Глава 9

Он хмыкнул. Даже, кажется, мельком улыбнулся. И я видела, как плечи его распрямились, как глаза перестали быть настороженными — пусть всего на мгновение. — Будем вместе красить стены? — спросил он, чуть тише. — Обязательно, — ответила я и вытянула ладонь. — По рукам, напарник? Он ударил по ней своей — маленькой, холодной, но решительной. И в этот момент я поняла, что, может, не всё так безнадёжно. Издалека, из-за колонн, за нами кто-то наблюдал. Я почувствовала этот взгляд — холодный, внимательный, прицельный, как дыхание грозы. Малгарт. Стоял в тени, в своём вечном полумраке, как живая статуя немого приговора. Его глаза ловили каждый наш жест. Он ничего не говорил, не двигался, просто смотрел. Но я знала — он видел. Видел, как его сын в первый раз за много лет не прятался. Видел, как мы договариваемся завтра красить стены. И, может быть, именно в этот момент я впервые поверила, что у нас получится. Даже здесь. Даже с ним. Даже в этом замке, где стены помнят боль, а я — помню, что я всё-таки филолог, а не строитель. Но всё равно — вперёд. С краской, шваброй и ребёнком в команде. — Нам нужны материалы, — объявляю я, отряхивая с колен тряпку, от которой уже давно пахнет пылью, древней магией и чуть-чуть отчаянием. — Краска, инструменты, немного ткани. И мыло. Хотя бы одно мыло на весь замок, ради богини приличий! Я поеду в город. Ну или в деревню. Или в ближайшую цивилизацию, где умеют пользоваться веником. Говорю это между делом, как нечто само собой разумеющееся. Потому что я уже почти хозяйка этого логова. У меня есть план, соратник с алыми глазами и тряпкой в руках, и я намерена вдохнуть в эти руины вторую жизнь. Малгарт поднимает взгляд. Он уже опустился в кресло, из своей мрачной тени, из своего мрачного существа. И смотрит на меня, как смотрят на ту, кто сейчас скажет нечто крайне глупое. — Нет, — говорит он. Но не просто говорит. Он рычит. Это не «нет», это «НЕЕЕЕТ», с ударением на древнем языке драконьей доминантности. В каменных стенах гул от его голоса расходится, как волна: люстра дрогнула, пауки мигом разбежались по углам, а я… я осталась стоять. Только бровь приподнялась. Потому что не хватало мне ещё — подчиняться гаркоту. — Прости, это сейчас был приказ? — уточняю я сладко. Он встаёт. Медленно. И это пугающе — как если бы гора решила встать и уточнить, куда вы собрались без разрешения. — Ты никуда не поедешь. Завтра свадьба. …Тишина. — Какая свадьба? — спрашиваю я, потому что, ну правда, шутки шутками, но я в списке дел «пожрать, отдраить пол и не сдохнуть» свадьбу как-то не прописывала. Он смотрит, как палач на новичка в пыточной. — Наша, — отвечает. Спокойно. Буднично. С таким видом, будто только что сообщил, что дождь к вечеру, а не то, что он решил жениться. На мне. Завтра. … На этом месте в моей голове взрывается фейерверк из «что?!», «почему?!», «простите, я не слышала, потому что упала в обморок!» и очень громкого, внутричерепного «ОН ЧТО, СОВСЕМ?!» — Ах вот как, — говорю я, прищурившись. — Ты, значит, рычишь, запрещаешь, утаиваешь ребёнка, раздаёшь свадьбы, а я тут, как белка в шестерёнках, гостиницу строю, да? Может, ещё и платье сшить успею? Или ты уже заказал мне корону? Малгарт не отвечает. Только смотрит. Как вулкан, который пока не извергается, но уже раскалён. И, клянусь, в его глазах появляется что-то новое. Не гнев. Не насмешка. Что-то, похожее на… вызов. — А ты не подумал, — медленно начинаю я, сдерживая внутреннюю бурю, которая уже швыряется стульями в моей душе, — что в нормальных отношениях… знаешь, в таких, где не похищают невесту с алтаря и не держат её в замке, полном пауков и непрошенной философии… сначала делают предложение? Ну, типа… «не хотите ли вы, уважаемая Эллерия, стать моей женой?» Цветы, кольцо, хотя бы шоколадка, на крайний случай. Он смотрит на меня, как будто я предложила ему станцевать свадебный вальс с веником. — Мы драконы. Мы не делаем предложений. Мы выбираем. Он произносит это с уверенностью, от которой у меня холодеют ладони. — Ах вот как. Ты выбираешь. А я — что, прилагающаяся акция? Свадьба за счёт похищения, бонусом — одна взбешённая женихом филологиня? И вообще, кто нас, прости, женить-то будет? Ты видел количество населения этого замка? Кроме нас, Риана, Грога и его жены тут никого нет! И я тебя умоляю — если Грог наденет рясу и встанет с книгой заклинаний, я сбегу в окно. Даже если оно заколочено. Малгарт молчит. Грозовая туча в человекоподобной форме. Стоит, дышит — и каждый выдох будто давит на воздух. — Я не согласна, — заявляю я, выпрямляясь. — И если ты считаешь, что женить — значит просто поставить перед фактом и зарычать, то… ты очень плохо понимаешь, как работает брак. Особенно с женщиной, которая умеет пользоваться веником как аргументом в споре. Он всё ещё не отвечает. Лицо каменное. Но в глазах — вспышка. Не злость. Что-то иное. О, ну конечно. Он не привык к сопротивлению. Особенно от кого-то в изорванном платье с сажей на носу. — Если хочешь свадьбу, — бросаю напоследок, — начни с предложения. Настоящего. С вопросом. Потому что я не мебель. И не часть твоего плана. Я человек. Женщина. И в данный момент — ещё и твой единственный шанс, чтобы эта готичная берлога стала чем-то большим, чем просто мрачная дыра с претензией на величие. Он не двигается. Только стоит, как воплощённая угроза, и смотрит на меня, будто решает — ломать сейчас или немного подождать. В его глазах нет ни намёка на шутку, и вся его фигура будто пропитана тенью, той самой, что не отбрасывается светом, а рождается изнутри. Мрак в чистом виде. С грацией кошмара. — То, что ты до сих пор не стала ужином, — говорит он негромко, но каждое слово ударяет в грудь, как капля раскалённого железа, — не означает, что этого не случится. Я застываю. Да-да, отлично. Потрясающе. Значит, у нас не просто «украл, женюсь», а «не женишься — съедят». — Это угроза? — я приподнимаю подбородок, стараясь не показать, что сердце бьётся где-то в районе лодыжек. Глядя в его тёмно-алые глаза, чувствуешь себя глупой свечкой перед ураганом. Но я не гасну. Он делает шаг вперёд, мягкий, беззвучный, почти ленивый — как пантеры перед прыжком. Расстояние между нами сокращается, и теперь я чувствую исходящий от него жар. Странный, будто магия у него не в крови, а в каждом выдохе. — Это… предупреждение, — отвечает он, наклоняя голову чуть набок. — Ты думаешь, у тебя есть выбор. Ты ведёшь себя, как капризная королевна, решившая, что её мнение кому-то интересно. Но ты в моём доме. В моём мире. В моей власти. Я чувствую, как поднимается волна злости. На его голос, на его надменность, на эту бесконечную уверенность в том, что всё и все принадлежат ему по умолчанию. — Вот как? — тихо спрашиваю. — И кто же тебе сказал, что я твоя? Он медлит с ответом, будто удивлён самим вопросом. Будто впервые слышит, что кто-то может не хотеть быть с ним. — Ты. — Его голос становится жестче. — Я привёз тебя сюда. Ты выбрана. Значит, ты моя. Вот тут мне хочется засмеяться. На полном серьёзе. И одновременно — дать ему по лицу. Потому что он и понятия не имеет. Ни о том, кто я. Ни о том, откуда я. Ни о том, как всё устроено. Он думает, что я — Эллерия. Принцесса, выросшая в замках, воспитанная, чтобы молчать и кивать в нужный момент. Но я — Алиса. Из другого мира. С тараканами, университетом, плачущей мамой и папой, который ушёл. Я читала про таких, как он. Я мечтала. А теперь стою здесь, и в груди пылает огонь, с которым лучше не спорить. — Слушай внимательно, дракон, — говорю я медленно, глядя ему прямо в глаза. — Ты можешь рычать, можешь испепелять взглядом и закатывать свои мрачные угрозы. Но ты не спросил моего мнения. Ты не сделал предложения. Ты просто решил. Как будто я — мебель. А я не мебель. Я женщина. И я не принадлежу никому только потому, что ты так захотел. Он замирает. Тишина между нами натягивается, как струна. Глубокая, как пропасть. Он смотрит на меня в упор. Он не знает, кем я была. И это, пожалуй, мой главный козырь. Он не знает, что я не из этого мира. Что у меня нет магии. Нет драконьей крови. Только характер. И именно этим я собираюсь его победить.