Глава 30

Мы стояли, держась за руки, окружённые сотнями гостей. Музыка играла, пары кружились в танце, знать беседовала и смеялась, но для нас этого словно не существовало. Весь этот блеск и великолепие королевского бала был лишь декорацией для надвигающейся катастрофы.

Я следила за всем одновременно, пытаясь охватить взглядом каждый уголок огромного зала. За группами знати, среди которых наверняка прятались маги Ордена, готовые нанести удар. За стражей у выходов, которая в любой момент может развернуться к нам с оружием. За каждым подозрительным движением, каждым взглядом, каждым жестом.

Напряжение росло с каждой секундой, становилось почти физически ощутимым. Воздух в зале сгустился, стал тяжёлым, давящим, будто перед грозой. Казалось, весь этот огромный зал замер в тревожном ожидании чего-то неотвратимого.

Пальцы Каэлана сжимали мою руку крепче, и я чувствовала напряжение в каждой линии его тела рядом. Он тоже ждал. Готовился.

Толпа вдруг расступилась, и я увидела короля.

Он шёл через зал неспешно, старчески опираясь на богато украшенную трость. Слуги в ливреях поддерживали его под локти с обеих сторон, фактически неся всю тяжесть его тела. Король останавливался возле групп знати, обменивался любезностями, что-то говорил им своим дребезжащим голосом, кивал, улыбался той же подобострастной улыбкой. Потом делал ещё несколько шагов и снова останавливался.

Он двигался в нашу сторону. Целенаправленно, несмотря на все остановки.

Мой желудок сжался в тугой узел. Сердце колотилось так громко, что, казалось, весь зал слышит этот стук.

Король приближался всё ближе. Три метра. Два. Ещё шаг.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, протянул руку в нашу сторону… раздался хлопок.

Громкий, резкий, похожий на пушечный выстрел в замкнутом пространстве. Звук был таким неожиданным, таким оглушительным, что я невольно вздрогнула всем телом.

Из ниоткуда, словно материализовавшись в воздухе, взорвался дым. Густой, плотный, чёрный как смоль. Едкий запах жжёной серы ударил в нос, заставил закашляться. Дым окутал нас за долю секунды, заполнил всё пространство вокруг с невероятной скоростью. Я ничего не видела — только серую, плотную, клубящуюся пелену перед глазами. Дым был настолько густым, что я не различала даже собственных рук.

Зал взорвался звуками. Крики со всех сторон, женские визги, мужские голоса, выкрикивающие приказы. Топот множества ног по мраморному полу, грохот падающей мебели, звон разбивающегося стекла и посуды…

Спустя минуту дым начал рассеиваться так же внезапно, как появился. Постепенно, словно кто-то специально затягивал этот момент для драматического эффекта. Серая пелена редела, становилась прозрачнее, сквозь неё начали проступать очертания колонн, люстр, фигур людей.

Когда дым окончательно рассеялся, растворился в воздухе, я увидела картину, от которой кровь застыла в жилах.

Король лежал на полу в нескольких шагах от нас.

Глаза широко распахнуты. Рот приоткрыт в немом, застывшем крике ужаса или боли. А на груди расползалось кровавое пятно. Кровь пропитывала дорогую ткань, текла вниз тёмными ручейками, растекалась лужей по отполированному мраморному полу, отражаясь в его поверхности.

Король мёртв.

А вокруг царил абсолютный хаос, граничащий с безумием. Гости кричали, метались по залу, пытались выбежать из зала через любые доступные выходы. В дверных проёмах образовалась давка — люди застревали, давили друг друга, но продолжали толкаться вперёд в слепом желании убежать от ужаса.

Дамы визжали истерично, размахивали веерами, хватались за сердце, цеплялись за мужчин рядом. Мужчины выхватывали шпаги из ножен, оглядывались дико, не понимая, где враг, куда бежать, что делать. Лица белые от страха, глаза безумные.

Стража бросилась к телу короля, окружила его плотным кольцом. Капитан встал на колени рядом, проверял пульс на шее, потом на запястье, прислушивался к дыханию, склонившись над открытым ртом.

Но было поздно. Слишком поздно. Никто не выживает с такой раной в груди.

Сквозь этот хаос, словно корабль сквозь бурю, пробрался Архиепископ Себастьян.

Он шёл уверенно, торжественно, почти ритуально, не обращая внимания на мечущихся людей. Лицо его было искажено праведным гневом, глаза горели фанатическим огнём, который я уже успела узнать.

Он остановился в самом центре зала, прямо напротив нас, и замер на мгновение в драматической позе. Потом резко опустил руку и обвиняюще, даже театрально указал длинным пальцем на Каэлана.

— Это он! — закричал Архиепископ, и его голос зазвенел по залу, отразился от стен, заглушил все остальные звуки. — Каэлан убил короля! Я видел своими глазами! Он использовал тёмную магию! Колдовство! Демонское наваждение!

Зал замер. Все головы разом повернулись в нашу сторону. Сотни пар глаз уставились на нас — испуганных, злых, обвиняющих.

— Убийца! — продолжал вопить Архиепископ. — Предатель! Исчадие ада! Губитель душ! Осквернитель святынь! Он пришёл сюда под видом гостя и вероломно убил нашего короля! Убил помазанника божьего!

Толпа взревела. Настроение мгновенно изменилось — шок сменился гневом, страх жаждой мести.

Стража развернулась к нам единым движением, словно по команде. Копья направлены прямо на Каэлана, острия блестят в свете люстр. Руки легли на рукояти мечей, готовые выхватить оружие в любую секунду.

Каэлан резко шагнул вперёд, разжав мою руку. Выпрямился во весь рост, расправил плечи, и голос его загремел по залу — властный, не терпящий возражений:

— Это ложь! Подлая, гнусная ложь! Это подстроено!

— Лжец! — выкрикнул Архиепископ, и голос стал ещё громче, истеричнее. — Демон и лжец! Отродье тьмы! Убийца помазанника божьего! Вы все видели дым! Это была его магия! Тёмная, проклятая некромантия! Схватите его! Схватите и казните на месте за это преступление!

Толпа подхватила крик. Гнев, ярость, жажда крови захлестнули зал волной.

— Казнить!

— Демона на костёр!

— Убийца должен умереть!

Стража двинулась вперёд медленно, осторожно, держа копья наготове. А из толпы справа, из группы особенно богато одетой знати, выступили фигуры в чёрном.

Маги.

Один из магов шагнул вперёд, отделившись от группы. Резко взмахнул рукой, выкрикнул что-то на незнакомом, гортанном языке.

Вспышка ослепительного света, болезненного для глаз. Что-то пролетело через зал с невероятной скоростью. Почти невидимое, но я успела различить светящийся след в воздухе.

Удавка.

Тонкая, как струна, светящаяся призрачным бледно-зелёным светом. Она пролетела расстояние между магом и Каэланом за мгновение, обвилась вокруг его шеи словно живая змея, и мгновенно затянулась.

Каэлан рванулся, издав сдавленный звук. Обе его руки метнулись к шее, схватились за удавку. Пальцы скребли по светящейся поверхности, пытаясь разорвать её, сорвать, хоть как-то ослабить петлю. Но бесполезно.

Лицо Каэлана исказилось от боли, от ярости, от нарастающего отчаяния. Вены вздулись на шее, на лбу. Он пытался дышать, но удавка сжималась всё туже.

— Каэлан! — закричала я и бросилась к нему, не думая, не планируя, руководствуясь только инстинктом.

Но один из магов был быстрее. Он протянул руку в мою сторону, пробормотал короткое, отрывистое заклинание. Невидимая стена возникла на моём пути из ничего.

Я врезалась в неё и меня отбросило назад, словно куклу. Я упала на холодный мраморный пол, ударившись спиной. Мир плыл и качался перед глазами. В ушах стоял оглушительный звон. И сквозь этот звон, и пелену боли я слышала глухой звук падающего тела. Хрипы. И сдавленные попытки вдохнуть.

Каэлан упал на колени на мраморный пол, всё ещё пытаясь сорвать удавку. Задыхался, хрипел, издавал ужасные звуки. Пальцы скользили по светящемуся материалу безрезультатно. Удавка становилась всё ярче, светилась сильнее. Сжималась туже и туже с каждой секундой. На шее Каэлана выступили красные полосы там, где она врезалась в кожу. Начала сочиться кровь.

— Это удавка из дальних земель, — прозвучал голос Герцога Ренальда. Торжествующий. Ликующий. Упивающийся победой.

Он вышел из толпы неспешно, встал рядом с Архиепископом. Улыбался широко, довольно, самодовольно. Глаза блестели от наслаждения чужими страданиями.

— Сплетена из волос морских дев, — продолжал он, растягивая слова, смакуя каждое, наслаждаясь моментом, — и благословлена светлыми магами Востока. Три года мы искали её. Три долгих года! И наконец нашли этот редчайший артефакт. Она блокирует магию демонов полностью. Он не сможет использовать ни одного заклинания, ни малейшей крупицы своей силы. Он беспомощен. Он сломлен. Всё кончено, проклятый…

— Нет! Ещё нет! — рявкнула я, рывком поднимаясь на ноги, игнорируя боль в голове, и закрыла глаза.

Нырнула внутрь себя — туда, где жила моя сила. В ту холодную, тёмную глубину под сердцем, где таилась некромантия.

Я чувствовала её всегда, с самого первого дня в этом мире. Холодное присутствие, дремлющее в глубине. Огромное, безграничное. Но никогда раньше я не использовала её полностью, не открывала настежь все шлюзы, не снимала все ограничения.

Сейчас открыла.

Магия взорвалась внутри меня. Хлынула наружу мощным потоком, рекой, цунами чистой силы. Холод разлился по венам, заполнил каждую клетку тела.

Я протянула невидимые руки во все стороны одновременно. В каждом направлении. Насколько хватало сил. Насколько могла дотянуться.

Вниз.

Сквозь мраморный пол под ногами. Сквозь фундамент. Сквозь толщу камня и земли. Глубоко, глубоко вниз, туда, где лежал древний склеп.

Я чувствовала его. Холодное, тёмное место, не видевшее солнечного света столетиями. Древние захоронения королевской династии. Покоившиеся там сотни, может быть тысячи лет. Короли прошлых эпох, забытые богами и людьми. Королевы, принцы, принцессы. Вся знать давно ушедших времён. Рыцари, павшие в забытых войнах.

Я почувствовала их всех. Сотни скелетов. Тысячи костей, покрытых пылью веков.

Поднимайтесь.

Я вложила в этот мысленный приказ всю свою силу. Всю волю. Всё отчаяние, которое клокотало внутри.

Поднимайтесь прямо сейчас. Немедленно. Выйдите из ваших могил. Проломите каменные плиты. Выползайте на поверхность. Защищайте меня. Защищайте моего мужа. Сражайтесь за нас. Уничтожайте наших врагов.

Дальше. Ещё дальше.

Наружу.

Через толстые стены дворца. Через улицы города. К городскому кладбищу, которое находилось в нескольких кварталах отсюда.

Огромное кладбище. Старинное, раскинувшееся на многие гектары. Там хоронили мёртвых уже много веков подряд. Поколение за поколением. Сотни могил. Тысячи могил под деревянными крестами, каменными плитами, мраморными памятниками.

Поднимайтесь.

Я позвала их всех без разбора, без выбора. Просто всех.

Вставайте из ваших могил. Выходите на поверхность. Идите сюда, во дворец. Быстро. Бегите. Сражайтесь за меня.

И ещё одна волна силы.

Демоны.

Я позвала их всех, кто был связан со мной тем странным брачным ритуалом.

Ко мне. Немедленно. Вашему владыке угрожают смертью. Ваша госпожа призывает вас. Защищайте нас. Повинуйтесь. Уничтожайте врагов.

Сила текла из меня непрерывным, бесконечным потоком. Я чувствовала, как тысячи связей протягиваются от меня во все стороны. Тонкие нити магии, соединяющие меня с каждым мертвецом, с каждым демоном. Сотни нитей. Тысячи.

Чувствовала, как они откликаются на зов один за другим. Повинуются без вопросов. Поднимаются из могил, из склепов, из темноты. Бегут, ползут, летят на мой зов.

Пол под ногами задрожал. Сначала слабо — лёгкая вибрация, едва ощутимая. Можно было списать на воображение.

Потом сильнее. Заметно. Бокалы на столах зазвенели, начали падать и разбиваться.

Ещё сильнее. Стены дворца затряслись. Огромные гобелены закачались на своих крюках. Штукатурка начала сыпаться с потолка мелкой пылью.

Люстры раскачивались всё сильнее, хрустальные подвески звенели, сталкиваясь друг с другом. Осыпались градом острых осколков на головы гостей внизу.

Гости закричали ещё громче, в голосах появился животный, первобытный ужас.

Каменные плиты пола начали трескаться.

Тонкие линии трещин побежали по мрамору во все стороны, расширялись, углублялись.

Из-под плит начали проламываться руки.

Костлявые пальцы пробили камень снизу. Покрытые остатками истлевшей, почерневшей от времени плоти. Жёлтые от веков, проведённых в земле. С обломанными ногтями, которыми они скребли по камню изнутри.

Пальцы цеплялись за края разломов, подтягивались вверх с ужасающей целеустремлённостью.

Камень ломался с громким треском. Плиты поднимались, сдвигались в стороны под напором.

Из-под них выползали скелеты.

Один за другим. Десятки одновременно по всему залу. Сотни.

Древние короли в истлевших мантиях, которые когда-то были роскошными, а теперь превратились в гниющие лохмотья. Королевы в остатках платьев — шёлк истлел, превратился в паутину, но всё ещё можно было разглядеть узоры вышивки.

Рыцари в проржавевших доспехах, которые скрежетали при каждом движении. Латы покрыты зелёной патиной, местами проржавели насквозь. Мечи и щиты всё ещё сжаты в костяных руках мёртвой хваткой. Оружие заржавело, но всё ещё могло убивать.

Солдаты в остатках формы. Слуги в лохмотьях ливрей. Знать всех рангов. Все мёртвые, похороненные под дворцом за столетия его существования.

Все откликнулись на мой зов без исключения.

Они поднимались по всему огромному залу одновременно. Вырастали из пола, словно ужасный урожай. Окружали нас плотным кольцом. Заполняли пространство, вытесняя живых.

Окна дворца распахнулись одновременно.

Все сразу, по всему залу, с оглушительным грохотом, похожим на раскаты грома.

Стекло вылетело наружу огромными осколками, посыпалось вниз дождём, на мостовую под окнами. Тяжёлые рамы сорвало с петель силой удара. В образовавшиеся проёмы ворвались демоны.

Крылатые влетали через окна стаями, кружили под высоким потолком, вопили пронзительно, нечеловечески. Перепончатые крылья, похожие на крылья гигантских летучих мышей, хлопали, создавая ветер.

Рогатые вламывались через двери, круша их с петель. Изогнутые рога баранов или быков. Массивные тела, мускулистые. Они сминали стражу, отшвыривали людей в стороны, как тряпичных кукол.

Клыкастые бежали на четырёх лапах или передвигались на двух. Пасти полны рядов острых зубов. Слюна капала на пол, шипела, оставляя следы ожогов. Рычали, скалились, готовые рвать плоть.

Когтистые скреблись когтями по мрамору, оставляя глубокие борозды в камне. Лапы, способные разорвать сталь, как бумагу.

Они прибывали со всех сторон непрерывным потоком. Десятки каждую секунду. Сотни за минуту. Заполняли огромный зал до отказа, вытесняя гостей в углы.

Толпа гостей взревела от ужаса, настоящего, животного ужаса перед лицом смерти. Визг женщин стал непрерывным, сливался в один пронзительный вопль. Крики мужчин срывались на истерические ноты. Плач, молитвы, проклятия.

Дамы падали в обмороки одна за другой, словно подкошенные невидимой косой. Мужчины роняли шпаги, оружие звякало о пол никому не нужное. Пятились к стенам, пытались стать незаметными.

Маги замерли как статуи. Уставились на происходящее с абсолютным шоком и ужасом на лицах, которые теперь были видны из-под откинувшихся капюшонов. Руки опустились бессильно. Заклинания рассеялись в воздухе, не завершённые, потеряв форму.

Архиепископ Себастьян побледнел так, что стал похож на труп. Губы беззвучно шевелились, отчаянно шептали молитвы за молитвами. Руки судорожно, до боли сжимали крест на груди, костяшки пальцев побелели.

Он отступил на шаг назад. На второй. Споткнулся о собственную длинную мантию, чуть не упал, но удержал равновесие.

— Она… — выдохнул он, и голос дрогнул, сломался, — она тоже некромант. Но это невозможно…

Герцог Ренальд стоял с открытым ртом, и впервые за весь вечер его лицо выражало что-то кроме самодовольства. Вся уверенность, вся надменность испарились мгновенно. Лицо позеленело нездоровым оттенком. Руки тряслись мелкой дрожью.

Я шагнула вперёд. Неспешно. Уверенно. Властно, как королева, идущая к трону.

Армия мёртвых и демонов расступилась передо мной, освобождая широкий проход. Они замирали, когда я проходила мимо, склоняли головы в знак повиновения.

Я прошла сквозь них, вышла на открытое пространство в центре зала. Встала там, где только что лежал мёртвый король. Прямо напротив магов, Архиепископа и Герцога.

Подняла руку — простой, но властный жест. И все мои слуги — сотни скелетов, сотни демонов, все до единого — замерли мгновенно. Ждали следующего приказа. Абсолютное повиновение.

Тишина повисла в огромном зале. Гнетущая, звенящая, давящая на уши.

— Освободите его, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно и властно для такого момента. — Снимите удавку с моего мужа. Немедленно. Сейчас же. Или я прикажу моей армии разорвать вас на части.

Один из магов внезапно засмеялся. Истерично, нервно, на самой грани срыва в безумие. Звук был высоким, неприятным.

— Ты думаешь, мы испугаемся каких-то мертвецов?! — выкрикнул он, и голос сорвался на визг. — Нас пятеро! У нас магия Света! У нас благословение самой церкви! У нас сила богов на нашей стороне! Мы не боимся твоих жалких скелетов и демонов! Мы не…

Я резко щёлкнула пальцами. Звук был негромким, но эффект мгновенным.

Десять скелетов сорвались с места одновременно, двигаясь с невероятной скоростью для мёртвых тел. Быстро, слаженно, как стая хищников, прыгающих на добычу разом. Они обступили кричащего мага со всех сторон за секунду. Костлявые руки схватили его за запястья, за лодыжки, за плечи, за шею. Повалили на мраморный пол с глухим ударом. Прижали намертво, распластав. Скрутили руки за спиной.

Он закричал от боли и ужаса. Пытался вырваться, метался всем телом. Бился в их хватке. Но кости держали крепче стальных тисков.

Я перевела взгляд на остальных магов неспешно, оценивающе.

— Кто следующий? — спросила я совершенно спокойным тоном.

Маги переглянулись между собой. Растерянно. Испуганно. Я видела страх в их глазах, видела, как дрожат их руки.

Самый старший из них — я различила поседевшие брови, виднеющиеся из-под капюшона — медленно поднял обе руки вверх. Ладонями вперёд. Классический жест капитуляции, сдачи.

— Мы… — голос хрипел, срывался, — мы освободим его. Прямо сейчас. Не надо…

Он осторожно протянул дрожащую руку в сторону Каэлана, всё ещё распростёртого на полу. Пробормотал заклинание коротко, отрывисто.

Удавка на шее Каэлана мгновенно ослабла. Зелёный свет погас, будто его задули. Материал потускнел, потерял всю свою силу и начал рассыпаться пеплом, сереть, разваливаться на части.

Каэлан вдохнул. Громко, хрипло, жадно, как утопающий, вынырнувший на поверхность. Закашлялся судорожно, схватился обеими руками за горло. Массировал красные, воспалённые, кровоточащие следы на коже, оставленные удавкой.

Медленно с огромным трудом, дрожа всем телом от слабости, поднялся на ноги. Пошатнулся, едва не упал снова, но удержал равновесие. Выпрямился, насколько мог.

Лицо его было бледным как мел. Следы на шее выглядели болезненными — красные полосы, местами переходящие в фиолетовые синяки. Дыхание тяжёлое, хриплое, со свистом. Каждый вдох давался с трудом. Но он был жив.

Он повернулся ко мне медленно, словно боясь, что движение причинит боль, и посмотрел на меня.

В его глазах было столько эмоций одновременно, что я физически ощутила их давление.

Удивление, граничащее с шоком. Безграничное восхищение. И любовь. Чистая, яркая, ослепительная, безусловная любовь, которая переполняла его взгляд.

Он смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни. Словно я была чудом, явившимся в его тёмный мир светом. Словно я была единственным существом во всей вселенной, что имеет для него значение.

Не отрывая взгляда ни на секунду, он сделал шаг в мою сторону. Подошёл вплотную, так близко, что я чувствовала тепло его тела, жар его кожи. Слышала каждый его хриплый вдох.

Взял мою руку в свою. Осторожно, бережно, невероятно нежно, словно я была сделана из тончайшего стекла, которое может разбиться от неловкого движения.

Переплёл крепко наши пальцы. Держал так, словно никогда больше не отпустит.

И мы стояли так, держась за руки, глядя друг другу в глаза, окружённые кольцом из армии мёртвых и демонов. В огромном зале, полном перепуганных до смерти гостей и разоблачённых, сломленных, побеждённых врагов.