Глава 25

Ночь прошла в лихорадочных поисках решения. Малгарт перерыл всю библиотеку, как археолог, ищущий артефакт, способный спасти мир. Древние фолианты, свитки на забытых языках, манускрипты, от которых пахло плесенью и тайнами — все шло в ход. Я помогала, как могла, хотя большинство текстов было написано рунами, которые танцевали перед глазами, как пьяные эльфы на празднике урожая. — Вот! — воскликнул он около трех утра, наткнувшись на что-то в толстенном томе. — «Ритуал Разделения Сущностей». Можно отделить камень от носителя, не причиняя вреда. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — осторожно заметила я. — Какой подвох? Малгарт читал дальше, и его лицо темнело с каждой строчкой. — Требуется добровольная жертва того, кто дороже жизни, — пробормотал он. — И… кровь истинной любви, пролитая в полнолуние. Сегодня луна ещё неполная. Завтра вечером — единственное близкое окно для обряда. — Переводи на человеческий язык. Я наклонилась над книгой, не узнавая свой голос. — Кто-то, кого носитель любит больше себя, должен умереть. И их кровь станет ключом к ритуалу. Он договорил с трудом, не глядя на меня. Я уставилась на него. — То есть, чтобы спасти меня, кто-то должен умереть? Ты? Риан? От последнего имени у меня перехватило дыхание. — Я готов, — сказал он без колебаний. — А я не готова, — отрезала я. — Ищи дальше. И он искал. До самого рассвета, пока не свалился от усталости прямо на стол, уткнувшись лицом в раскрытую книгу. Я накрыла его плащом, поцеловала в макушку и пошла готовить завтрак. Если сегодня последний день нашей семьи, то пусть он будет нормальным. Риан спустился к завтраку с заспанным лицом и взлохмаченными волосами, как маленький воробушек, вывалившийся из гнезда. — Папа еще спит? — спросил он, заметив отсутствие Малгарта за столом. — Работал всю ночь, — объяснила я, ставя перед ним тарелку с яичницей. — Устал. — Мама Эллерия, — сказал он серьезно, — а правда, что сегодня может случиться что-то плохое? Дети чувствуют опасность, как животные чувствуют землетрясение. Бесполезно было врать. — Возможно, — честно ответила я. — Но мы постараемся этого не допустить. — А если не получится? Риан теребил край моей одежды, не поднимая глаз. Я присела рядом с ним, взяла за руки. — Риан, мы делаем всё, чтобы остаться с тобой, — сказала я, сжимая его ладони. — Грог знает дорогу в убежище. Если позовёт, сразу иди с ним. — Я не хочу, чтобы вы умирали, — прошептал он, и в его глазах блеснули слезы. — Я хочу, чтобы мы были вместе. — И мы будем, — пообещала я, обнимая его. — Обязательно будем. Малгарт проснулся к полудню с отпечатком книжного переплета на щеке и настроением человека, который всю ночь сражался с драконом и проиграл. — Ничего не нашел? — спросила я, ставя перед ним чашку кофе. — Нашел еще три способа, — мрачно ответил он. — Один требует принести в жертву сотню невинных душ. Второй — продать собственную душу демону. Третий — уничтожить половину королевства. — Прелестно, — съязвила я. — Авторы этих книг явно не отличались гуманизмом. — Магия высшего уровня всегда требует жертв, — пояснил он. — Иначе все бы давно стали всемогущими. — А если просто… не трогать камень? Оставить как есть? Я посмотрела на него с последней надеждой. — Алтаир не отстанет. Он будет преследовать нас до конца дней, пока не получит то, что хочет. Он устало провёл рукой по лицу. Я села рядом с ним, взяла за руку. — Тогда мне нужно знать, что ты больше не ищешь способ забрать его себе, — сказала я, с трудом удерживая голос ровным. Малгарт резко обернулся, в глазах полыхнул огонь. — Что ты сказала? Он смотрел на меня, словно не верил услышанному. — Ты говоришь о погоне Алтаира. А я спрашиваю о тебе, — ответила я, не отнимая руки. — Я готов был умереть, — выговорил он, резко вставая; стул опрокинулся. — Ты думаешь, ради власти? — А что между нами было? — Я тоже поднялась, встала перед ним. — Принуждение? Ложь? Попытка использовать меня ради власти? — Любовь! — взревел он. — Любовь, черт тебя побери! — Докажи, — вызывающе сказала я. Он схватил меня за плечи, притянул к себе. — Как? Как мне доказать то, что ты должна чувствовать сама? В его голосе слышалось уже отчаяние. — Покажи мне, что я значу для тебя больше, чем камень. Больше, чем власть. Больше, чем месть Алтаиру. Я удержала его взгляд, хотя хотелось отвернуться. Он смотрел мне в глаза долго, напряженно, как будто искал ответ в их глубине. — Хорошо, — сказал он наконец. — Хочешь доказательств? Получишь. Он снял с полки тонкую папку и положил передо мной. Среди расчётов я узнала схему тела и чёрный узел в груди. — Это способ забрать силу носителя, — сказал он глухо. — Других записей о нём у меня нет. Чёрное пламя прошло по листам. Он держал их, пока последние линии не превратились в пепел, и только тогда поднял на меня глаза. Он подхватил меня на руки, понес в спальню, и в его движениях была такая решимость, что дыхание перехватило. — Малгарт, что ты… — Тихо, — приказал он, ставя меня на ноги перед большим зеркалом в углу комнаты. — Посмотри на меня. Он встал позади меня, обнял за талию, прижал к себе так, что я чувствовала каждую мышцу его тела. — Смотри на себя, — прошептал он мне на ухо. — Смотри, как я тебя касаюсь. Его руки скользнули к пуговицам платья, расстегивали их одну за другой с мучительной медлительностью. В зеркале я видела, как ткань постепенно открывает кожу, как его пальцы следуют за каждым сантиметром. — Видишь? — спросил он, когда платье упало к ногам. — Видишь, как дрожат твои руки? Как учащается дыхание? Я смотрела в зеркало, завороженная тем, как его темные руки контрастируют с моей бледной кожей. Как они скользят по телу, словно изучают карту сокровищ. — Это от страха или от желания? — продолжал он, расшнуровывая корсет. — От желания, — призналась я, наблюдая, как мои щеки краснеют в отражении. — Тогда попроси меня продолжать. — Продолжай, — прошептала я. — Громче. Чтобы я поверил. — Продолжай! — повторила я с жаром. Корсет упал, и я осталась перед зеркалом практически обнаженной. Его руки обхватили грудь, большими пальцами очертили розовые вершинки, заставив выгнуться и застонать. — Красиво, — выдохнул он, целуя шею. — Но мне мало просто смотреть. Он развернул меня к себе, поднял на руки и усадил на край письменного стола, раздвинув мои колени. — Обопрись на руки, — велел он, и в его голосе звучала неоспоримая власть. Я послушалась, откинулась назад, и он склонился надо мной, покрывая поцелуями каждый сантиметр кожи от ключиц до живота. — Знаешь, о чем я думаю каждую ночь? — спросил он, добравшись до внутренней стороны бедра. — О чем? — еле выдавила я. — О том, как ты кричишь мое имя. О том, как твое тело откликается на мои прикосновения. Его язык коснулся самого чувствительного места, и я вскрикнула от неожиданности. — Вот так, — удовлетворенно пробормотал он. — Именно так. Он ласкал меня медленно, методично, как гурман наслаждается изысканным блюдом. Каждое движение языка заставляло дрожать, каждое прикосновение губ — терять рассудок. — Не смей останавливаться, — простонала я, сжимая пальцы в его волосах. — А если остановлюсь? — поддразнил он, отрываясь на мгновение. — Убью, — пригрозила я, и он рассмеялся. — Тогда не буду рисковать. Когда я была уже на грани, он поднялся, быстро избавился от одежды и притянул меня к краю стола. — Обними меня ногами, — приказал он, входя в меня медленно, дюйм за дюймом. Я выполнила его требование, и он застонал от удовольствия. — Да, вот так. Крепче. Он начал двигаться — сначала медленно, потом все быстрее. Стол скрипел под нами, какие-то бумаги падали на пол, но нам было все равно. — Скажи мне, что ты никого не любила так, как меня, — потребовал он, хватая меня за бедра. — Никого, — прокричала я. — Только тебя! — И никого не будешь? — Никого! Только тебя! — Тогда возьми меня полностью, — прорычал он, ускоряясь. Экстаз обрушился на нас как лавина — мощно, сокрушительно, сметая все на своем пути. Я кричала его имя, а он поглощал эти звуки поцелуями, не переставая двигаться, продлевая момент блаженства. Он перенёс меня со стола на кровать. Мы лежали, обнявшись, тяжело дыша, и я чувствовала себя полностью его. Каждой клеточкой, каждым ударом сердца. — Достаточно доказательств? — спросил он хрипло. — Я увидела, что ты уничтожил записи, — ответила я, касаясь его щеки. — Сейчас держусь за это. — Ты имела право сомневаться. — Он обнял меня крепче. — Я дал тебе повод. — Но теперь все изменилось. Я произнесла это осторожно, ещё боясь ошибиться. — Да. Теперь все изменилось. Он прижался губами к моему лбу. До вечера мы вернулись к книгам, проверили убежище и договорились с Грогом о сигналах. Решения для Камня всё ещё не было. Я боялась, но больше не тратила оставшиеся часы на попытки угадать, чего хочет муж. К вечеру Малгарт поднялся, начал одеваться. — Куда? — спросила я. — Готовиться к встрече с братом, — ответил он, застегивая рубашку. — Если он хочет битву, то получит ее. — А я? Я подняла голову, уже угадывая ответ. — Ты останешься здесь. С Рианом. В безопасности. Он сказал жёстче, чем хотел, и стиснул губы. — Как бы не так, — возразила я, тоже поднимаясь. — Мы семья. И семья держится вместе. Он обернулся, посмотрел на меня с выражением человека, который одновременно гордится и ужасается. — Ты понимаешь, на что идешь? Он остановился, вглядываясь в моё лицо. — Понимаю. Я не оставлю тебя одного. Мне было страшно до дрожи, но шагнуть к двери я не могла. Он подошел, обнял меня. — Тогда готовься, — сказал он. — Через час солнце начнет садиться. И Алтаир придет за ответом. — Он его получит, — пообещала я. — Только не тот, на который рассчитывает. За окном уже розовело небо, предвещая закат. Последний закат нашей прежней жизни. Завтра, если мы выживем, начнется что-то новое. Но мы выживем. Обязательно выживем. Потому что у нас есть то, чего нет у Алтаира — настоящая любовь. И она сильнее любой магии.