Глава 11

Я проснулась от того, что кто-то жаловался на жизнь. Громко, с чувством, с расстановкой.

Первые несколько секунд я лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, сон это или явь. Голос был незнакомый — тонкий, писклявый, с металлическими нотками, от которых хотелось поморщиться. Но слова складывались в осмысленные жалобы, и это меня окончательно разбудило.

— …а потом он вернулся из очередного облёта и начал крушить всё подряд! — причитал голос. — Сначала вазы. Огромные, старинные, стоили, наверное, как три замка. Бах — и осколки. Потом мебель. Столы, стулья, даже кровать! Её-то за что? Она же ни в чём не виновата!

— М-м-м, — отозвался второй голос, узнаваемо ленивый и ехидный. Яспер. — И как долго это продолжалось?

— Три часа! — взвыл первый голос. — Мы только-только всё убрали после прошлого раза, навели порядок, думали, может, отдохнём наконец. Ан нет! Он влетает в зал, и всё по новой! А потом, — голос понизился до драматического шёпота, — он испепелил Мерсила.

— Кого?

— Мерсила! Дважды! — в голосе звучало настоящее возмущение. — Понимаешь, мы, конечно, живучие. Восстанавливаемся из пепла, всё такое. Но это, знаешь ли, больно! Сначала горишь изнутри, и каждая клеточка, каждая чешуйка кричит от боли. Потом ты рассыпаешься в прах, и это отдельный кошмар — чувствовать, как твоё сознание размазывается в ничто. А потом медленно, мучительно собираешься обратно. Час за часом. И всё это время помнишь, как горел…

— Сочувствую, — в голосе Яспера прозвучала искренняя симпатия. — Хозяева с характером — это всегда испытание для прислуги.

— Да уж говоришь! — подхватил демон, явно рад сочувствию. — И теперь вообще кошмар. Он не спит. Совсем. Всю ночь по замку бродит, что-то бормочет. А днём носится по округе. По лесам, по деревням. Всех допрашивает. Демонов во все стороны света рассылает. Говорит, что должен найти невесту…

Я открыла глаза и уставилась в потолок, чувствуя, как что-то неприятное шевелится в груди.

Каэлан не спит. Ищет меня. Крушит замок и мучает слуг.

Логика подсказывала, что мне должно быть всё равно. Или даже приятно — пусть помучается, раз собирался меня убить. Пусть даже ненамеренно, но факт оставался фактом: его предыдущие жёны не пережили первую брачную ночь. С какой стати я должна испытывать хоть каплю сочувствия к человеку, который видел во мне расходный материал для погашения чужого долга?

Но это чувство вины всё равно царапнуло где-то под рёбрами. Назойливое, неправильное, от которого хотелось отмахнуться, но не получалось.

«Прекрати, — одёрнула я себя. — Ты ему ничего не должна. Вообще ничего. Это он должен был подумать о последствиях, прежде чем жениться на девушке, которую вырвали из другого мира против её воли».

— А ещё он стал страшный, — продолжал между тем демон, и в его голосе звучал почти благоговейный ужас. — То есть, он и раньше был жутковатый, это да. Но сейчас… Глаза горят таким огнём, что смотреть страшно. Даже старшие демоны обходят его стороной. А уж мы, младшие…

— Эм… ты чего-нибудь понимаешь? — громко спросила я, поворачивая голову к окну, где на подоконнике восседала моя мёртвая сова.

Оба собеседника — кот и демон — мгновенно замолчали. Сова же повернула голову на сто восемьдесят градусов (это зрелище я так и не могла видеть без содрогания) и посмотрела на меня своими стеклянными, пустыми глазами.

Ухнула. Один раз.

Пауза.

Второй раз.

Ещё пауза.

Третий.

Тревожный сигнал. Кто-то приближается к дому.

Я вскочила с такой скоростью, что в глазах потемнело, а одеяло слетело на пол.

— Шухер! — рявкнула я, и в голосе прозвучала самая настоящая паника. — Том!

Скелет, который послушно дежурил в углу всю ночь (интересно, скучно ему там или нет?), мгновенно поднялся на ноги. Его кости тихо щёлкнули, складываясь в вертикальное положение.

— В лес! — я замахала руками, словно пытаясь прогнать особо упрямую курицу. — Быстро, марш, прячься! И сиди там, пока я не позову!

Том кивнул — насколько может кивнуть существо без мышц и связок — и послушно засеменил к двери.

— А ты, — я повернулась к Ясперу, который сидел на подоконнике рядом с совой и наблюдал за моей суетой с видом эксперта, оценивающего чужую некомпетентность, — ты… можешь остаться.

— Польщён твоим доверием, — протянул он с издёвкой.

— А ты! — я ткнула пальцем в воздух, где, судя по писку, скрывался демон. — Исчезни! Немедленно! Провались сквозь землю, растворись в воздухе, делай что хочешь, только чтобы тебя здесь не было!

— Но… — жалобно пискнул бесёнок.

— Никаких «но»! Вали!

Воздух дрогнул, словно над костром в жаркий день, и присутствие демона исчезло. Том уже скрылся за дверью — я слышала, как его кости тихо постукивают, удаляясь в сторону леса.

Я судорожно плеснула в лицо водой из ведра — настолько ледяной, что перехватило дыхание, — и попыталась хоть как-то привести в порядок волосы. Они, естественно, не поддавались, торча во все стороны упрямыми космами. Ну и пусть. Растрёпанность — это часть образа ведьмы. Яспер так говорил. Хоть в чём-то этот пушистый циник оказался прав.

Строители появились минут через десять — видимо, сова подала сигнал, едва завидев их вдалеке. Бруно, как всегда, шёл впереди, за ним его помощники с инструментами. Они поклонились мне с гораздо меньшей опаской, чем вчера. Вчерашние демонстрации магии явно произвели впечатление.

Работа закипела почти сразу. Застучали молотки, заскрипели доски. Бруно со знанием дела командовал помощниками, а те послушно таскали брёвна, пилили, забивали гвозди.

Я стояла на крыльце и пыталась изобразить загадочную отрешённость, но надолго меня не хватило.

— Яспер, — тихо позвала я, когда кот неспешно прогуливался мимо. — Мне нужно в деревню.

Он остановился и посмотрел на меня с интересом.

— Зачем?

— Купить кое-что необходимое. — Я посмотрела на своё затрапезное, грязное платье с нескрываемым отвращением. — Не могу же я вечно ходить в этом. Нужна нормальная одежда. Гребень. Мыло, если здесь вообще такое понятие существует…

— Разумно, — кивнул Яспер. — А то ты и на ведьму перестала походить, скорее пугало, но огорода же у нас не…

— Я пошла, — прервала словоохотливого друга и быстрым шагом направилась в сторону деревни.

Конрада я нашла у ворот его дома, он что-то объяснял парнишке лет десяти на вид, который едва завидев меня, вытаращил глаза и, кажется, не дышал.

— Конрад, — окликнула я его. — Скажи, где здесь можно купить одежду? И прочие женские… необходимости?

Староста почесал седеющую бороду, задумавшись.

— В нашей деревне только у Гертруды можно заказать что-то пошить, да и то ждать придётся недели две. Она у нас мастерица, но медленная. А вот если на ярмарку махнуть… — он оживился, и глаза блеснули. — Точно! Как раз сегодня в Эльсбурге торговый день! Я жену туда везу, она к сестре хотела заглянуть. Могу и вас подвезти, госпожа ведьма, если не побрезгуете нашей телегой.

Я чуть не расцеловала его.

— Когда отправляемся?

— Да хоть сейчас. Лошадь запряжена, жена уже собирается.

Через полчаса я сидела в скрипучей деревянной телеге, пахнущей сеном и лошадью. Рядом со мной устроилась полная, румяная Хедвига, жена старосты. Она всю дорогу искоса на меня поглядывала — с любопытством, страхом и плохо скрываемым желанием о чём-то спросить, но не решаясь.

Мы выехали из деревни и покатили по лесной дороге. И впервые за все эти безумные дни я смогла просто сидеть, не убегая, не прячась, не боясь за свою жизнь каждую секунду, и смотреть по сторонам.

Утро выдалось на удивление ясным. Над лесом висело высокое, чистое небо — такого пронзительного голубого цвета, какого я, кажется, не видела никогда в своём мире. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев золотыми копьями, высвечивая изумрудную зелень листвы и заставляя искриться капли росы на траве. Воздух был свежим, с лёгким привкусом хвои, влажной земли и чего-то ещё — цветочного, тёплого, живого.

По обочинам дороги росли полевые цветы. Одни были похожи на колокольчики, но синего цвета такой насыщенности, что казались почти фиолетовыми. Другие напоминали одуванчики, но крупнее, с лепестками ярко-жёлтыми, словно маленькие солнышки. Третьи были вообще странными — с пушистыми белыми головками, которые при малейшем дуновении ветерка разлетались серебристым облачком.

Где-то высоко в ветвях щебетали птицы. Этот звук был таким нормальным, таким живым после всех мёртвых сов и демонов, что я невольно улыбнулась. Обычные, нормальные птицы. Которые не ухают хриплыми мёртвыми голосами и не поворачивают головы на сто восемьдесят градусов.

Мы проехали через ручей. Вода весело бежала по камням, сверкая на солнце, словно усыпанная бриллиантами. Конрад аккуратно перевёл лошадь через узкий деревянный мостик, который скрипел под колёсами телеги, но держался крепко.

— Скоро уже, — сообщил Конрад, оглядываясь через плечо. — За тем холмом будет.

Эльсбург оказался настоящим потрясением.

Я-то ожидала увидеть что-то чуть больше деревни Конрада. Может, два десятка домов вместо одного. А передо мной раскинулся настоящий городок — не огромный, конечно, но по местным меркам, видимо, вполне солидный.

Десятки домов теснились вдоль широкой улицы, которая, о чудо, была вымощена камнем! Не просто утоптанная земля, а настоящая брусчатка. Из труб валил дым, люди сновали туда-сюда, где-то лаяли собаки, кудахтали куры, кто-то ругался, кто-то смеялся.

А в центре, на огромной площади, кипела ярмарка.

Я выбралась из телеги и на несколько секунд просто стояла, ошарашенная обилием звуков, запахов, красок и движения.

Ряды торговых палаток тянулись во все стороны, насколько хватало глаз. Где-то продавали ткани — яркие, цветастые, они развевались на ветру как радужные флаги, привлекая внимание буйством красок. Рядом громоздились горы керамической посуды — от крошечных чашечек до огромных кувшинов выше меня ростом. Дальше шли ряды с овощами и фруктами — я узнала яблоки, капусту, морковь.

Воздух был наполнен запахами, которые смешивались в безумный, опьяняющий коктейль. Свежеиспечённый хлеб — запах настолько божественный, что у меня потекли слюнки. Жареное мясо — острое, дымное, заставляющее желудок болезненно сжаться в напоминании о голоде. Пряности — что-то сладкое, что-то острое, что-то вообще незнакомое.

Торговцы выкрикивали свой товар, перекрикивая друг друга:

— Яблоки! Сочные яблоки! Прямо с садов барона!

— Рыба свежая! Сегодня утром поймана!

— Ножи! Лучшие ножи в округе!

Покупатели торговались, причём делали это так азартно и громко, что, казалось, вот-вот подерутся. Но нет — через минуту они уже хлопали друг друга по плечу, смеялись и заключали сделку.

Где-то играл музыкант на странном инструменте, похожем на гибрид волынки и флейты. Мелодия была простой, но жизнерадостной, и несколько детей пританцовывали рядом.

Дети вообще носились повсюду — визжали, смеялись, гонялись друг за другом между рядами. Собаки лаяли. Куры кудахтали в плетёных клетках, возмущённо хлопая крыльями. Где-то блеял козёл.

Это был взрыв жизни. Шумной, яркой, обычной человеческой жизни, которой так не хватало в моей мрачной избушке посреди леса, населённой нежитью и демонами.

Я вдохнула полной грудью и почувствовала, как что-то сжатое внутри меня наконец расслабилось.

— Мы тут задержимся часа на два, — сообщил Конрад, соскакивая с телеги и помогая жене. — Встретимся вот у этого дуба, когда солнце к зениту подойдёт. Договорились, госпожа?

Я кивнула, и они растворились в толпе, направляясь к одному из домов — видимо, там жила та самая сестра Хедвиги.

А я осталась одна на шумной площади, с кошельком, полным краденых драгоценностей, и списком покупок в голове.

Первым делом — деньги.

Я нашла ювелирную лавку не сразу. Пришлось походить, поспрашивать. Она оказалась маленькой, притулившейся между мясной лавкой и лавкой с тканями. Окна были забраны решётками, дверь — массивная, с тяжёлым замком.

Хозяин оказался сухоньким старичком с лупой на шнурке и пальцами, испачканными чернилами. Он взял кольцо графини — я выбрала одно из самых простых, серебряное, с небольшим аметистом, — и долго разглядывал его, поворачивая на свету, щурясь, что-то бормоча себе под нос.

— Хорошая работа, — наконец изрёк он. — Серебро чистое, камень без изъянов. Дам вам… — он назвал сумму.

Я понятия не имела, много это или мало. Торговаться не стала — боялась, что выдам своё незнание местных цен. Просто кивнула.

Старик пересчитал монеты — медные, серебряные, даже четыре золотых — и высыпал их в мои ладони. Тяжесть была приятной. Это были мои деньги. Заработанные, пусть и странным способом.

С увесистым кошельком я отправилась по рядам.

Одежда. Господи, как же я мечтала о чистой, нормальной одежде!

Торговка оказалась весёлой толстухой с красным лицом и громким смехом. Она торговала готовым платьем — редкость, как я поняла, обычно всё шили на заказ.

— Вот это вам подойдёт, милочка, — затараторила она, разворачивая передо мной платье из грубого льна. — Простое, но добротное. Носиться будет годами!

Я купила два платья — одно серое, одно тёмно-зелёное. Потом — нижние рубахи, которые здесь называли сорочками. Тёплую шаль из мягкой шерсти. Башмаки из кожи — мягкие, удобные, совсем не похожие на мои свадебные туфли, которые уже развалились окончательно.

С каждой покупкой я чувствовала, как возвращается что-то человеческое. Не ведьма. Не некромантка. Не беглая жена Тёмного мага. Просто женщина, которая покупает себе одежду на ярмарке.

Гребень. Деревянный, резной, с какими-то узорами по ручке. Мелкие зубчики обещали справиться даже с моими спутанными волосами.

Мыло. О боже, мыло! Оно было странным — серым, неровным, пахло чем-то травяным и резким. Но это было мыло!

— А полотенце не хотите? — подсунула мне торговка. — Льняное, хорошее!

Я купила и полотенце.

Пакуя покупки в холщовый мешок, который мне любезно дали в придачу, я мечтала только об одном. О бане. Тёплой, с паром, где можно смыть с себя весь этот кошмар последних дней. Где можно просто полежать в горячей воде и почувствовать себя человеком.

Запах жареного мяса отвлёк меня от мыслей о бане. Желудок тут же отозвался громким, неприличным урчанием. Я купила огромный пирог с мясом у торговки — горячий, ароматный, с хрустящей золотистой корочкой.

Откусила прямо на ходу. Сочная начинка, пряная, с луком и какими-то травами. Тесто рассыпчатое, тающее во рту. Это было вкуснее всего, что я ела за последнюю неделю. Может, за последний месяц. Я доела половину пирога, прежде чем смогла остановиться, а это требовало сверхчеловеческих усилий.

Я бродила между рядами, медленно прогуливаясь и разглядывая товары. Ножи всех размеров. Топоры. Котлы — огромные, для варки на всю семью. Свечи — восковые, сальные, даже какие-то ароматизированные. Верёвки. Корзины всех форм и размеров. Глиняные горшки. Деревянные ложки…

Вдруг кто-то дёрнул меня за подол платья.

Резко. Настойчиво.

Я обернулась, и сердце ухнуло куда-то вниз.

Никого. Только воздух. Пустое место.

Но вот воздух подернулся рябью, и я увидела когтистую лапу. Красноватую, чешуйчатую, с острыми коготками. Она высунулась из невидимой трещины в воздухе и цеплялась за ткань моего платья, дёргая её.

Крик застрял где-то в горле. На площади было полно людей. Если я сейчас закричу или, того хуже, начну отбиваться от невидимого демона, меня сочтут сумасшедшей. Или одержимой. Или ещё того хуже.

— Госпожа! — прошипел из пустоты знакомый писклявый голос, и в нём слышалась настоящая паника. — Тихо! Пожалуйста, тихо! Это я!

Я быстро огляделась. Никто не обращал внимания — все были заняты своими делами, торговлей, разговорами. Я отошла за угол ближайшей палатки, притворяясь, что рассматриваю выложенные там пряжки для ремней.

— Что ты здесь делаешь?! — прошипела я сквозь зубы, наклонившись и делая вид, что завязываю шнурок на башмаке. — Я же сказала исчезнуть!

— Яспер велел! — затараторил демон, и когтистая лапа затрепетала от волнения. — Он велел бежать за вами и предупредить! Госпожа, Господин учуял вас! Он уже в пути, скоро будет здесь! Яспер сказал: уходить вам надо, срочно, немедленно! И вот это велел передать!

У моих ног, прямо из воздуха, материализовался свёрток. Я узнала ткань — та самая, в которую заворачивала кулон перед тем, как спрятать в тайник.

Быстро оглядевшись, я развернула ткань и не раздумывая накинула цепочку на шею.

— Спасибо, — выдохнула я. — Передай Ясперу…

Но демон уже исчез.

А я стояла за палаткой, прижимая руку к груди, где под платьем лежал кулон, и пыталась заставить сердце биться медленнее. Каэлан здесь. Или почти здесь. Может, уже въезжает в городок. Может, идёт по этой самой площади.

Надо уходить. Немедленно.

Я пробралась сквозь толпу, стараясь не бежать — бег привлёк бы внимание. Шла быстро, просто женщина, которая торопится по своим делам. Ничего необычного.

Нашла Конрада у условленного дуба. Он о чём-то мирно беседовал с другим мужчиной.

— Конрад, — позвала я, и даже самой себе показалось, что голос звучит на удивление ровно. — Когда будем возвращаться?

Он обернулся, слегка удивлённый.

— А вот как раз со всеми делами управился. Хотел ещё полчасика подождать, жена у сестры засиделась… — он посмотрел на меня внимательнее и, видимо, что-то уловил в моём выражении лица. — А вы, госпожа, уже всё купили? Травы какой заморской для ворожбы не надо? Здесь торговец есть из дальних земель, диковинные штуки привозит…

— Сова принесёт что нужно, — быстро ответила я. — А мне надо бы поторопиться. День сегодня… особенный. Луна в правильной фазе, звёзды сошлись. Надо успеть до захода солнца провести ритуал, иначе придётся ждать целый месяц.

Полная чушь, конечно. Но Конрад кивнул с пониманием.

— Ох, тогда точно надо торопиться! Магические дела не терпят опозданий, это верно. Сейчас жену соберу, и поехали.

Пока он ходил за Хедвигой, я стояла у телеги и не могла удержаться от того, чтобы не оглядываться. Постоянно. Каждую секунду.

Каждый высокий мужчина в тёмном плаще заставлял меня вздрагивать. Каждая фигура, появляющаяся на краю площади, — напрягаться. Где он? Уже здесь? Идёт по соседней улице? Или ещё только въезжает в городок?

Кулон лежал на груди тяжёлым грузом, но я не знала наверняка, работает ли он. Яспер говорил, что работает. Но вдруг он ошибается? Вдруг Каэлан всё равно меня чувствует?

— Готовы, госпожа! — объявил Конрад, помогая жене забраться в телегу.

Я практически запрыгнула следом, едва дождавшись, пока он подаст руку.

Телега медленно тронулась с места. Слишком медленно. Мучительно медленно. Лошадь шла степенным шагом, неторопливо пробираясь сквозь толпу. Люди расступались не сразу, кто-то останавливался поболтать с Конрадом, кто-то загораживал дорогу, выгружая товар.

Я сидела, вцепившись в край сиденья так, что побелели костяшки пальцев, и не могла оторвать взгляд от площади.

И тут я его увидела.

Высокая фигура в длинном чёрном плаще появилась на противоположном краю площади. Даже на расстоянии, даже в толпе, я узнала его мгновенно.

Каэлан.