Глава 21

У меня внутри всё подпрыгнуло от восторга. Небольшое изменение в планах? Это звучало как музыка! Таксист послушно притормозил у обочины, прямо напротив сверкающего здания. Я пулей вылетела из машины, едва дождавшись полной остановки, и замерла на тротуаре, задрав голову и жадно разглядывая огромные окна.

– Аня, подожди, – Руслан вышел следом, расплачиваясь с водителем. Он подошел ко мне, одергивая идеально сидящую белую рубашку. – Ты так рванула, будто акулы сейчас уплывут без тебя, – в его голосе слышалась усмешка, но глаза смотрели тепло.

– А вдруг уплывут? – парировала я, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. – Они же не ждут! Вдруг у них обед? Или тихий час? Надо спешить!

Мы вошли внутрь. Руслан только покачал головой и направился к окошку кассы. Я осталась стоять чуть поодаль, буквально подпрыгивая на месте от нетерпения.

Ну скорее же! Там же рыбы! Большие и маленькие! И медузы! И скаты!

Я чувствовала себя пятилетним ребенком, которого привели в Диснейленд.

Руслан вернулся с двумя билетами и какой-то брошюрой.

– Вот, держи. И постарайся не потеряться, – он протянул мне билет.

Я приняла его, и в следующий момент, совершенно не думая, что творю, схватила Руслана за руку.

– Пошли скорее! Ну же!

Его ладонь была теплой и сухой. Я ожидала, что босс сейчас же выдернет руку, возможно, даже отчитает меня за фамильярность, но он этого не сделал. Наоборот, его пальцы на мгновение крепче сжали мои, а потом он просто перехватил мою ладонь удобнее, переплетая наши пальцы. Словно так и надо. Словно мы не начальник и подчиненная, а… кто-то другой.

Замерев на секунду, быстро глянула на наши сцепленные руки, потом на его невозмутимое лицо. Руслан смотрел прямо перед собой, уверенно направляясь ко входу в основной зал, и легкая улыбка играла на его губах. А я шла рядом, держа его за руку, и чувствовала себя так, словно мне только что подарили единорога. Или хотя бы того розового фламинго в личное пользование.

Первый же зал с огромным панорамным аквариумом, имитирующим коралловый риф, вырвал у меня восторженный писк. Сотни, тысячи разноцветных рыбок сновали туда-сюда, переливаясь всеми цветами радуги. Я прижалась носом к стеклу, пытаясь рассмотреть каждую.

– Ого! Смотри, смотри! Вон та, желтая в полосочку! Какая смешная! А вон та, синяя, как будто неоновая! – я тыкала пальцем в стекло, совершенно забыв о том, что рядом мой строгий босс, и вообще про всё на свете.

Руслан стоял рядом, чуть позади, засунув свободную руку в карман брюк. Я чувствовала его взгляд на себе, но когда обернулась, он тут же перевел глаза на аквариум.

– Да, красиво, – согласился он. – Это рифовые рыбы.

– А вон та! Толстая какая! Как будто сейчас лопнет! – я хихикнула, показывая на рыбу-шар.

Руслан усмехнулся:

– Она просто защищается. Надувается, чтобы казаться больше и отпугнуть хищников.

– Хищников? Типа тебя? – ляпнула я и тут же прикусила язык.

Боже, Аня, фильтруй базар!

Но он, кажется, не обиделся. Только бровь приподнял.

– Возможно.

Мы медленно пошли дальше, все еще держась за руки. Я чувствовала себя немного неловко от этой близости, но отпускать его руку совершенно не хотелось. Это было… неожиданно приятно.

Следующий зал был посвящен обитателям пресных вод. Огромные сомы лениво лежали на дне, пираньи хищно сверкали зубами в своем аквариуме (я на всякий случай отошла подальше), а в другом, поменьше, плавали какие-то длинные, похожие на змей рыбы.

– Фу, какие противные, – поморщилась я.

– Это мурены, – пояснил Руслан. – Не самые дружелюбные создания.

– Зато вон те – милашки! – я потащила его к большому бассейну, где резвились нерпы. Пухлые, неуклюжие на суше, но такие грациозные в воде! Они кувыркались, гонялись друг за другом, подплывали к самому стеклу, с любопытством разглядывая посетителей. – Ой, смотри, какая булочка! Так бы и затискала!

Одна особенно упитанная нерпа подплыла к нам и прижалась носом к стеклу, внимательно глядя на меня своими круглыми черными глазами.

– Привет, толстячок! – помахала я ей рукой.

Руслан тихо рассмеялся рядом. Я обернулась и поймала его взгляд – он смотрел не на нерпу, а на меня. С такой теплотой и нежностью, что у меня перехватило дыхание. Эта утренняя нежность никуда не делась, она просто… спряталась за маской делового босса, а сейчас снова проглядывала наружу.

– Кажется, ты ей понравилась, – сказал он, кивая на нерпу, которая все еще не отплывала от стекла.

– Конечно! Мы, булочки, должны держаться вместе! – гордо заявила я.

Он снова рассмеялся, и от этого смеха у меня стало так тепло внутри. Никогда не думала, что строгий Руслан Игоревич умеет так смеяться – открыто, искренне.

Мы двинулись дальше, в зону с акулами и скатами. Огромный аквариум-туннель произвел на меня неизгладимое впечатление. Мы шли под толщей воды, а над головами медленно проплывали величественные акулы и огромные скаты, распластав свои "крылья".

– Вот это да… – прошептала я, задрав голову. – Страшно красиво!

Один скат проплыл прямо над нами, и я смогла рассмотреть его брюхо. Два отверстия, похожие на глаза, и рот, изогнутый в недовольной гримасе, создавали полное впечатление сердитого лица.

– Ой, смотри! Какой суровый парень! – хихикнула я, показывая на него Руслану. – Прямо как ты, когда я опаздываю!

Руслан проследил за моим пальцем и хмыкнул:

– Есть немного. Наверное, тоже не любит беспорядок.

– Или когда на него пялятся? – предположила я.

Он бросил на меня быстрый взгляд, в серых глазах плясали смешинки.

– Возможно.

Потом был зал с медузами – они плавно парили в подсвеченных аквариумах, похожие на инопланетные цветы. Завораживающее зрелище. Я могла бы смотреть на них часами. Но главным гвоздем программы, конечно, была косатка. Она плавала в огромном бассейне, поражая своими размерами и грацией.

– Ничего себе! – выдохнула я, прилипнув к стеклу. – Она же огромная! Настоящий кит-убийца!

– Касатки – не киты, а самые крупные представители семейства дельфиновых, – поправил меня Руслан.

– Дельфин-переросток? – уточнила я. – Все равно круто! Смотри, какая она мощная! И красивая!

Мы долго стояли у бассейна с косаткой, наблюдая, как она играет, выпрыгивает из воды и снова погружается в глубину. Я была в полном восторге. Кажется, я вообще забыла, что нахожусь здесь с боссом. Я просто наслаждалась моментом, как ребенок, получивший долгожданный подарок. И его рука, все еще сжимающая мою, ощущалась такой надежной и правильной.

На выходе мы неизбежно наткнулись на сувенирный магазин. Я автоматически притормозила, разглядывая полки с плюшевыми игрушками – копиями обитателей океанариума. Там были и акулы, и скаты, и разноцветные рыбки, и, конечно же, пухлые нерпы. Одна нерпа-булочка смотрела на меня особенно жалобно.

– Нравится? – раздался голос Руслана у самого уха.

Я вздрогнула и обернулась. Он стоял совсем близко.

– Да так… Просто смотрю, – я постаралась сделать безразличное лицо, хотя пальцы так и чесались потискать эту плюшевую нерпу.

– Какая именно? – он обвел взглядом полки.

– Да никакая, Руслан, пойдем, – я попыталась утянуть его к выходу, но он мягко высвободил свою руку из моей (я даже расстроилась на секунду) и подошел к полке.

– Эта? – он взял в руки ту самую нерпу-булочку.

– Ну… Она милая, – призналась я, чувствуя, как краснеют щеки.

– Или, может быть, акулу? Чтобы напоминала о строгом начальстве? – он усмехнулся, его глаза озорно блеснули, когда он взял с соседней полки зубастую плюшевую акулу с нарочито свирепым видом.

– Нерпа лучше, – решительно заявила я, бросив на акулу неодобрительный взгляд. – Она добрее. И мягче. И вообще, она на меня так смотрела!

– Как скажешь, – он пожал плечами, но улыбка не сходила с его губ. И, к моему огромному удивлению, он не положил игрушку обратно, а уверенно направился к кассе с пухлой нерпой в руках.

– Руслан, не надо! Правда! – запротестовала я, следуя за ним. – Я же просто так сказала!

– А я просто так куплю, – невозмутимо ответил он, расплачиваясь картой. Кассирша улыбнулась, глядя на нас.

Босс протянул мне фирменный пакет с логотипом Москвариума.

– Держи. Твоя булочка. Надеюсь, она скрасит твое вынужденное соседство со мной сегодня ночью.

– Ой! Спасибо! Но я не… Зачем? Не стоило! – залепетала я, принимая пакет. Щеки пылали. Но когда мои пальцы нащупали мягкий плюш внутри, я не удержалась и достала нерпу. Она была чудесной! Такая же пухлая и милая, как ее живой прототип. Я невольно прижала ее к себе. – Спасибо! Она прелесть! Правда!

– Пожалуйста, – он снова улыбнулся той самой теплой, немного насмешливой, но обезоруживающей улыбкой, от которой у меня слабели коленки. – Довольна?

– Очень! – искренне кивнула я, пряча нерпу обратно в пакет.

– Тогда пойдем? У нас еще есть немного времени. Предлагаю прогуляться. Тут недалеко есть парк. Там красиво.

Парк? Прогуляться? Вдвоем? После океанариума и неожиданного подарка? Он предлагает провести со мной остаток дня? Просто так?

– Пойдем! Конечно, пойдем! – я с энтузиазмом кивнула, крепче прижимая к себе пакет с плюшевым сокровищем.

Мы вышли из прохлады океанариума на залитую солнцем улицу. Руслан снова взял меня за руку, и мы неспешно пошли по направлению к парку. Я болтала без умолку, делясь впечатлениями от рыб и медуз, а он слушал, иногда вставляя какие-то комментарии или просто улыбаясь. И мне было так легко и хорошо рядом с ним, как не было, наверное, никогда. Никакого напряжения, никакой субординации, только солнце, тепло его руки и ощущение какого-то тихого счастья.

Парк оказался большим и зеленым, с тенистыми аллеями, цветочными клумбами. Мы гуляли по дорожкам, наслаждаясь теплым летним днем. Руслан оказался неожиданно интересным рассказчиком, он знал историю многих павильонов, делился какими-то фактами о выставке. Я слушала вполуха, больше наблюдая за ним. За тем, как солнце играет в его темных волосах, за тем, как сосредоточенно он хмурит брови, когда что-то объясняет, за тем, как уголки его губ иногда приподнимаются в улыбке.

Он купил нам мороженое в вафельных стаканчиках – мне клубничное, себе классический пломбир. Мы нашли свободную лавочку в тени раскидистых деревьев, недалеко от одного из фонтанов, и устроились там, наслаждаясь прохладным лакомством и спасительной тенью. Некоторое время мы молчали, наблюдая за гуляющими людьми, за детьми, гоняющимися за голубями, за струями фонтана, взмывающими в небо. Но это молчание не было неловким или напряженным. Наоборот, оно было удивительно комфортным, наполненным каким-то новым, еще не до конца осознанным взаимопониманием, которое возникло между нами за эти два сумасшедших дня в Москве.

И тут я увидела их. Рядом у специальной стойки, выстроились в ряд блестящие электросамокаты! Ярко-зеленые, манящие. Я никогда в жизни на них не каталась, но всегда ужасно хотела попробовать! Это же так круто – ехать с ветерком, без усилий!

– Ой, самокаты! Смотри! – воскликнула я, забыв про мороженое. Энтузиазм захлестнул меня с новой силой. – Руслан, а давай покатаемся? Я так хочу попробовать!

Он проследил за моим взглядом, сначала посмотрел на самокаты, потом на мое лицо, которое, я уверена, выражало сейчас всю гамму щенячьего восторга и мольбы. На его лице отразилось явное сомнение.

– Ты умеешь на них ездить? – спросил он тоном, каким обычно спрашивают у ребенка, умеет ли он пользоваться спичками.

– Нет! – честно призналась я без тени смущения. – Но это же легко, наверное? Как обычный самокат, только с моторчиком! Просто встаешь и едешь! Ну пожалуйста! Совсем чуть-чуть! Я буду очень-очень осторожна! Обещаю!

Он вздохнул, но я увидела, как в его серых глазах снова заплясали знакомые озорные искорки.

– Ладно. Только одно условие: будь предельно осторожна. И не уезжай далеко, держись в пределах видимости. Я не хочу потом собирать тебя по всему ВДНХ.

– Ура! Спасибо! Ты лучший! – я подскочила с лавочки, недоеденное мороженое полетело в урну.

Совершенно машинально, на волне эйфории, я быстро чмокнула Руслана в щеку – колючую от легкой щетины – и понеслась к пункту проката, оставив его сидеть на лавочке с ошеломленным выражением лица.

Я мельком обернулась – Романов медленно провел пальцами по той щеке, куда пришелся мой поцелуй, и на его губах заиграла странная улыбка.

Оформить прокат оказалось делом пяти минут. Приложение, карта, разблокировка – и вот я уже стою на ярко-зеленом электросамокате, судорожно вцепившись в прорезиненные ручки руля обеими руками. Так, одна нога на платформе, вторая на асфальте. Оттолкнуться… Нажать на газ… Поехали!

Первые метры дались мне с трудом. Самокат вилял из стороны в сторону, я отчаянно пыталась поймать равновесие, чувствуя себя канатоходцем-новичком. Но потом я освоилась, нашла нужный баланс и покатила по ровной асфальтовой дорожке вдоль аллеи. Ощущения были невероятные! Скорость, легкий ветерок, треплющий волосы и приятно холодящий разгоряченное лицо, солнце, светящее сквозь листву деревьев – это было чистое, незамутненное счастье!

Я чувствовала себя абсолютно свободной, словно птица, вырвавшаяся из клетки. Я даже рискнула на секунду отпустить одну руку и помахать Руслану, когда проезжала мимо его лавочки. Он помахал мне в ответ, продолжая наблюдать за моими маневрами с легкой улыбкой.

Я сделала небольшой круг по аллее, чувствуя себя уже почти профессионалом, и покатила обратно к нему. Скорость казалась мне головокружительной (хотя, скорее всего, я ехала не быстрее пешехода, но кого это волнует?). Руслан медленно шел мне навстречу по дорожке. Я решила блеснуть мастерством – подъехать к нему с шиком, как в кино, и красиво затормозить прямо у его ног. План был идеальный.

И в этот момент, когда я уже представляла себе его восхищенный взгляд, откуда-то сбоку, из-за кустов, тявкая и повизгивая, выскочило НЕЧТО. Маленькое, лохматое, белое, на тонких ножках, размером чуть больше моего тапка, но с амбициями и скоростью взрослого добермана. Оно неслось сломя голову, видимо, преследуя невидимого врага или просто радуясь жизни, прямо мне под колеса! За ним, семеня и задыхаясь, бежала его пожилая хозяйка в панамке, причитая: "Тобик, стоять! Тобик, фу! Ко мне, паршивец!".

Инстинкт самосохранения сработал быстрее мозга. Я резко вывернула руль в сторону, пытаясь объехать это лохматое недоразумение на ножках. Самокат предательски вильнул. Переднее колесо наскочило на какую-то невидимую кочку или трещину в асфальте. Дальше все произошло, как в замедленной съемке из дурацкой комедии! Я почувствовала, что теряю равновесие. Руки сами собой соскользнули с руля, мир накренился под сумасшедшим углом, мелькнуло: голубое небо, зеленая листва, удивленное лицо Руслана, и в следующее мгновение я с совершенно неэлегантным шлепком приземлилась на твердый асфальт. Самокат с оглушительным грохотом упал рядом, его колесо продолжало обиженно крутиться в воздухе.

Несколько секунд я просто лежала на дорожке, раскинув руки и ноги, глядя в безоблачное голубое небо сквозь листву и пытаясь сообразить, что, черт возьми, только что произошло и где именно болит. Колено горело адским огнем. Локоть ощутимо саднило. Но хуже всего было жгучее, всепоглощающее чувство стыда. Кажется, только что пострадала не только моя многострадальная коленка, но и моя гордость, причем последнее – гораздо, гораздо сильнее. Я только что максимально нелепо и показательно растянулась посреди оживленного парка на глазах у своего босса (и кучи других людей!). А все из-за чего? Из-за собаки размером с тапочек! Позорище!

Хотелось провалиться сквозь асфальт. Или хотя бы притвориться мертвой.

Прохожие стали останавливаться. Та самая хозяйка Тобика (который, кстати, уже умчался дальше по своим собачьим делам, даже не заметив произведенного фурора) подбежала ко мне, бормоча бесконечные извинения, пытаясь помочь мне встать, но я лишь отмахнулась от нее. Кто-то участливо спрашивал, все ли со мной в порядке, не нужно ли вызвать скорую.

– Аня!

Голос Руслана прозвучал совсем рядом, низкий и встревоженный. Я с трудом повернула голову. Он уже стоял рядом на коленях, его лицо было серьезным и необычно бледным. Исчезла всякая насмешливость, осталась только неподдельная тревога.

– Ты сильно ушиблась? Где болит? – мужчина осторожно коснулся моего плеча, его взгляд быстро пробежал по моей распластанной на асфальте фигуре.

– Пострадала только моя гордость… и, кажется, немного коленка, – пробормотала я, пытаясь сесть и сохранить остатки достоинства. Но стоило мне это сделать, как колено тут же пронзила острая, режущая боль, и я невольно поморщилась, закусив губу. Опустив глаза, я увидела удручающую картину: мои любимые темно-синие шорты были порваны, а на колене виднелась довольно большая и неприятная ссадина, из которой уже сочилась кровь, пачкая все вокруг.

– Так, сиди спокойно, не двигайся, – властно, но тихо скомандовал Руслан. И прежде чем я успела что-либо сообразить или возразить, босс легко, словно я была пушинкой, подхватил меня на руки.

– Эй! Я сама могу! – запротестовала я, чувствуя, как щеки заливает краска от смущения и от того, насколько близко оказалось его лицо. Но голос прозвучал жалко и неубедительно. В глазах предательски защипало.

Только не реветь!

Только не реветь, Аня!

Ты же Королева Хаоса, а не принцесса на горошине!

Романов проигнорировал мои протесты и бережно донес меня до ближайшей лавочки, аккуратно усадив.

– Сиди здесь. Я сейчас вернусь, – он бросил быстрый взгляд на мою разбитую коленку и стремительно направился к выходу из парка. Видимо, в аптеку.

Я осталась сидеть на лавочке, шмыгая носом и разглядывая свою кровоточащую рану. Плюшевая нерпа одиноко валялась на асфальте рядом с поверженным самокатом. Боль в колене была довольно сильной, но еще хуже было чувство обиды и унижения.

Ну почему я такая неуклюжая?

Почему именно со мной вечно случаются какие-то дурацкие происшествия?

И почему именно тогда, когда все было так… хорошо?

Слезы все-таки победили. Я уткнулась лицом в ладони и тихонько разревелась – от боли, от обиды, от стыда, от того, что этот идеальный день так глупо испорчен.

Не знаю, сколько я так просидела, захлебываясь слезами и жалостью к себе, но когда я наконец подняла голову, немного успокоившись, Руслан уже стоял передо мной. В руках у него был небольшой белый аптечный пакет. Он молча, без единого слова упрека или насмешки, сел рядом на лавочку. Его близость ощущалась почти физически – тепло, исходящее от него, его спокойное дыхание.

Романов достал из пакета все необходимое: флакончик с антисептиком, стерильную вату, несколько пластырей разного размера и эластичный бинт. Его движения были точными и уверенными, как у хирурга.

– Ну-ну, чего ревешь? – босс говорил тихо, почти ласково, и в его голосе не было ни капли раздражения, только спокойная забота. Он осторожно, но настойчиво взял мою правую ногу и аккуратно положил себе на колено, придерживая за лодыжку. Я затаила дыхание, наблюдая за его действиями широко раскрытыми, все еще мокрыми от слез глазами. – Сейчас обработаем твою боевую рану, и все быстро пройдет. Будет немного щипать, потерпи.

Руслан смочил кусочек ваты прозрачным антисептиком и осторожно, но уверенно приложил к кровоточащей ссадине. Я зашипела сквозь зубы и инстинктивно дернулась, пытаясь отнять ногу.

– Ай! Щипле-е-ет!

– Знаю, знаю, потерпи немного, – он мягко, но крепко удержал мою ногу на месте. Это было так неожиданно и интимно, что я на секунду забыла про боль. – Сейчас пройдет.

Руслан наклонился и легонько подул на рану. Как мама в детстве, когда я разбивала коленки во дворе. Легкое, прохладное дуновение на горящую кожу. От этого простого жеста у меня внутри все перевернулось и замерло. Я смотрела на его склоненную голову, на темные волосы, слегка растрепавшиеся на ветру, на сосредоточенно сдвинутые брови, на то, как серьезно он выполняет эту нехитрую процедуру.

Босс аккуратно протер рану, убирая грязь и кровь, потом выбрал самый большой бактерицидный пластырь из упаковки и ловко заклеил им мою ссадину.

– Вот и все. До свадьбы заживет, – сказал он, поднимая на меня глаза.

– Спасибо, – прошептала я, все еще шмыгая носом.

Руслан молча убрал все обратно в аптечный пакет, но мою ногу со своего колена так и не снял. Просто продолжал сидеть рядом, так близко, что наши плечи почти соприкасались. Одной рукой он все еще придерживал мою лодыжку, а тыльной стороной другой руки – осторожно, почти невесомо, вытирал мокрые дорожки от слез на моих щеках. Его пальцы были теплыми и немного шершавыми.

– Перестань плакать, Ань, – повторил он тихо бархатным голосом. – Все хорошо. Это всего лишь царапина. Пустяк.

Я кивнула, пытаясь выдавить из себя улыбку, но губы все еще предательски дрожали. Мы сидели так близко, что я чувствовала тепло мужского тела, смешанное с тонким, едва уловимым ароматом его парфюма и запахом антисептика. Слышала его ровное дыхание. Пальцы Руслана все еще невесомо касались моей щеки, и от этого легкого прикосновения по коже снова и снова бежали мурашки.

Он молчал, но не отводил взгляда, просто смотрел мне в глаза. Прямо. Глубоко. И в этих серых туманах, которые еще вчера казались мне холодными и колючими, сейчас было столько всего… Нежность, искренняя забота, нескрываемое восхищение, жгучий интерес… И что-то еще, что-то более глубокое, темное и пугающее своей интенсивностью. Что-то, от чего мое собственное сердце забилось как сумасшедшее, гулко отдаваясь в ушах. Воздух между нами снова стал плотным, тяжелым, наэлектризованным, как перед грозой. Как тогда, утром, в спальне, перед тем, как в дверь постучали.

Я видела, как взгляд босса медленно опустился к моим губам, задержался там на одну бесконечно долгую секунду, а потом снова вернулся к глазам. Мир вокруг – парк, люди, фонтаны, брошенный самокат – перестал существовать. Он сузился до пространства между нашими лицами, до этого напряженного молчания, до его дыхания на моей коже. Руслан медленно, очень медленно, словно давая мне шанс отстраниться или возразить, наклонился ко мне…

И поцеловал.

Сначала это было легкое, почти невесомое касание губ. Нежное, осторожное, вопрошающее. Я замерла, перестав дышать, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок от шока и неверия. А потом мужчина углубил поцелуй, и мир вокруг меня взорвался миллионом ослепительных фейерверков. Его губы стали настойчивее, требовательнее, увереннее. Одна его рука переместилась с моей лодыжки мне на талию, властно притягивая меня ближе к его сильному телу. Другая привычно зарылась в волосы на затылке, пальцы слегка сжали их у корней, посылая волну жара по всему телу.

Я ответила на поцелуй инстинктивно, без раздумий, забыв обо всем на свете – о разбитой коленке, ноющей боли, о работе, о Москве, о том, что это мой босс, Руслан Игоревич, педант и зануда… Даже о своем Капитане забыла. Сейчас не было ничего, кроме губ, таких неожиданно мягких и горячих. Его сильных рук, его тепла, окутывающего меня, и этого сумасшедшего, всепоглощающего чувства, которое лавиной обрушилось на меня, затопило с головой, лишая воли и разума. Поцелуй становился все жарче, все откровеннее, все глубже. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце – или это было мое? – казалось, они слились в один оглушительный, безумный ритм. Время остановилось.

Наконец, когда воздуха стало катастрофически не хватать, Руслан чуть отстранился, тяжело дыша. Его лоб коснулся моего лба, глаза были прикрыты, длинные ресницы мелко дрожали. Потом босс медленно открыл их и посмотрел на меня – серьезно, пристально, почти нечитаемо, словно пытаясь заглянуть мне в самую душу, разгадать какую-то тайну. В его серых глазах, ставших темными, почти черными, плескался огонь.

– Аня… – выдохнул он мое имя так тихо, хрипло, словно оно было чем-то запретным и одновременно бесконечно желанным.