Глава 27

Сознание начало меркнуть. Перед глазами заплясали яркие пятна. Тело обмякло, перестав сопротивляться. Последней мыслью, промелькнувшей в угасающем сознании, было: "Какая же я дура… Какая нелепая смерть…"

А потом наступила темнота. Или не совсем. Сквозь пелену забытья до меня донеслись какие-то звуки, сильные руки подхватили меня, вытаскивая из воды. Кто-то отчаянно тряс меня за плечи, звал по имени.

Я закашлялась, выплевывая воду. Легкие горели. Я открыла глаза. Первое, что я увидела – это лицо Руслана. Испуганное, бледное, с каплями воды на ресницах. Он был без футболки, мокрые волосы прилипли ко лбу.

– Аня! Слава богу! Ты жива! – его голос дрожал.

Он все еще держал меня на руках, прижимая к себе. Я чувствовала, как сильно бьется его сердце. Или это мое?

– Я… я… – попыталась сказать, но снова закашлялась.

– Тише, тише, дыши, – он гладил меня по спине, прикосновения были удивительно нежными.

Руслан осторожно опустил меня на палубу. Я дрожала всем телом, то ли от холода, то ли от пережитого ужаса. Зубы выбивали мелкую дробь. Руслан быстро накинул на меня большое махровое полотенце, потом еще одно.

– Сейчас согреешься, – он сел рядом, продолжая растирать мне плечи.

Я посмотрела на Руслана. В его глазах все еще плескался страх, но к нему добавилось что-то еще… облегчение? И что-то очень горячее, от чего у меня снова перехватило дыхание.

Наши взгляды встретились. Секунда, другая… Мир вокруг перестал существовать. Были только его глаза, его мокрое лицо, его сильные руки. И это обжигающее чувство, которое разрасталось внутри меня.

И тут Руслан наклонился и поцеловал меня.

Это не было похоже ни на один поцелуй в моей жизни. Это не был нежный, робкий поцелуй. И не тот поцелуй в парке, после которого я чувствовала себя предательницей. Этот был… отчаянным. Полным желания. Словно Руслан боялся, что я исчезну. Растворюсь, как морская пена. Его губы были требовательными, горячими, со вкусом соли и чего-то еще, от чего кружилась голова. Я забыла, как дышать. Забыла обо всем. Ответила на его поцелуй так же отчаянно, вцепившись пальцами в его мокрые плечи, словно он был моим единственным спасением.

В этом поцелуе было все: страх потери, облегчение, нежность и какая-то первобытная, всепоглощающая страсть. Мое тело плавилось от его прикосновений, от жара его кожи. Этот зануда, этот педант, этот мой невыносимый босс сейчас целовал меня так, словно от этого зависела его жизнь. И, черт возьми, мне это нравилось! До дрожи, до мурашек, до полного отключения мозга.

Когда он наконец оторвался от моих губ, мы оба тяжело дышали. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова. Щеки пылали.

Руслан провел большим пальцем по моей нижней губе, и его взгляд был полон таких эмоций, что у меня подогнулись колени.

– Никогда… – прошептал он хрипло. – Никогда так меня не пугай, Королева. Слышишь?

"Королева"… Опять это слово. И снова оно прозвучало так, будто имело для него какой-то особый, тайный смысл.

После всего случившегося – падения в воду, почти утопления и… этого ошеломляющего поцелуя – желание продолжать морскую прогулку у меня испарилось без следа. Меня трясло, как осиновый лист на ветру, и единственное, чего мне хотелось – это оказаться дома, в своей маленькой, безопасной норке. Завернуться в самый теплый плед и попытаться переварить произошедшее. Если это вообще возможно.

– Руслан, – мой голос звучал слабо и неуверенно. – Отвези меня домой, пожалуйста.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул.

– Конечно. Как скажешь.

Без лишних слов он поднялся, завел мотор, и яхта плавно развернулась, направляясь к берегу. Я сидела, закутавшись в полотенца, и смотрела на удаляющееся открытое море. Красиво, конечно, но сейчас эта бескрайняя синева вызывала у меня лишь приступ запоздалой паники.

Всю дорогу до дома мы молчали. Руслан сосредоточенно вел машину, время от времени бросая на меня короткие встревоженные взгляды. А я… Я думала. Думала о том, как он бросился меня спасать, не раздумывая ни секунды. Как отчаянно звал меня по имени. Как его руки, такие сильные и надежные, вытащили меня из цепких объятий смерти. И как потом он меня целовал…

Этот поцелуй все еще горел на моих губах. Он был таким… настоящим. Таким всепоглощающим. В нем не было ни капли той неловкости или сомнений, которые я чувствовала после поцелуя в Москве. Этот был другим. И он пробудил во мне что-то, что я так старательно пыталась похоронить глубоко внутри.

Я поняла это с пугающей ясностью, от которой по спине пробежал холодок. То, что я чувствовала к Руслану, было уже далеко не просто симпатией или легким увлечением. Это было нечто гораздо большее. Глубже. Сильнее. Что-то, от чего становилось страшно. Потому что это рушило все мои планы, все мои представления о том, как должно быть.

Я всегда думала, что моя история – это я и Капитан. Наши долгие ночные переписки, наша особая связь – это и есть та самая любовь, о которой пишут в книгах. Да, виртуальная, да, на расстоянии, но от этого не менее настоящая. А Руслан… Руслан был просто моим боссом. Раздражающим, педантичным, временами совершенно невыносимым, но… таким притягательным. И теперь этот "просто босс" спас мне жизнь. И поцеловал так, что земля ушла из-под ног.

Что мне теперь со всем этим делать? Как разобраться в этом хаосе чувств?

Я посмотрела на Руслана. Его четкий профиль, сильные руки, уверенно сжимающие руль. Легкая щетина на подбородке, которую мне почему-то отчаянно захотелось потрогать. Господи, Аня, ты совсем с ума сошла!

Но отрицать очевидное было уже бессмысленно. Романов Руслан Игоревич, мой генеральный директор, мой личный мучитель и спаситель, вызывал во мне такие эмоции, которых я никогда и ни к кому не испытывала. И это было не просто "нравится". Это было что-то очень похожее на… влюбленность? Или даже больше?

От этой мысли стало одновременно и сладко, и горько. Сладко, потому что это чувство было таким сильным, таким всепоглощающим. А горько, потому что Капитан… Что же будет с Капитаном? Чувство вины снова тяжелым камнем легло на сердце.

Дома я первым делом залезла под горячий душ, пытаясь смыть с себя остатки соленой воды, холода и этого липкого страха. Но мысли, как назойливые мухи, продолжали кружиться в голове, не давая покоя.

Руслан. Капитан. Поцелуй. Спасение. Вина. Путаница. Хаос. Мой фирменный хаос, только на этот раз он грозил поглотить меня целиком.

Выйдя из душа и надев пижаму с дурацкими единорогами, я села на подоконник, обхватив колени руками, и уставилась на ночной город.

Фонари расплывались перед глазами из-за непролитых слез. Телефон лежал на подоконнике, холодный и безразличный, а иконка нашего с Капитаном чата, казалось, светилась каким-то адским огнем, прожигая дыру в моём сердце.

Десять непрочитанных сообщений от него – цифра, которая ещё утром вызывала у меня угрызения совести, теперь превратилась в гигантский обвинительный вердикт.

Я должна. Просто должна это сделать. Должна найти в себе силы. Хватит прятаться, хватит быть трусихой. Это нечестно по отношению к нему, к тому светлому и настоящему, что было между нами. Даже если это "было" существовало лишь в виртуальном пространстве. Капитан заслуживал правды. Это неправильно – держать его в неведении, давать надежду, когда сама… когда я…

Я больше не могла лгать ни ему, ни себе.

Взяла телефон. Открыла наш чат. Перечитала все его немногочисленные сообщения, отправленные им за эти дни после моей просьбы "сделать паузу".

Он волновался. Конечно, волновался. А я молчала, как последняя дрянь.

Пальцы дрожали так сильно, что я с трудом нажала на кнопку записи голосового сообщения. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу.

Глубокий вдох. Еще один. Я поднесла телефон к губам.

– Привет… – мой голос прозвучал хрипло и надломленно. Я сглотнула комок, царапающий горло. – Я… Я не знаю, с чего начать.

Слезы, которые я так старательно сдерживала весь вечер, предательски потекли по щекам. Я торопливо вытерла их тыльной стороной ладони, но они тут же появились снова. Руки продолжали мелко дрожать.

– Наверное, я просто скажу как есть – я больше не могу тебя обманывать. Это несправедливо по отношению к тебе, и…

Я на мгновение замолчала, пытаясь справиться с предательской дрожью в голосе. Новый вдох, рваный и судорожный. Воздуха катастрофически не хватало, легкие горели, словно я снова оказалась там, в холодной морской воде, из которой меня вытащил Руслан.

– Боже, как же тяжело… – вырвался сдавленный шепот. – Прости. Прости меня, пожалуйста. Я такая дура… Такая неисправимая идиотка…

За окном с шумом проехала машина, на мгновение осветив мою комнату холодным светом фар. Я зажмурилась, собирая остатки и без того невеликой смелости.

– Помнишь, мы договорились, что между нами не будет лжи? Всегда только правда, что бы ни случилось? И я… Я нарушила это обещание. Не словами – молчанием. Своим трусливым молчанием. Я молчала все эти дни, не отвечала на твои сообщения, потому что… Потому что просто не знала, как тебе все это сказать…

Перед глазами снова, как наяву, возник тот злополучный момент в московском парке. Руслан, его глаза, его губы… Сердце сжалось от острой боли и всепоглощающего чувства вины.

– В Москве… кое-что случилось, – слова давались с невероятным трудом, каждое приходилось буквально выдавливать из себя, преодолевая внутреннее сопротивление и накатывающую тошноту. – Я… Я поцеловалась со своим боссом.

Я судорожно вздохнула, торопясь договорить, пока эта хрупкая, вымученная решимость окончательно не испарилась:

– И дело не в том, что это был просто случайный, ничего не значащий поцелуй. Все намного сложнее. Кажется… Кажется, я начала испытывать к нему чувства. Настоящие, сильные чувства. И это убивает меня, потому что… – голос сорвался на откровенный всхлип, – потому что ты мне тоже дорог. Очень. Невыносимо дорог.

По щекам уже не просто катились слезы, они текли настоящим потоком, горячими солеными ручьями, капая на экран телефона, на мои руки, на пижаму с дурацкими единорогами. Я даже не пыталась их вытирать. Какой смысл? Макияжа на мне и так не было, а опухшие глаза и красный нос – это меньшее, чего я заслуживала.

– Я не хотела, чтобы так вышло! Правда, не хотела! Я столько раз пыталась разобраться в себе, в своих чувствах… Думала, может, это просто какое-то наваждение, глупое увлечение, может, это пройдет… Но это не проходит. И молчать дальше – это предательство. По отношению к тебе. К нам.

Я всхлипнула, уже не в силах сдерживаться, сотрясаясь всем телом.

– Знаешь, что самое ужасное? Я боялась. Боялась потерять тебя. Ты стал такой важной частью моей жизни. Наши разговоры, наши шутки, твоя поддержка… Ты понимал меня как никто другой. И я… Я просто не могла заставить себя написать тебе правду. Потому что знала – это конец.

Я попыталась взять себя в руки, прочистить горло, но голос всё равно дрожал, как натянутая струна:

– Но так нельзя. Нельзя держаться за тебя, давать тебе надежду, когда мое сердце… когда оно…

Новая волна рыданий накрыла меня с головой. Я прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить собственные всхлипы, чтобы не разбудить соседей этим позорным воем.

– Прости меня. За молчание. За то, что не сказала сразу. За то, что, возможно, делаю тебе больно сейчас. Я никогда не хотела причинять тебе боль. Ты заслуживаешь лучшего. Заслуживаешь честности. И… И кого-то, кто будет любить только тебя.

Я замолчала на несколько секунд, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. За окном навязчиво мигал уличный фонарь, отбрасывая на стену моей комнаты неровные, дерганые тени, словно отражая мое внутреннее состояние.

– Я знаю, что не имею права просить, но… – голос стал совсем тихим, почти шепотом, – я очень надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить. Не сейчас. Может быть, не скоро. Но когда-нибудь.

Я закрыла глаза, и перед ними, словно кадры из фильма, пронеслись все наши ночные разговоры, все его шутки, слова поддержки, моменты нашей странной, но такой настоящей близости, которую мы разделяли, несмотря на тысячи километров между нами. Сердце буквально разрывалось от боли и сожаления.

– Мне кажется правильным… прекратить наше общение. Я не могу… не имею права продолжать, когда у меня появились чувства к другому. Даже если с ним ничего не получится, я… Я просто не могу больше делать вид, что все как прежде.

Слезы текли уже безостановочно. Я едва могла говорить, слова застревали в горле.

– Спасибо тебе. За все. За то, что был рядом. За то, что принимал меня такой, какая я есть. За то, что… – голос окончательно сорвался, превратившись в сдавленный стон, – за то, что показал мне, какой может быть настоящая близость. Даже на расстоянии.

Последние слова дались мне особенно тяжело, каждое из них словно вырывалось из меня вместе с куском души:

– Прощай, мой Капитан…

Я судорожно прижала руку ко рту, давясь подступающими рыданиями, и быстро, пока не иссякла последняя капля смелости, нажала кнопку "отправить". Телефон выскользнул из дрожащих, мокрых от слёз пальцев и с глухим стуком упал на подоконник.

Сообщение улетело. Секунда тишины, а потом меня накрыло. Я сползла по стене на холодный пол и разрыдалась в голос, уже не сдерживаясь, не заботясь о соседях или о том, как жалко я сейчас выгляжу. Боль от потери того, кто стал мне так невыносимо дорог, смешивалась с едким чувством вины и всепоглощающим стыдом. Но где-то в глубине души теплилось крошечное, почти неощутимое понимание – так будет честнее. Правильнее. Даже если от этой правильности хотелось лезть на стену и выть на луну.

Я взяла телефон. Уведомление "прочитано" появилось почти мгновенно. Сердце замерло. Я ждала. Ответ. Любой. Обвинение. Непонимание. Гнев. Хоть что-нибудь.

Капитан не ответил. Ни через пять минут, ни через час… Экран погас, погрузив комнату в полумрак, освещаемый лишь мигающим фонарём за окном. Что ж… Вот и всё… Тишина оглушала, давила, подтверждая мои самые страшные опасения. Конец. Жирная, безобразная точка в нашей истории.

Наверное, прошло часа полтора с тех пор, как я отправила то злополучное сообщение. Или два? Время превратилось в вязкую, тягучую массу, в которой я тонула, захлебываясь собственными слезами и самобичеванием. Рыдания постепенно стихли, оставив после себя лишь опустошенность, головную боль и противный привкус соли на губах. Я сидела на полу, прислонившись спиной к холодной стене, обхватив колени руками, и тупо смотрела в одну точку. В голове было пусто, словно все мысли вымели оттуда, оставив только ноющую боль.

Телефон так и лежал рядом, молчаливый свидетель моего позора. Капитан так и не ответил. Наверное, он меня ненавидит. И правильно делает. Я бы на его месте тоже себя ненавидела.

И тут эту оглушающую, давящую тишину разорвал резкий, настойчивый звонок в дверь. Я вздрогнула всем телом, как от удара током. Кто это мог быть в такой поздний час? Неужели соседи пришли жаловаться на мои ночные стенания? Черт, только этого мне не хватало для полного счастья.

Звонок повторился, на этот раз ещё настойчивее. Я с трудом поднялась на ноги, которые, казалось, превратились в вату. Взглянула на себя в зеркало в прихожей – о боже! Опухшее, заплаканное лицо, красные глаза, всклокоченные волосы… Тот ещё видок. Кого угодно напугаю. Ну и плевать. Хуже уже не будет.

Подойдя к двери, я на всякий случай посмотрела в глазок. И замерла. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с новой силой, прогоняя остатки апатии.

На пороге стоял Руслан.

Мой босс. Мой спаситель. Мужчина, из-за которого я только что, возможно, разрушила самые важные отношения в своей жизни. Он стоял, слегка нахмурившись, и в его серых глазах читалось что-то похожее на беспокойство. На нём была та самая чёрная толстовка, в которой он был в лесу, когда мы шли к воздушному шару, и обычные джинсы.

Такой… домашний. И от этого еще более неожиданный.

Что он здесь делает? Откуда он вообще знает, где я живу? Хотя, стоп. Он же подвозил меня домой уже несколько раз.

Логично. Но зачем он приехал сейчас, так поздно?

Третий звонок, короткий и требовательный, вывел меня из ступора. Я судорожно вздохнула, пытаясь привести себя хоть в какое-то относительное подобие порядка, пригладила волосы рукой, хотя это было все равно что пытаться усмирить торнадо. И, набравшись смелости, повернула замок.

Дверь открылась, и я оказалась лицом к лицу с Русланом. Он молча смотрел на меня, и его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на опухших глазах. Между его бровей пролегла легкая морщинка.

– Аня? – его голос был тихим, но в нем слышались какие-то незнакомые нотки. – С тобой все в порядке? Ты… плакала?

Я нервно сглотнула. Ну, конечно, он заметил. Тут и слепой бы заметил. Что ему сказать? Правду? Что я только что рыдала навзрыд, потому что совершила самый идиотский поступок в своей жизни? Или соврать?

Но прежде чем я успела что-либо придумать, он шагнул вперёд, вошёл в квартиру и мягко, но настойчиво закрыл за собой дверь.