ГЛАВА 9

«Бывший»

Кира не находила себе места.

С утра она переделала кучу дел: убралась, сварила кофе три раза, даже начала новый рисунок, но бросила. Мысли то и дело возвращались к ночи. К холоду в углу. К инею на подоконнике. К тому, как Астер спал — по-настоящему — и как без его присмотра стала уязвима граница.

— Хватит себя накручивать, — сказала она вслух. — Всё в порядке. Неужели ему ни на минуту нельзя покинуть пост? Он простоял там хренову кучу лет. Ему нужен грёбаный отпуск! Эй, слышите вы там?

Звук собственного голоса немного успокоил. Она подошла к портрету Астера, провела пальцем по краске.

— Ты вернёшься, — шепнула она. — Как стемнеет. Уже недолго осталось…

В дверь постучали.

Кира вздрогнула. Стук был незнакомый и в то же время... знакомый. Грубый. Требовательный. Сердце пропустило удар.

Она подошла к двери, глянула в глазок, и мир сузился до точки.

Макс.

Он стоял одетый с иголочки, причёсанный, гладко выбритый, с букетом чёртовых роз. И улыбался своей привычной улыбкой. Той, от которой у Киры раньше подкашивались колени, а теперь к горлу подступила тошнота.

— Кир, открывай, я знаю, что ты там! — раздался его голос, приторно-ласковый. — Нам надо поговорить.

Кира замерла. Мысли заметались: как он нашёл, что ему нужно, почему сейчас? Господи, только не сегодня, только не сейчас, когда она одна…

— Открывай, не ломай комедию! — Голос стал жёстче, с металлическими нотками. — Я три месяца тебя искал. Ты думала, сможешь вот так просто от меня сбежать?

Кира молчала, прижавшись лбом к холодной поверхности двери. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я знаю, ты слышишь. — Макс понизил голос до вкрадчивого, интимного шёпота, от которого по коже побежали мурашки. — Давай просто поговорим. Я соскучился. Ты моя девочка, я без тебя не могу…

— Я больше не твоя! У меня есть другой! — вырвалось у Киры раньше, чем она успела подумать.

Тишина. Такая густая, что заложило уши.

А потом дверь содрогнулась от удара. Такого сильного, что лязгнул замок.

— Открывай, сука! — заорал Макс, и в голосе не осталось ничего человеческого. — Я тебя всё равно достану! Думаешь, спряталась? Думаешь, я не знаю, что ты тут одна? Никого у тебя нет, я проверял! Никто тебя не защитит!

Кира отшатнулась от двери, спиной врезалась в стену. Холод штукатурки сквозь тонкую футболку был единственным, что удерживало от паники.

На лестничной клетке скрипнула дверь, и раздался голос бабки Нади. Сначала растерянный, потом всё более уверенный:

— Вы что там, с ума посходили? У меня и без вас давление скачет!

— Скройся, старая! — рявкнул Макс.

— Ах так? — Дверь с силой захлопнулась, но через щель ещё донеслось: — Я на тебя управу ещё найду, охламон!

— Уходи! Я сейчас полицию вызову! — крикнула Кира, но голос предательски дрогнул.

— Вызывай! — захохотал Макс. — А я скажу, что ты моя невеста и я волнуюсь! Кто им дверь открывать будет, ты? А я тихо постою, подожду. У меня есть время.

Он снова заколотил в дверь. Размеренно. Зло. С каждым ударом всё сильнее. Бум. Бум. Бум. Ритм, от которого закладывало виски.

Кира сползла по стене на пол, обхватила колени. Глаза щипало от слёз, но она не плакала. Не сейчас. Не перед ним.

Удары продолжались. Минута. Две. Пять. Казалось, этому не будет конца.

А потом вдруг тишина. Резкая, как пощёчина.

Кира замерла, прислушиваясь. Ни звука. Она осторожно поднялась на ватных ногах, прильнула к глазку. Пусто. Только раздавленные розы алеют на сером бетоне, как пятна крови.

Выдохнула. Прислонилась лбом к двери. Тело била мелкая дрожь.

И в этот момент в дверь снова постучали. Спокойно. Всего три раза. Тактично. Без грамма агрессии.

— Кир, — голос Макса звучал устало, почти примирительно. — Давай просто поговорим. Без криков. Я уйду, если ты скажешь. Честно.

Кира не верила своим ушам.

— Я вспылил, — продолжил он. — Я понимаю, что наговорил лишнего. Прости… Но я правда хочу понять. Пять минут. И всё.

Она колебалась. Разум кричал: не открывай, это ловушка, он всегда так делал. Сначала буря, потом затишье, чтобы ты поверила и подпустила ближе. Но где-то там, глубоко внутри, где ещё жила прежняя Кира, шевельнулось старое, привычное — желание верить. Что он может измениться. Что сейчас он скажет что-то важное. Что она ошибается.

Глупо. По-детски глупо. Опасно.

Кира отперла замок и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы видеть его лицо.

Макс стоял, прислонившись плечом к косяку. Без цветов, без улыбки. Просто усталый мужчина с мешками под глазами и затравленным взглядом.

— Привет, — сказал он тихо.

— Говори.

— Можно войти?

— Нет.

Он вздохнул, кивнул, признавая поражение.

— Ладно. Слушай… я облажался. Сильно. Я это понял, когда ты ушла… Боже, Кира, — ужаснулся он, заметив красные пряди, — что ты сделала с волосами? — Он начал было возмущаться, но глубоко вздохнул и, взяв себя в руки, продолжил: — В общем, всё это время без тебя я просто… не знал, куда себя деть. Думал, ты вернёшься. Ждал… хотя бы звонка… хотя бы одного жалкого сообщения. Но ты пропала с концами.

Кира молчала, вглядываясь в него. Ища фальшь.

— Я не прошу вернуться, нет, — не умолкал Макс. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я понял. Про свои ошибки. Про то, каким козлом был. И если ты когда-нибудь захочешь поговорить… я буду рядом.

Она смотрела на него. На этого человека, которого любила три года. Который делал ей больно. Не кулаками, а словами, равнодушием, обесцениванием. Который превратил её в мебель.

— Ты правда думаешь, что я поверю? — спросила она тихо, и в голосе не было злости, только усталость.

— Нет. — Он покачал головой. — Но я надеялся, что ты дашь нам шанс.

Кира помолчала. Потом сказала то, что должна была сказать ещё до своего ухода:

— Ты опоздал, Макс. На три года. И на три месяца. И на всю жизнь. Нас — больше нет.

Она шагнула назад и захлопнула дверь. Повернула замок. Прислонилась лбом к дереву.

Секунду было тихо. Одну. Две.

А потом дверь содрогнулась от удара. Такого, что, казалось, стены пошли трещинами.

— Ах ты дрянь! — заорал Макс, и голос его утратил всю недавнюю робость. — Да как ты смеешь?! Я к ней со всей душой, а она!.. Я тебя из-под земли достану! Ты у меня пожалеешь, что на свет родилась!

Кира отшатнулась, попятилась, не в силах оторвать взгляд от двери, которая ходила ходуном. Ещё шаг. Ещё.

И вдруг спиной врезалась во что-то твёрдое и холодное.

Она вздрогнула, резко обернулась, и обомлела.

Астер стоял прямо за ней. Вплотную. Бледный, как снег, с глазами, в которых чёрные крапинки пульсировали так часто, что казались живым огнём, готовым вырваться наружу.

Она не заметила, как стемнело. Не заметила, как он появился. Он простобыл. Материализовался из самой тьмы, чтобы встать между ней и этим кошмаром.

— Тихо, — шепнул он, прикладывая палец к губам. От его голоса по позвоночнику пробежал холодок, но не страха, а облегчения.

Кира судорожно выдохнула и вцепилась в его свитер, чувствуя, как дрожь понемногу отпускает.

— Кира! — Макс продолжал колотить, и в его голосе слышалось уже не бешенство, а что-то похожее на безумие. — Открывай, или я выломаю эту чёртову дверь!

Астер посмотрел туда, откуда доносились удары. Потом на неё. В его взгляде пылала спокойная, холодная, абсолютная решимость. Так смотрят на занесённый для удара кулак, когда точно знают, что перехватят его раньше, чем он настигнет.

— Открой, — сказал он тихо.

— Что? — Кира подумала, что ослышалась.

— Открой дверь. — Он говорил ровно, будто о чём-то обыденном. — И уйди в ванную. Запрись.

— Но он же…

— Кира. — Он взял её лицо в ладони. Тёплые. Родные. Самые безопасные в мире. — Он никогда больше тебя не обидит. Ты мне веришь?

Она смотрела в его глаза, в которых сейчас горела вся его древняя, холодная сила. Сила того, кто веками охранял границу между мирами. Кого боялись даже те, кто живёт в Безмирье.

И кивнула.