Ожидание

В щель между стеклами задувает ветер, и Саманта закутывается в плед. Она не может вернуться к себе, потому что федералы наверняка нашпиговали квартиру жучками и камерами. Она не может появиться в участке, потому что все еще «временно отстранена». Остается отсиживаться в дешевом мотеле и платить наличными, чтобы ее перемещения не отследили по кредитке. Протирать засаленный диван, галлонами заливать в желудок безвкусный кофе и пялиться в телевизор — совсем как сейчас.

Изображение с камеры дрона размыто из-за зума, но Саманта видит каждую гребаную деталь. Вот она делает два шага, приподнимается на мысках и впивается в губы «кей-ви». Тот на мгновение «зависает» от неожиданности, а потом решительно подается вперед, отвечая на поцелуй.

За неделю Сэм успела выучить их движения наизусть, за вторую — возненавидеть до подкожного зуда. Ровно столько СМИ смакуют эту новость. Неизвестно, кто первым слил видео в сеть, но его растиражировали тем же вечером и мусолят до сих пор. Кадры из квартиры сменяются улыбающимся лицом ведущей:

— Все мы с нетерпением ждем развязки этой удивительной истории, которая доказала, что для настоящей любви не существует преград и условностей.

— Сраная мелодрама, — чертыхнувшись, Саманта переключает канал.

— Приближается начало первого в истории США судебного процесса над кибером, — репортер бодро жестикулирует, то и дело оборачиваясь к зданию суда, вдоль которого выстроилось с десяток телевизионных фургонов. — Ранее слушание назначалось на двадцатое января, но было перенесено в связи с проведением повторной экспертизы.

На экране появляется изображение «кей-ви» — профиль, анфас, 3D панорама в полный рост — и Саманту душит чувство вины. Если бы не ее долбанные амбиции, никакого разбирательства сейчас бы не было.

— Кевин, модель «кей-ви четыреста», разработан специально для полицейского департамента. Задержан по подозрению в краже персональных данных, но полный список выдвинутых обвинений мы узнаем только завтра. Как и то, заявит ли кибер о своей невиновности.

Видеть безучастное лицо «кей-ви» невыносимо, и она снова хватается за пульт.

— В расследовании помимо окружного прокурора задействованы подразделение национальной безопасности при Министерстве юстиции США, а также ФБР.

Твою мать! Неужели во всей стране нет других новостей?

Сэм хочется выкинуть телевизор в окно, но старую плазму спасает вежливый стук в дверь. Наверняка это кибер Бенсона. Из редких гостей лишь он стремится соответствовать нормам человеческого поведения, даже когда в этом нет необходимости.

— Открыто.

— Нам удалось отклонить один из пунктов обвинения, — прямо с порога начинает Кел. — Ему не предъявят «сговор с целью перепродажи личных данных» в связи с нехваткой улик.

Он ставит пакет с едой на ободранный журнальный столик и передает Саманте стаканчик с кофе.

— Какая разница? — сделав глоток, она закрывает глаза — капучино приятно согревает пищевод и ладони. — Это дерьмовое слушание могут переносить месяцами. А если и дойдет до суда, процесс затянется на годы.

Вынужденное бездействие ее бесит. Как и собственное бессилие — она знает, что обвинение не допустит ее в зал суда даже в качестве свидетеля.

— Вынужден не согласиться с вами, детектив. Это резонансное дело — именно такое нужно сейчас, чтобы отвлечь общественность от проблем с безработицей.

— Может, ты и прав, — кивает Саманта, пристраивая стаканчик на подлокотник.

— Вам нужно поесть, детектив, — Кел заботливо придвигает пакет. — Я зафиксировал уменьшение объема мышечной массы.

— Вот только не веди себя как он! — срывается Сэм.

Иначе ей не выдержать — и так на пределе. Хватит того, что она видит идентичное лицо. Такое похожее и одновременно такое… чужое.

— С вами останется Доун, — Кел тактично меняет тему. — На случай, если возникнет необходимость передать срочное сообщение.

Саманта оборачивается и замечает подругу в дверях. Та смотрит с упреком. Сэм молча отводит взгляд — нет настроения спорить. По мосту за окном проносится скоростной поезд. Вдалеке за ним виднеются огни высоток. Жизнь в Лос-Анджелесе движется вперед, а вот ее уверенно катится в пропасть.

Едва за Келом закрывается дверь, Доун перемещается к дивану и нависает над Самантой:

— Он тринадцатые сутки обрабатывает судебные архивы в поисках прецедентов. Могла бы и поблагодарить. А уж сколько раз Кевин нарушал закон, чтобы отвести от тебя подозрения, я и вовсе не берусь подсчитать.

Сэм криво улыбается. Дожили, даже Доун теперь ее поучает. Но в одном она права, «кей-ви» действительно принял удар на себя.

В камере адское пекло. Сэм кажется, что она успела взмокнуть раз двести и теперь воняет как кошачий туалет. В допросную ее ожидаемо заводят спустя сорок восемь часов* после примерки наручников. Стоящий с противоположного конца стола Джоунс делает приглашающий жест:

— Присаживайтесь, детектив.

— Я полагала, что обвинение мне зачитает один из ваших болванчиков, — Сэм плюхается на стул и закидывает ногу на ногу. — Но вы снизошли лично. Польщена.

Наклонившись, она заглядывает под стол.

— Как странно… я была уверена, что где-то здесь должен быть мой адвокат.

Джоунс игнорирует сарказм.

— Защита вам не понадобится. Как вы наверняка догадались, с обвинением возникли сложности, — с досадой продолжает он. — Ваш секс-тренажер оперативно все подчистил. Восстановление удаленных запросов оказалось бесполезным, как и анализ цифрового следа. Против вас даже не будет выдвинуто обвинение в превышении полномочий.

У Сэм округляются глаза. И когда «четверка» успел все это провернуть? Наверняка не обошлось без участия Кела.

— Также «кей-ви» уничтожил часть записи с дрона, поэтому в прессу не просочилась ваша безумная версия о взломе, — Джоунс кривится, словно у него несварение. — Однако он предусмотрительно сохранил фрагмент с поцелуем, и это тронуло общественность. Поздравляю, еще до начала суда вы умудрились превратить его в балаган.

— Так я могу идти? — с наигранным равнодушием уточняет Саманта, и Джоунсу изменяет выдержка.

— Не надейтесь, что будет легко, — шипит он. — Система разотрет его в порошок.

— Вы мне угрожаете?

— Просто предупреждаю. За дело не возьмется ни один нормальный адвокат.

— Значит, я найду ненормального, — огрызается Сэм. Поднявшись со стула, она идет к двери, и на пороге оборачивается: — А еще лучше — устрою скандал в прессе. Как вам такой расклад, спецагент?

— Мне все равно, что ты думаешь. Я просто хочу его вытащить. И я это сделаю, — Саманта снова злится, а Доун почему-то улыбается.

— Когда речь заходит о нем, ты меняешься.

— Не выдумывай.

— Он тебе небезразличен. Почему бы просто это не признать?

Ответить мешает настырный стук в дверь. Саманта поднимается с дивана, но Доун успевает повернуть ручку первой и с удивлением делает шаг назад — на пороге стоит Джоунс с непроницаемым выражением лица.

— Вы сегодня один? — вместо приветствия интересуется Сэм.

Она подозревала, что рано или поздно федералы вычислят ее местоположение. Пожалуй, они даже припозднились. Расширенный мониторинг записей с дорожных камер и дронов занимает максимум сутки. А еще Саманта знает, что им нечего ей предъявить — постановление не нарушено, она не покидала город.

— Для протокола: с этого момента наш разговор попадает под гриф «секретно», — Джоунс красноречиво смотрит на Доун.

Та ответно хмурится:

— Я не уйду, пока вы не уберете пистолет.

Хмыкнув, Джоунс медленно тянется к кобуре и выкладывает служебный «Глок» на полку под вешалкой.

— Довольны? — он проходит в номер и, дождавшись, когда Доун со злостью захлопнет дверь, достает из кармана портативный подавитель сигнала. — На всякий случай.

— Что вам нужно?

— Помните, вы спрашивали про третий вариант, детектив? Я готов его озвучить, — Джоунс берет паузу, изучая реакцию Сэм.

Скрестив руки на груди, она незаметно теребит пуговицу на манжете. От волнения пересыхает в горле. Если федералы вернулись с ответом на ее брошенную в запале фразу, значит, она все-таки представляет интерес для Бюро.

— Я переговорил с руководством, — в голосе Джоунса слышатся пренебрежительные нотки. — И они не против устроить вам «долго и счастливо». Но есть небольшой нюанс.

Гадкая улыбка становится похожей на оскал — все-таки репортеры не промахнулись с прозвищем.

— Завтра суд предложит вашему механическому другу сделку, — он следит за каждым ее движением. — Отказ от обвинений в обмен на свидетельские показания.

Саманта старается моргать реже, чтобы Джоунс не видел, как она нервничает.

— От вас зависит, соглашаться или нет. Если да, официальная версия будет выглядеть так: во время плановой чистки памяти у «кей-ви» стерли лишь часть задач. Данные по делу о взломе были удалены полностью, но конечную цель — разумеется, случайно — оставили. Он просто «не помнил», что не имеет права заниматься расследованием, поэтому, согласно протоколу, продолжал. Как только его задержали, вы, как истинная напарница, — Джоунс ехидно хмыкает. — Кинулись перепроверять данные и установили причину «ошибки».

— И ФБР под этим подпишется? — Сэм в жизни не слышала большего бреда.

— А это уже не ваша забота. Вам нужно всего лишь подтвердить «русский след». Вам обоим.

— Вы же сами понимаете, что это идиотская версия! — взрывается Саманта. — После задержания Бюро закрыло доступ ко всем материалам дела — даже к тем, что были в юрисдикции полицейского департамента. Как, по вашему, я могла их «перепроверить»? Я же не агент!

— Пока нет. Но как стажер Академии в Куантико вы можете быть привлеченной к расследованию.

— Не припоминаю, чтобы подавала заявление, — Сэм понимает, к чему он клонит, но до последнего оттягивает момент.

— Наверное, это из-за стресса, — подыгрывает ей Джоунс. — Оно было отправлено вами на следующий день после временного отстранения. Проверено и завизировано, электронно-цифровая подпись соответствует. Теперь вспомнили?

— Вы даже успели подготовить мне липовое прикрытие. Оперативно сработано, спецагент.

— Напрасно язвите. Обучение в Академии реально, — возражает он. — Вы же хотели в ФБР. Теперь есть все шансы — в случае успешного прохождения курса переподготовки, а также испытательного срока, вы сможете претендовать на звание агента.

— А что будет с Кев… — под ехидным взглядом Саманта осекается. — С «кей-ви». Его вы тоже сделаете стажером?

— У Бюро пока нет таких полномочий. Он будет числиться независимым экспертом в отделе аналитики. Но как только Конгресс примет закон о работе в паре — один человек плюс один кибер — в ФБР рассмотрят и его заявление. Это вопрос времени.

Саманта сжимает виски ладонями. Решение оказывается одновременно и простым, и невыносимо сложным. От нее требуется ложь — дурацкая и никому не нужная — но эта ложь потащит за собой целый прицеп проблем. Сэм ненавидит глупость, но если пойти на сделку, придется выглядеть такой же идиоткой, как репортеры, и нести патриотическую фигню с экрана.

— Ну так что, мы договоримся? — скалится Джоунс.

Мерзавец знает, что выбора у нее нет. Придется или наплевать на принципы, или наблюдать, как «кей-ви» таскают по судам. Следить за новостями и не иметь ни единой возможности ему помочь.

— Показывайте, — вздыхает Саманта. — Где нужно расписаться кровью?

=================================

* Представители власти вправе задержать подозреваемого не более чем на 48 часов. В этот срок ему должно быть предъявлено обвинение. Если же улик недостаточно (или если адвокат оспорил их законность) подозреваемого отпускают на свободу.