тебе блинчики?

— Все прекрасно, но почему ты меня не разбудил? Пока ты колешь дрова, твоя бабушка вовсю готовит, я дрыхну, это как называется, Потапов? Не делай так больше.

— Успокойся, сейчас всего восемь. Бабушка привыкла вставать в четыре утра, наготовить еду, покопаться в огороде, а в десять утра снова лечь спать на часок-другой. Так что, когда ты будешь помогать мне работать на огороде и не только, бабушка будет спать и отдыхать. Все рассчитано, Алинка-малинка.

— Спасибо, что не мочевинка.

— Давай, малинка, ешь, а потом ко мне на улицу.

Саша еще хватает пару блинчиков, запивая их молоком, а потом уходит, сверкая своим шикарным телом, а я налетаю на блины. Вдоволь насытившись завтраком, выхожу на улицу. Закончив с дровами, Саша, как только увидел меня, сразу схватил за руку и повел в сторону сарая.

— В июне не успел покрасить. Сейчас будем вместе работать, ты не против?

— Нет.

Никогда ничего не красила, на деле это оказалось даже забавно. Полдня Саша еще что-то ремонтировал, а я убирала в доме, мыла окна и заедала пирожками. После обеда копалась с бабулей в огороде, выщипывая какую-то траву. Не знаю, как бабушка, я к пяти часам тихо помирала. Поясница болела так, как будто я набрала триста килограмм. Если бы не Саша, я вряд ли бы разогнулась, но мой личный эскулап подошел сзади и просто меня выгнул, благо бабушка не видела, а то поза какая-то провокационная.

— Хороший ты мне отдых устроил, Потапов. Это видимо за все мои грехи. Одно не пойму, как твоя бабушка может столько работать? Я если честно давно бы свалила, если бы мне не понравилась твоя бабуля. Жалко ее безумно, она вообще когда-нибудь отдыхает?

— Это деревня, Алин. Тут либо спиваются, либо работают. Они же с детства приучены пахать с пяти утра. Потерпи несколько дней, не могу я приехать сюда и только блины ее наяривать. Нам с тобой как минимум предстоит завтра еще собрать виноград, ну а мне уже делать вино. Душ еще надо подлатать, да и так по всякой мелочи. Пойдем кое-куда, иначе нам ничего не светит ближайшую неделю.

— Куда?

— Давай руку.

Мы идем в самый конец участка к какому-то домику. Саша открывает хлипкую дверь и перед нами расстилается стог сена.

— И? Зачем ты меня сюда привел?

— Ну и кто из нас тугодум, Алинка-дендрофилка?

— Ты что меня сюда потрахаться привел?

— Я тебя предупреждал так не выражаться? Ну все, трындец тебе сейчас будет, готовь задницу.

Я даже не успеваю ничего ответить и уж тем более никак среагировать, Саша закидывает меня на плечо, проходит пару шагов вперед и кидает меня на сено. Упала я в позе звезды, раскинув руки, но лежать так мне долго не дали. Потапов рывком перевернул меня на колени так, что я уткнулась в колючее сено лицом. Не успела возмутиться, как мне стянули шорты и начали реально бить по заднице.

— Ты чего, больной? Потапов, ай! Мне больно! — раз удар, два, три. Нет, не то чтобы мне больно, но по попе меня никто и никогда не бил, унизительно это что ли.

— Будешь это еще раз произносить?

— Не буду.

— То-то же. — Натягиваю шорты и переворачиваюсь на спину.

— Конечно буду, Потапов! Смирись, я не барышня из девятнадцатого века и говорю то, что хочу!

— Я так и знал, просто хотелось надавать тебе по заднице.

— Тебе нравится моя попа?

— Очень, — Потапов ложится рядом со мной.

— Только если я продолжу есть столько блинов, она увеличится в два раза и целлюлит вовсю повылезает.

— Это такие маленькие выступы на бедрах? Так у тебя итак есть пару таких штучек.

— Потапов, ты просто… все, тебе конец.

Приподнимаюсь и начинаю кидать в Потапова сеном. Саша не отстает и начинает тоже забрасывать меня колючей штукой. В какой-то момент это все перерастает в реальный бой, я уже тяжело дышу, но продолжаю кидаться. А потом Потапов вновь кидает меня на спину и заводит руки за голову, нависая надо мной.

— Так значит Алинка еще и сенофилка? — тяжело дыша, интересуется Саша, водя носом по моей щеке.

— Потапов….

— Мммм…

— Иди в параанальный карман, — шепчу я.

— Будем считать, что я этого не слышал.

— У тебя еще и тугоухость, бедняжка моя, или это серная пробка?

— Я заранее прекращу весь твой словесный понос про мою возможную серную пробку, а если скажешь еще хоть слово, я тебе реально вставлю пробку только в другое место.

— Фу, Потапов. Ты же сказал, что против всяких извращений?

— Я имел в виду в рот, а не туда куда ты подумала.

— Ааа, ну это меняет дело.

Саша закрывает мне рот поцелуем и начинает задирать одной рукой и без того короткую майку.

— Так не пойдет, Потапов, мне надоело быть голой, живо раздевайся сам и не только трусы.

— Ладно. Так уж и быть.

Саша отпускает мои руки и стягивает с себя майку, открывая вид на свое совершенное тело. Наклоняется ко мне и вновь впивается в губы. На мгновение отстраняется и стягивает с меня майку. Тянется к моим шортам и начинает их спускать.

— Даже не думай. Я сказала хочу тебя всего голого, — Саша ухмыляется, но стягивает с себя джинсы вместе с боксерами.

— Довольна?

— Определенно.

Тяну на себя голого Потапова и целую своего медведя, больно впиваясь в губы. Мы не целуемся, мы скорее пожираем друг друга. Мне чертовски нравится его касаться своей грудью. Саша отстраняется и стягивает с меня шорты вместе с бельем, откидывает их в сторону. Вновь сводит мои руки над головой и начинает целовать грудь. Он как ненасытный зверь втягивает в рот соски, прикусывая их до сладкой боли. Запрокидываю голову и сжимаю ноги, не в силах терпеть эту бешеную пульсацию между ног. Саша еще ничего не сделал, а я уже изнемогаю в нетерпении почувствовать его внутри себя. Больно кусаю губы, чтобы немного прийти в себя. Только когда он касается меня своими пальцами и обводит клитор меня уже конкретно ведет. Видимо почувствовав мое состояние, Потапов чуть отстраняется, смотрит на меня и ухмыляется.

— Что, не так уж и плохо на сеновале?

— Сейчас не время разговаривать, Потапов.

— Согласен.

Саша сжимает мои бедра и закидывает к себе на поясницу. Не успеваю ничего сказать, как Потапов резко входит в меня, причиняя сладкую долгожданную боль. Стискиваю его плечи, и мой медведь начинает медленно двигаться. Неспешные толчки превращаются в дикий темп. Саша тяжело дышит, сжимает до боли мои запястья и продолжает двигаться. Не знаю сколько это длится, но я уже на грани, и Потапов это чувствует, ускоряется и через несколько толчков я содрогаюсь от оргазма. Мгновение и Саша кончает, утыкаясь мне лицом в шею. Проходит еще несколько секунд, и я начинаю заливисто смеяться.

— Ну и что смешного? — Саша поднимает голову, выходит из меня и ложится на спину, притягивая меня к себе.

— Мне в задницу упирается сено, вот что.

Кладу голову Саше на грудь и слушаю его учащенное сердцебиение. Поглаживаю моего разгоряченного медведя и улыбаюсь как дура. Вот так, лежу на сене голой и абсолютно счастливой.

— Ты знаешь, мне оно сейчас тоже упирается. И не так уж и комфортно.

— Да неужели? Мне кажется у меня вся спина красная. Кстати ты не боишься, что сейчас зайдет бабуля, а мы тут голые?

— Нет. Она у меня умная. Знает, что мы уединились не просто так.

— Твоя бабушка просто золото и это без шуток.

— Я знаю.

* * *

На следующий день, как и сказал Саша, мы начали собирать виноград. Оказывается, Сашина бабушка еще и вино продает. Потапов на это смотрит скептически, но никогда не отказывается ей помогать. Вот и сейчас мы перебираем собранный виноград, отрывая его от веток. К своему удивлению это оказалось весьма приятным занятием, по крайней мере лучше, чем полоть грядки.

— Алин, не налегай так на виноград, живот будет болеть.

— Я еще чуть-чуть. Он такой вкусный, не то что в магазине.

Саша встает со скамейки и начинает давить виноград, нет, как Челентано мой медведь по нему не ходит, он берет какую-то кувалду и начинает ею работать. Господи, какие у него накаченные руки и вздутые вены. Смотреть одно удовольствие. И все ж мое! Сижу с синими пальцами от винограда, продолжая закидывать в рот вкусные ягоды и наблюдать за своим красавцем. Прелесть как хорошо, правда смотря на Веньку, по нему так не скажешь. Белый мишка превратился в серого и вид у него такой типа “срочно заберите меня домой”, про Грызлика вообще молчу, тот дальше комнатушки никуда не выходит. На мгновение Саша прерывается, подходит ко мне и забирает виноград.

— Я же сказал хватит, потом на стену будешь лезть. Давай лучше помогай мне давить виноград.

— Так точно.

Как только Потапов закончил с вином, мы решили пойти на озеро. Правда я была против, все-таки сентябрь уже, ну если мужик хочет искупаться почему бы и нет. Взяли с собой Веньку, который несказанно обрадовался нашей прогулке.

В который раз за сегодня Саша демонстрирует мне свою фигуру, оставшись только в одних плавках.

— А ты чего стоишь? — интересуется Потапов.

— А мне озеро не очень нравится, вы с Венькой купайтесь. Тем более я без купальника.

— Еще чего, давай живо ко мне, тем более озеро чистое, — Саша сам стягивает с меня сарафан, и я остаюсь в одном белье. — Красивое белье, кстати. Только на хрена надевать кружевное белье в деревне?

— Чтобы чувствовать себя красивой и мало ли где ты меня зажмешь.

— Ну это да.

Саша берет меня за руку и ведет в воду. Не сопротивляюсь, хотя жутко не хочу. Вот мы уже по пояс в воде, Саша отплывает от меня на приличное расстояние, Венька же благоразумно плавает около меня. Не могу больше стоять в воде, решаю плыть к своему мишке, правда на середине пути Потапов подплывает ко мне сам, и мы возвращаемся на берег. Плескаемся и дурачимся как дети, ровно до тех пор, пока я не обнаруживаю в воде чьи-то какашки.

— Потапов! Это называется чистое озеро?

— Ну ладно, с кем не бывает, какой-нибудь ребенок не добежал.

— Ага и обделался в озеро.

— Я шучу.

— Конечно шутишь, судя по размеру лепешки это был слон, а не ребенок.

— Ой, все. Не ной, — Саша закидывает меня на плечи и выносит из воды.

— Мы же полотенце не взяли.

— Вытрешься моей майкой. — Саша ставит меня на траву.

— Потапов, а где наша одежда?

— Твою мать!

— Я тебя просила не трогать мою мать!

— Через пару дней я ее все равно трону во всех смыслах этого слова. Придется даже обнять и сделать вид, что она мне нравится.

— Так где наша одежда?

— Где, где, шпана какая-то украла.

— Понятно. На озеро, блин, ему приспичило.

— Знаешь, у нас странная собака, хозяев обворовывают, а он дальше в воде лежит.

— Он просто интеллигентный пес и решил не связываться со шпаной.

— Ага. И поэтому ты сейчас пойдешь дефилировать в кружевном белье по всей деревне.

— Хорошо хоть белье без дырок.

— И не говори.

Хорошо, что озеро в десяти минутах от дома, щеголять полуголой пришлось недолго. Дискомфортно конечно, но попа прикрыта и то ладно.

За окном темно, мы лежим все на той же мини кровати с Потаповым. Сейчас мне уже ничего не поможет. Хотя аптека все-таки была бы кстати. Если бы знала, что со мной сделает Потаповский виноград, утопилась бы сразу в какашкином озере. Я никогда не рожала, но ощущение, что в моем животе поселились сотни чертей и это даже хуже, чем роды. Кажется, у меня на лбу выступила испарина от невозможности хоть немного выпустить маленький пук. Кажется, я уже качаюсь в кровати как тот самый психический больной, но не могу ничего с собой поделать, меня так чертовски пучит, что в глазах уже рябит. Кто бы подсказал, что делать, иначе я сейчас сдохну. От ветра приоткрылась форточка и я поняла, что нужно срочно отсюда свалить куда подальше, иначе замужество меня так и не дождется после некоторых громких звуков. Аккуратно перелезаю через полуспящего Потапова и выбегаю в одной сорочке на улицу с босыми ногами. Плевать, лишь бы куда подальше добежать. До сарая не добежала, живот этому воспротивился, стою около тех самых кустов помидоров и издаю феерию звуков, зато испарина кажется ушла и дышать стало легче. На лице улыбка до ушей, кто бы сказал, что я этому буду рада, в жизни бы не поверила. Вот только улыбка пропадает, когда я слышу чьи-то шаги. Из-за угла появляется полуспящий Потапов в одних тапках.

— Ты чего здесь делаешь, я тебя ищу везде? Думал ты все-таки провалилась в туалетную дырку.

— Почти. Просто дышу свежим воздухом, душно что-то стало дома.

— Надышалась?

— Немножко не хватило надышаться.

— Слушай, чего-то здесь канализацией воняет.

— Ага. Я видела только что как соседи какие-то ведра выносили, оттуда, наверное.

— Наверное. Пойдем спать.

— Пойдем, — Саша берет меня за руку и ведет в сторону дома.

Мысленно договариваюсь со своим животом и пятой точкой о полной ночной тишине. И на удивление мои неотъемлемые части меня решили сжалиться надо мной и все-таки дать мне возможность дожить до свадьбы без каких- либо звуков. Да будет так.