Глава 20

Два дня прошли в относительном спокойствии, если не считать того, что моя новенькая магия вела себя, как подросток в период полового созревания — непредсказуемо, бурно и с разрушительными последствиями для окружающих предметов. За это время я случайно поджарила завтрак (подумала о том, как хочется горячего кофе), заморозила воду в ванне (вспомнила о леднике из документального фильма) и превратила несколько полотенец в конфетти (понервничала из-за жалоб эльфов на температуру в комнатах). Малгарт наблюдал за моими магическими экспериментами с выражением человека, который купил котенка, а получил маленького дракона. Развлекался, но держался начеку. — Может, стоит записать меня на курсы контроля гнева? — предложила я после того, как случайно взорвала дверную ручку, потому что её заело. — Гнев — это хорошо, — возразил он, прижимая меня к стене и целуя в шею. — Гнев дает силу. Нужно только направить его правильно. И начинал показывать, как именно направлять. На себя, что ли. Каждый раз, когда моя магия давала сбой, он находил способ… перенаправить энергию. В постель. К стене. На стол в библиотеке. География наших страстей расширялась с пугающей скоростью. Не то чтобы я жаловалась. Дракон в качестве мужа имел свои неоспоримые преимущества. В тот вечер я сидела в холле, разбирая счета и пытаясь не думать о том, как его руки скользили по моей коже несколько часов назад. Концентрация была так себе — цифры расплывались перед глазами, а кольцо на пальце предательски нагревалось каждый раз, когда в памяти всплывали особенно яркие детали нашей недавней близости. Гости уже разошлись из холла. Сэр Леон, все еще старательно избегавший смотреть на меня дольше трех секунд, удалился первым. Гномы ушли курить трубки в сад. Эльфы репетировали какую-то новую балладу в своих покоях, а феи порхали где-то в ночном небе, устраивая светопредставление для местных сов. Тишина в замке была обманчивой. Слишком идеальной. Такой, что хотелось оглянуться и проверить, не крадется ли за спиной беда на мягких лапах. Кольцо вдруг обожгло палец. Резко, болезненно, как будто кто-то ткнул раскаленной иглой. Через магическую связь хлынула волна тревоги — не моей, его. Малгарт что-то почувствовал. Я едва успела подняться из-за стола, когда окна холла разлетелись вдребезги. Через проемы в замок ворвались темные фигуры — люди в черных плащах, с лицами, скрытыми масками. Двигались быстро, слаженно, как хорошо обученный отряд. Оружие в руках поблескивало в свете свечей, и от одного его вида кровь стыла в жилах. На разбитом подоконнике мигнул и погас знак, похожий на печать с амулета Морена. Защитный контур треснул именно там. Хрусталь. Их клинки были из хрусталя. — Эллерия! — заорал откуда-то Риан. Я обернулась и увидела, как одна из фигур тащит его, зажав рот ладонью. Мальчик отчаянно вырывался, но силы были неравны. — Отпустите его! — закричала я, но нападавшие, видимо, не были настроены на переговоры. Один из них метнул в меня что-то — маленький кристаллик, который просвистел мимо уха и воткнулся в стену. Там, где он коснулся камня, появилась трещина. Хрустальные дротики. Чудесно. Видимо, сегодня день был объявлен открытой охотой на семью дракона. Магия во мне рванулась наружу — неконтролируемая, яростная, как разъяренная пантера. Я думала только об одном: защитить Риана. И сила откликнулась на это желание с такой мощью, что воздух вокруг меня загорелся. Буквально. Синим пламенем. Нападавшие отпрыгнули, один даже выругался на каком-то диалекте, который определенно не изучают в приличном обществе. — Магичка! — прошипел другой. — В планах об этом не было! — Планы меняются! — рявкнул третий. — Берем обоих! Обоих? То есть меня и Риана? Как мило. Видимо, кто-то решил устроить семейную экскурсию в преисподнюю. Но тут случилось то, чего они точно не ожидали. Температура в холле упала градусов на двадцать. За секунду. Свечи затрепетали, как будто их обдуло ледяным ветром, а в воздухе появился привкус металла и озона. А потом появился ОН. Малгарт не вошел в холл — он материализовался посреди него, как сгусток живой тьмы. Но это был не человек, которого знали гости гостиницы. Это был дракон, ещё удерживающий человеческий облик, но уже не скрывающий своей силы. Глаза горели красным огнем, от тела исходил жар, который заставлял воздух дрожать, а магия вокруг него клубилась черными языками пламени. Он был прекрасен и смертоносен, как обнаженный клинок. — Убрать. Лапы. От моей семьи, — произнес он, и каждое слово прозвучало как смертный приговор. Один из нападавших, видимо, самый глупый, решил, что может справиться с разъяренным драконом. Метнул хрустальный дротик прямо в грудь Малгарта. Дротик вспыхнул, не долетев и половины расстояния. Просто сгорел в воздухе, как свеча под паяльной лампой. — Неудачная попытка, — констатировал Малгарт и взмахнул рукой. Нападавший взлетел в воздух, врезался в стену и остался висеть на ней, как развешанное белье. Больше он не шевелился. Остальные, поняв, что связались не с тем драконом, попытались отступить. Но было поздно. Малгарт двигался, как смерч — быстро, безжалостно, не оставляя врагам ни единого шанса. Один нападавший попытался использовать Риана как щит, но мальчик внезапно засветился изнутри — бледным золотистым светом, который заставил хрустальное оружие треснуть. — Папа! — выдохнул он, глядя на светящиеся ладони, пока враг отшатывался от ожога. — Потом похвастаешься, — бросил ему Малгарт, одной рукой швыряя последнего нападавшего в противоположную стену. — Сейчас прячься за мной. Риан послушно нырнул за отцовскую спину, а я… а я стояла посреди разгрома, пытаясь осознать, что только что произошло. Мы выжили. Все живы. Но нападение было слишком организованным, слишком целенаправленным, чтобы быть случайностью. — Кто они? — спросила я, когда Малгарт закончил с последним врагом. — Наемники, — ответил он, подходя ко мне. Руки его дрожали — не от страха, а от сдерживаемой ярости. — Хорошо обученные. Знали про хрусталь. — Значит, знали, что охотятся на драконов. — Да. — Он обнял меня, прижал к себе так крепко, что стало трудно дышать. — Ты не ранена? — Нет. А ты? — Со мной все хорошо. — Он отстранился, посмотрел в глаза. — Но это только начало. — Что ты имеешь в виду? — Кто-то очень хочет нас мертвыми. Или хочет заполучить тебя живой. — Его лицо потемнело. — И готов убить за это моего сына. Риан выглянул из-за отцовской спины. — Папа, а у меня действительно есть магия? — спросил он с надеждой в голосе. — Есть, — коротко ответил Малгарт. — И немалая. Видимо, близость к… к Эллерии пробудила твою силу. Он не сказал «близость ко мне». Он сказал «к Эллерии». Как будто именно я была катализатором, который помог ребенку обрести магию. — Это хорошо или плохо? — осторожно поинтересовалась я. — И то, и другое, — честно ответил он. — Сила защитит его. Но сделает еще более ценной целью. Гости показались на лестницах; Торгрим с Дайной вернулись из сада через боковую дверь. Сэр Леон, все еще в ночной рубашке, но уже с мечом в руке. Гномы с топориками. Эльфы с луками. Даже феи прилетели посмотреть на разгром. — Что здесь произошло? — спросил Торгрим, оглядывая побоище. — Незваные гости, — коротко ответил Малгарт. — Больше их не будет. — А если будут? — поинтересовался Мирэль. — Тогда им повезет меньше, чем этим. Он обвел взглядом тела нападавших, и в его голосе прозвучала холодная уверенность человека, который точно знает, на что способен. — Леди Эллерия, — обратился ко мне сэр Леон. — Вы… вы использовали магию? Все уставились на меня. Скрывать было бессмысленно — синее пламя ещё дрожало над обломками вокруг меня. — Да, — призналась я. — Недавно у меня пробудилась сила. — Сила жены дракона, — добавил Малгарт с нескрываемой гордостью в голосе. — Она защищала мою семью. Нашу семью. Он подчеркнул последние слова, и я почувствовала, как сердце делает сальто. Наша семья. Он сказал «наша семья». — Это значит, что гостиница теперь под защитой драконьей магии? — спросила Мимоза, порхая вокруг нас. — Именно это и значит, — подтвердил Малгарт. — Кто посягнет на мой дом, тот ответит передо мной. — А наши дети? — Торгрим крепче сжал топор. — Где им спать сегодня, чтобы до них не добрались? Малгарт указал на внутренние комнаты за вторым защитным контуром и велел Грогу переселить туда семьи. Никто уже не спорил об удобствах; Дайна молча прижимала к себе сыновей. Когда гости разошлись, а Грог принялся убирать последствия боя, мы остались втроем — я, Малгарт и Риан. — Папа, — осторожно начал мальчик. — А ты меня теперь… любишь? Вопрос повис в воздухе, как лезвие над головой. Малгарт замер, словно не знал, что ответить. — Риан, — медленно произнес он. — Я всегда тебя любил. Просто… не умел это показать. — Почему? — Потому что боялся. — Признание далось ему тяжело. — Боялся, что если позволю себе любить тебя, то потеряю, как потерял твою мать. — А можно ты больше не будешь от меня прятаться? — спросил мальчик, сжимая рукав отца. — Даже если тебе страшно. Он потянулся ко мне свободной рукой. — И ты, мама Эллерия, останься, — попросил он почти шёпотом. От этого обращения у меня защипало глаза. — Да, — согласился Малгарт, глядя на меня. — Она защитит. Он подошел ко мне, обнял одной рукой, а другой притянул к себе сына. Мы стояли посреди разгромленного холла, но впервые чувствовали себя настоящей семьей. — Кто бы ни стоял за этим нападением, — прошептал он мне на ухо, — я найду их. И они пожалеют, что связались с нами. — Мы найдем, — поправила я. — Мы — семья. И семья держится вместе. Он поцеловал меня — мягко, нежно, но в этом поцелуе было обещание защиты, клятва верности и что-то еще. Что-то, что можно было назвать любовью. — Моя храбрая жена, — прошептал он. — Моя сильная женщина. — Твоя, — согласилась я. — Навсегда твоя. Риан зевнул, прижавшись к нам обоим. — А можно я теперь буду спать в большой спальне? — попросил он. — Там безопаснее. Малгарт усмехнулся. — Можно. Но только сегодня. — А завтра? — Завтра мы обустроим тебе комнату рядом с нашей. Чтобы ты всегда был под защитой. Наша комната. Он сказал «наша комната». Больше никаких отдельных покоев, никакой дистанции. Мы — семья, и семья живет вместе.