Адаптация

Реклама очередных навороченных кроссовок сменяется заставкой новостей, и Саманта ежится — вот уже неделю ей стыдно смотреть телевизор. Она бы и вовсе от него избавилась, если бы не требование Джоунса отслеживать рейтинги. Как только зрители утратят интерес к «делу о русских хакерах», игры в патриотов сойдут на нет.

— Сегодня в нашей студии необычные гости, — в голосе ведущей наигранный восторг, словно это главное интервью в ее жизни. — Которые не просто раскрыли международный заговор против США, но и смогли показать на личном примере, как важен гражданский долг для каждого из нас — и для людей, и для киберов. Давайте поприветствуем будущего агента ФБР Саманту Миллс и ее напарника «кей-ви четыреста», Кевина.

Камера выхватывает бледное лицо Сэм и медленно смещается к «четверке» — в отличие от нее он выглядит естественно и даже умудряется непринужденно поздороваться с ведущей. В ответ та принимается закидывать его глупыми вопросами:

— Вы знаете, что некоторые поклонники делают татуировки с номером вашей модели и логотипом полиции?

— Нет, — он умело имитирует смущение. — Я весьма этим польщен.

Саманта силится изобразить улыбку. Джоунс был тысячу раз прав. Происходящее действительно смахивает на балаган, вот только роль шутов приходится играть не в суде. При всей абсурдности происходящего — не самый плохой исход.

— А вы ждете, Сэм? — вопрос адресован ей, но она его, конечно же, прослушала.

— И не пытайтесь, — шутливым тоном заявляет «кей-ви» и перехватывает ее руку. — Она в этом никогда не признается. Да, мы ждем принятие закона о легализации смешанных браков.

Он галантно целует кончики ее пальцев, ведущая издает умиленный стон, а Саманта краснеет.

«Убью», — беззвучно обещает она, но кибер читает по губам и улыбается еще шире.

Дома Сэм запрещает поднимать тему отношений, поэтому «кей-ви» отыгрывается во время эфиров. Руку удается освободить лишь к концу интервью, когда половина студии изошла на розовые сопли.

— Не жалеете, что продолжили расследование? — ведущая задает главный вопрос, ради которого они с «четверкой» таскаются по новостным каналам. — Вы ведь могли остановиться, как только нашли отклонения в процедуре чистки памяти. Если бы эти данные сразу передали адвокатам, то никто не затеял бы слушание.

— Я знаю, что мой поступок кажется эгоистичным, — Саманта, не моргая, смотрит в камеру. Дыхание ровное, голос не дрожит — с каждым разом заученная ложь дается все легче. — Но когда я увидела подтверждение «русского следа», поняла, что не могу остаться в стороне. От расследования зависело будущее нашей страны. Я должна была все перепроверить.

— Выключись нахрен, — Сэм с ненавистью смотрит на потемневший экран.

Хочется запустить в него вазой или пепельницей, но «кей-ви» предусмотрительно убрал тяжелые предметы с журнального столика. Саманта отворачивается от телевизора, чувствуя себя полной идиоткой. Знать бы, сколько раз им придется повторять весь этот бред? Джоунс, должно быть, счастлив. Его говенная версия по-прежнему не вызывает сомнений.

За окном раздается тихий писк — срабатывает сигнализация. Пришлось установить в комплекте с жалюзи, чтобы рядом не сновали вездесущие дроны СМИ. Сэм долго отпиралась, но после назойливых фотовспышек в ночи, окна теперь в постоянном режиме охраны.

— Заколебали, — вздыхает она и, достав сигарету, проворачивает колесико зажигалки, но даже затяжка теперь не в кайф.

От нечего делать Саманта плетется на кухню, на звон посуды — кибер вызвался приготовить ужин.

— И чем сегодня кормят? — интересуется она, подпирая плечом дверной косяк.

— Никотин нарушает работу нервной системы, — не оборачиваясь, напоминает «кей-ви» — датчики улавливают дым еще с порога.

— Серьезно? А что нарушит удар по корпусу… — Саманта косится в сторону плиты, высматривая подходящие «оружие». — …тяжелой кастрюлей?

— Когда будете бить — не забудьте прихватку. Соус еще не остыл, — «четверка» оборачивается, и от его улыбки у Сэм сжимается в груди.

Почему так сложно не думать об этих чертовых губах? Раньше она не была такой размазней. Ни привязанностей, ни слабостей и — как результат — никакой головной боли. Саманта не заводила серьезных отношений. Не потому, что не хотела, просто не складывалось. И это, как ни странно, упрощало жизнь. Теперь же все запуталось.

— Овощи на пару будут готовы через пять минут, — кибер ставит на стол запеченный рулет, один лишь вид которого наполняет рот слюной. И добавляет, предугадав реакцию Сэм. — Они вкусные, не закатывайте глаза.

Поворачиваясь, он едва задевает ее плечом. Саманта нервничает от ничего не значащего прикосновения и почти бьет себя по рукам… потому что хочется дотронуться в ответ. Вот что бывает, когда подпускаешь ближе. Втягиваешься. Привыкаешь. И ждешь. И это — страшная зависимость.

— Нравится строить из себя домохозяйку? — Саманта рефлекторно пытается уколоть, чтобы хоть как-то избавиться от чувства неловкости. И чтобы «кей-ви» не заметил ее пылающие щеки. — Могли бы просто заказать доставку.

— Мне несложно приготовить самому, — он продолжает раскладывать приборы.

Вот зараза! Ну почему он такой правильный? Не к чему придраться и не за что осадить. И никуда не сбежать, иначе СМИ начнут задавать вопросы. Уехать без подозрений можно только в Академию ФБР, но обучения не будет, пока не закончатся все согласованные пресс-конференции.

Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, бок о бок в ее квартире, которая кажется слишком тесной для них двоих. Сэм так не дергалась, даже когда кибер только появился в участке и бесил одним своим существованием.

— Готово, — он отодвигает стул и придерживает ее за локоть.

— Руки убрал!

— А я так надеялся перейти, наконец, к фазе ухаживаний, — пытается отшутиться «кей-ви».

Саманта снова краснеет.

— Мы же это обсуждали! — она заносит руку, но так и не решается ударить.

— Даже не начинали. Потому что «в задницу такие отношения» — не аргумент.

Саманта с обреченным стоном прикрывает лицо ладонью. Зря она надеялась, что кибер когда-нибудь поймет.

У выхода из мотеля она натыкается на старую колымагу Бенсона. Сидящий за рулем Кел высовывается из окна:

— Детектив, мы вас подвезем.

Сэм думала вызвать такси, но почему бы и не согласиться, раз приглашают. До начала слушания два часа, и даже если это корыто развалится по дороге, у нее будет время сменить транспорт.

— Не боишься поцарапать? — хмыкает она, подходя ближе.

— Детектив Бенсон снабдил подробными инструкциями и предупредил, чтобы я был осторожен, потому что «всей моей гребаной зарплаты не хватит на ремонт его раритетного автомобиля».

Пассажирское сиденье заняла Доун, и Саманта забирается назад. К зданию суда они подъезжают в полной тишине. Сэм остается ждать в машине, чтобы не наседали репортеры, а остальные продвигаются сквозь толпу к главному входу. Терпения хватает на десять минут — за это время она успевает раз пятьсот обновить новостные страницы. Таблоиды молчат, заставляя нервно стискивать кулаки. Вдруг Джоунс даст задний ход? Через полчаса Саманта устает ерзать и откладывает планшет. Сколько можно тянуть с этой долбаной сделкой? Открыв окно, она курит сигарету за сигаретой.

«Четверка» появляется на ступенях до того, как в сеть выгружают трансляцию из зала заседаний. Следом за ним выходит Кел. Оба слишком спокойны, и Саманту это пугает. Репортеры подтягиваются к дверям, закрывая обзор. Наплевав на осторожность, она выскакивает из машины. Неужели сорвалось? Сэм успокаивает себя, что «кей-ви» просто не хотят отпускать без интервью, но в груди перестает щемить от тревоги, только когда он начинает спускаться к ней.

Кибер движется сквозь толпу. Такой же невозмутимый, как всегда. И такой… красивый. Саманта боится собственной реакции. И замирает, вместо того, чтобы кинуться навстречу. За ними следят сотни глаз, над головами зависают дроны новостной службы. Как в замедленной съемке он притягивает ее к себе и осторожно проводит пальцем по щеке.

— Не вздумай, — шипит Саманта.

— Один раз вы меня уже поцеловали, — напоминает «кей-ви». — Давайте повторим.

Она не смотрит ему в глаза, ведь знает — иначе уступит.

— В минуту слабости, — Саманта пристраивает ладони на его плечи — это она может сделать искренне, не кривляясь перед камерами. — Но больше никаких игр на публику.

«Четверка» не настаивает и осторожно касается губами ее виска.

— Я каждый день анализирую причины злости, — «кей-ви» обнимает ее сзади, и Саманту кидает в жар, словно она тинейджер с бушующими гормонами. — Но не могу составить алгоритм. Его просто нет.

— Я не злюсь! — она пытается освободиться, но безуспешно.

До одури хочется его поцеловать. Всего-то надо поднять голову и потянуться к губам.

— Если бы я не был нужен, ты бы не поцеловала меня, Сэм.

Она снова дергается, но он держит крепко.

— Да, ты не давала разрешения называть тебя по имени! И по-прежнему не пускаешь меня в личное пространство. Не хочешь, чтобы я жил здесь.

— Хватит меня анализировать, психолог чертов!

Он все еще прижимает ее к груди и наверняка слышит, как колотится сердце.

— Сэм, в чем проблема? Я недостаточно продемонстрировал заинтересованность? Или причина во мнении окружающих? Ты спрогнозировала их осуждение, и поэтому держишь дистанцию?

Саманту трясет как в ознобе. Если «кей-ви» не заткнется, ей не устоять. Твою мать! Как он это делает? Ни один мужчина не залезал к ней под кожу, а киберу это удалось.

— Или дело в устоявшемся предубеждении, что я машина и якобы ничего не чувствую?

— Ты машина, — она с облегчением хватается за подсказку. — Что ты можешь знать о чувствах?

— Я знаю сотни определений «любви», но ни одно не подходит. У меня не замедляется скорость реакции и не возникает проблем с обработкой данных или подачей синтетической крови… но когда я касаюсь тебя, то чувствую импульсы. Знаю, что их не может быть — ты не киборг. Но все равно ощущаю. Это как неконтролируемый сбой систем.

— Тебя сбоит… когда я рядом? — ей неловко от его искренности, но она должна это знать.

— Постоянно.

Их губы в опасной близости. Еще немного, и Саманта поцелует его сама. Нельзя этого допустить. Нельзя! Она не готова разгребать последствия, поэтому по-прежнему держит оборону:

— Так сходи на диагностику.

Еще есть надежда, что злая ирония его оттолкнет.

— Нет, — качает головой «кей-ви». — Я хочу жить с этим сбоем.

Он почти касается ее губ, но Сэм отворачивается.

— Ну почему ты выбрал меня? — это даже не шепот, а жалкое всхлипывание.

— Потому что с тобой я чувствую себя человеком.

Ее снова пробирает до дрожи. Почти сдалась. Оказывается, это так страшно — довериться. Вдруг для него это часть интеграции?

— Ненавижу твой гребаный социальный эксперимент, — она решается посмотреть ему в глаза и тонет в темноте зрачков.

— Ты им никогда не была и не будешь.

«Четверка» ее целует, и шаткая выдержка летит к дьяволу. Первые несколько секунд Сэм еще пытается возражать, но горячие губы сминают ее протест. Она разворачивается, упираясь ладонями в его грудь, и уже не может оттолкнуть. Вместо этого Саманта обнимает кибера за шею и с жаром отвечает на поцелуй. Его настырный язык провоцирует и заводит — так, что плавятся мысли. А от фантазии, что еще он может им сделать, у нее шумит в ушах. Распаляясь, Сэм бесстыже трется об его чертов апгрейд и неожиданно замирает. За спиной медленно закрываются жалюзи — «четверка» подключился к охранной системе.

— Эй! А ты можешь не отвлекаться?

— Я многое могу, — он рывком подхватывает ее под бедра.

От предвкушения у Саманты пересыхает в горле. Обвив ногами совершенный торс — вот уж кому не надо думать о спорте и свисающих боках — она тушуется от мысли, что «кей-ви» увидит ее голой. Со всеми родинками, морщинками и даже не парой лишних фунтов. Раньше Саманта не стыдилась собственного тела, но она — обыкновенный человек, а «кей-ви» — киборг с идеальными пропорциями. Пока он несет ее в спальню, Сэм трусливо подумывает удрать. Это еще возможно. Прямо сейчас, на пороге, пока все не усложнилось вкрай.

Глаза в глаза. Кибер считывает ее нервозность и снова целует — и Саманта перестает контролировать ситуацию. Впивается в его губы, забывая дышать. Увлекается, легко прикусывает и вздрагивает от ответного укуса. По спине пробегает холодок. Теперь она никуда не денется — влипла по полной. Их языки соприкасаются, и Саманта тихо стонет ему в рот.

Между поцелуями «кей-ви» укладывает ее на кровать, и пока Сэм выцарапывает его из куртки, ловким движением стаскивает с нее футболку. Домашние штаны с идиотским принтом и спортивный бюстгальтер летят на пол следом. Сэм мысленно чертыхается — знала бы, чем закончится вечер, надела бы что-то более эстетичное. С нарядом кибера все в разы проще — у него всего один вид униформы — но только на первый взгляд.

— Какой дебил это придумал? — шипит Саманта, пытаясь справиться с застежкой на брюках.

От трясущихся рук мало прока, и «кей-ви» раздевается сам. Еле дождавшись, пока он скинет водолазку, Сэм тянет его за собой на пружинящий матрас. И охает, когда соски задевают гладкую грудь.

— «Кей-ви», какой же ты горячий, — шепчет она, наконец, ощущая приятную тяжесть его тела.

— Кевин, — поправляет он, медленно проводя кончиками пальцев от шеи к солнечному сплетению.

— Так тебя это заводит? Ке-вин, — дразнит она, но на втором слоге дыхание сбивается — его ладонь сжимает грудь.

Та идеально ложится в руку — не больше, и не меньше — даже здесь они подходят друг другу.

— Кевин, — стонет Саманта, когда он осторожно поглаживает сосок.

А когда обводит языком и втягивает в рот — тихо вскрикивает. Вторая рука кибера скользит по внутренней стороне бедра. Сэм снова краснеет. Еще секунда, и «кей-ви» поймет, как сильно она его хочет.

— Ты тоже горячая, — улыбается он, проскальзывая пальцем под влажные трусики.

На то, чтобы избавиться от несчастного куска ткани, уже нет времени. «Четверка» просто оттягивает его в сторону. Саманта закрывает глаза и чувствует проникновение. Член входит медленно — кибер дает ей возможность привыкнуть.

— Еще, — она нетерпеливо подается вперед.

Но «кей-ви» сдерживает ее и себя, чтобы случайно не сделать больно.

— Ну же, — почти умоляет Саманта, выгибаясь ему навстречу.

Второй выпад менее осторожный, но и его недостаточно. Сэм упрямо вскидывает бедра, позволяя толкнуться глубже. На мгновение кибер замирает, а Саманта с тихим фырканьем кусает его за мочку:

— Не бойся, им ты меня не убьешь.

Услышав ее шепот, он наращивает темп. Фиксирует реакции ее тела — каждый выдох, каждый стон, каждое сокращение мышц. То замедляется, заставляя Саманту изнывать от нетерпения. То вонзается яростно и резко, и она впивается ногтями в его плечи.

Рваное дыхание, взгляд светлых глаз, бешеный ритм движений — реальность рассыпается на паззлы, выхватывая отдельные детали. У Сэм не остается сил стонать, а неистовые толчки продолжают и продолжают выбивать из груди остатки кислорода. И, кажется, сердце не выдержит, если «кей-ви» замедлится хоть на секунду. Но он не человек, и не знает усталости. Совершенный киборг — ее киборг — который чувствует и предугадывает желания. И который не остановится, пока не доведет ее до оргазма.

Тепло внизу живота усиливается, и она зажимает себе рот.

— Не надо, — он убирает ладонь.

— Я… могу быть… шумной, — путано объясняет Сэм.

— Теперь тем более хочу это слышать.

— Ты невыноси… — договорить она не успевает — тело сводит в знакомой судороге.

Поджав немеющие пальцы, Саманта запрокидывает голову. Твою ж мать! Она не может ни дышать, ни думать. Не слышит собственного голоса, но, кажется, кричит. «Кей-ви» осторожно придерживает ее за бедра. Горячие ладони — единственное, что фиксирует сознание, пока ее ощутимо потряхивает в оргазме.

Когда сердцебиение выравнивается, кибер перекатывается на спину и тянет ее за собой, чтобы не наваливаться сверху. Распластавшись на нем, Саманта ловит себя на мысли, что это охренительно. Давно она не ощущала себя такой вымотанной и приятно расслабленной одновременно. Вот только как теперь себя вести? Они только что спалили и без того шаткий мост, который вел хоть к какому-то подобию дружбы. Кто они теперь? Партнеры? Любовники?

— Тебе не понравилось? — «кей-ви» не сводит с нее пристального взгляда.

— По десятибалльной шкале было примерно на двадцать, — Саманта все еще тяжело дышит.

— Но ты напряжена.

— Это потому, что мы нехило все усложнили, — признается она.

Сейчас не время для откровений, но иначе кибер не отвяжется.

— А разве когда-то было легко? — иронизирует он.

Вот же гребаный философ!

— В жопу твою долбаную логику, — беззлобно выдает Сэм.

— То есть мы все-таки вернемся к обсуждению анального секса?

Вместо ответа она со смешком прячет лицо у него на груди.