19 Глава

Вера Чувствовала, не нужно идти на этот корпоратив. Павел Григорьевич очень просил составить ему компанию. Его супруга как и Костик свалились с вирусом и пропускают все “веселье”. Я думала, посижу немножко в сторонке и уйду через полчаса назад в общагу, утащив со стола пару закусок для Светки. Самой ничего в горло не лезет. Как увидела в дверях Тимура и вообще кусок курицы из салата поперек встал. Медсестры говорили, он никогда не бывает на таких мероприятиях, а теперь вот здесь, рядом. Руку протяни и дотронуться можно. Сидит напротив и делает вид, что меня не существует… Шахов на меня не смотрит, болтает со своими коллегами и не чувствует (или не хочет замечать), как я от его безразличия умираю. В клинике уже научилась абстрагироваться, а здесь, в неформальной обстановке, не могу. И в голове все крутятся слова его осуждающие и колкие “Что ты здесь делаешь, Вера…?”. Как будто это последнее место, где он ожидал меня увидеть. И не постеснялся же при всех спросить… Щеки пылают и глаза колет, а взгляд от Тимура отвести не могу. Он как ледяное пламя, а я – глупый мотылек. Знаю, что сгорю, а отказать себе в болезненном удовольствии не могу. Наверное, так и сходят с ума. Душа болит, там рана в сердце кровотоком. И только мой любимый врач смог бы ее залечить. Все смотрю на него и смотрю. Любуюсь. Такой красивый. Высокий. Черноволосый. Размах каменных плеч впечатлит любого. А как ему идет официальная одежда, почти так же как и форма в клинике. Непривычно так в рубашке его видеть. Сразу те воспоминания о свидании и поцелуе в машине в памяти всплывают. – Веруша, не хочешь потанцевать? – моего плеча касаются чьи-то пальцы. Встрепенувшись от теплого прикосновения, смотрю на Олега Рогова. Вторая звезда клиники. Светит не так ярко как Шахов, но уже имеет свою репутацию в определенных кругах. Мы с ним почти никогда не пересекаемся. Смены не совпадают. А на практике я с ним не больше нескольких слов перекинулась. Теперь же он галантно протягивает мне руку и улыбается. По доброму так. По-мальчишески. – Я плохо танцую. И туфли неудобные… И я бы лучше осталась за столом, еще немного рядом с Тимуром. Чтобы голос его хотя бы послушать и полюбоваться. Глупая я такая… Ему нет до меня никакого дела. А меня тянуть продолжает как магнитом. Висок жжет. И щека покалывает. Как раз с той стороны где Шахов сидит. Отмахиваюсь от этого навязчивого ощущения. Чудится, наверное, от шампанского. Его во мне уже пару бокалов… Зачем ему смотреть на меня? Следить за тем, кто приглашает на танцы… Он ведь сам предложил все забыть. Только я вот не могу… Я даже с Пашей Слепцовым на свидании специально поцеловалась. А потом проплакала полночи в подушку. Потому что не тот это человек, которого я хочу целовать. – Я буду вести и разрешаю оттоплать мне все ноги! У меня самого очень неудобные туфли. Можем поменятся, – Рогов склоняется ко мне ближе и заговорчески подмигивает. Смеюсь. Ладно. Чего я теряю? Один танец и поеду в общагу. Останется Светка без своих любимых рулетиков из баклажана и сыра. Встаю разглаживая на бедрах платье. Юбка очень короткая, непривычно. Светка одолжила. И макияж мне делала и волосы собирала в прическу тоже она. Подруга как чувствовала, что у меня на душе кошки скребутся. Выпихивала на этот корпоротив, чуть ли не метлой погоняла. Рассказала, что она на картах таро нагадала мне судьбоносное решение и принца на белом коне. Рогов не принца не тянет. Хотя шутки у него смешные и двигается он хорошо. А Шахов… Шахов не принц. Он недосягаемый король. Зал ресторана украшен фантастически. Пока танцую, рассматриваю переливающиеся теплыми огнями гирлянды и хочу еще раз сфотографироваться у елки в холле и отправить снимок родителям. Она тематически украшена старыми советскими игрушками и выглядит потрясающе. Чувство приближения любимого праздника немного расслабляет и поднимает настроение. – О чем думаешь, красавица? – улыбается Рогов, ведя меня по танцполу. – Не говорите так, я смущаюсь… Нам же еще работать вместе. – Что поделать, Веруша. Красивенькая ты. Не Гринчем же мне тебя звать? – Я точно не Гринч. Я люблю Новый год и Рождество, – смеюсь, тряхнув головой. – О, а я знаю одного врача в нашей клинике, который гордо бы понес это прозвище, так как ненавидит все что связано с праздниками. И это не я, – подмигивает. Но эту шутку я не могу оценить в полной мере. Потому что я тоже знаю одного такого врача. Нет мне нигде покоя от Шахова. Медленная музыка сменяется быстрым популярным треком и Рогов останавливается. Но не отпускает меня. Его рука все так же лежит на моей талии, удерживая на месте. Я делаю попытку выбраться из захвата. Мне становится неуютно от этого прикосновения. Танец закончился, и оно больше не кажется уместным. Наоборот теперь мне кажется, что ладонь Олега неподобающе низко сползает с моей талии к ягодице. – Я пить хочу… – проговариваю сипло. – Отпустите меня пожалуйста, Олег Петрович. – Можно просто Олег, – опять улыбочка. – Шампанское? Обхватываю себя за плечи, отступая. – Нет, просто, воды. – Хорошо, сейчас принесу. Будь здесь. Олег уходит в сторону бара, а я развернувшись на каблуках стремительно бегу в обратную сторону, туда где расположены уборные. На входе сталкиваюсь с Милой. Ее походка не тверда, помада на губах размазана, а тушь осыпалась. Выглядит не очень свежей. Натянуто улыбнувшись, пытаюсь ее обойти, но не тут то было… – Наша соловушка уже всех главных обслужила? – хихикает, больно тыкая в меня пальцем. – Ртом работать не устала? – О чем ты? – не понимаю. Слишком в своих мыслях глубоко запуталась. – Сидишь за столом с учредителем… С Шаховым трешься, с Роговым… Думаешь никто ничего не видит? Не понимает? Думаешь первая такая, кто ноги раздвигает перед хирургами у нас? Краска опаляет лицо. Шок заставляет действовать. – Да нет… Думаю, первая была ты! – толкнув ее своим плечом, залетаю внутрь туалета и хлопаю дверью. Защелка заедает и никак не хочет закрываться. Что ж за день такой! Тупой… Прижавшись к дверному полотну спиной, сползаю по нему вниз. Чувствую, как подкатывают слезы. Всхлипываю. В дверь громко стучат, а затем кто-то пытается ее открыть. – Занято… – кричу задушено. Горло уже свело от слез. Мне нужно время, чтобы привести себя в порядок. – Вер, это я, – голос Тимура, это последнее, что ожидаю услышать. – Минуту. Но конечно он не дает ее мне. Дверь открывается, и Шахов заходит внутрь. Его замок слушается и поддается с первой попытки. Отрезает нас от остального мира. Цепкий взгляд его карих глаз сканирует мои зареванные щеки. – Кто обидел? – спрашивает хрипло. На его лице играют желваки. Брови нахмурены. Губы сжаты. Молчу. – Рогов? Убью подонка… – Нет, это вы… Вы меня совсем не замечате. Выпалила то, что лежит на душе тяжелым камнем последние недели. – Вера… – Я знаю, что мы договорились все забыть! Но у меня не получается, не могу я забыть вас, Тимур Юрьевич. Не могу… Шахов устало вздыхает и оказывается рядом. Обнимает. Утыкаюсь носом в его рубашку, купаясь в его запахе. – И я не могу, Вер, – шепчет мне в волосы, а потом поднимает мое зареванное лицо к своему и нежно целует.