Глава 25

Яна

Ночь, холодный пол, стрелки часов, замершие на тройке… Мои горючие слёзы и игрушечный кролик, безжалостно разорванный в клочья…

Мало того, что я не могу увидеться с Ренатом. Так ещё и телефон не могу себе купить, потому что у меня больше нет накопленных денег. Зверски разорванный кролик — дело моих рук, потому что, обнаружив пропажу своей заначки, я выместила всю злость на мягкой игрушке.

Боже… Хочется взвыть от той несправедливости, в которую погружает меня жизнь. Отец нашёл деньги и забрал — больше некому. Сейчас его нет дома. Наверняка бурно празднует такую ценную находку, угощая всех своих друзей из нашего района, таких же алкоголиков, как и сам. Впервые в жизни я настолько зла на отца, что хочется его выгнать. Или самой уйти, бросив его на произвол судьбы. Не знаю… Уехать к Асе. Знаю, им и самим тесно в двушке, но больше пойти некуда. И к Ренату мне тоже нельзя.

Не знаю, сколько уже сижу вот так. Прямо на полу возле клочьев мягкой игрушки, наблюдая за тем, как солнечный луч медленно ползёт по окну. Когда он останавливается в центре окна, понимаю, что сейчас, наверное, около девяти утра. И надо что-то делать… Искать отца. Спуститься к соседке на второй этаж и попросить её помочь обзвонить больницы и вытрезвители. Возможно, позвонить Асе, хотя мне не хочется её расстраивать.

Сумбурные мысли прерываются неприятной трелью дверного звонка. Когда понимаю, что звонят в мою квартиру, резко подскакиваю с пола. Возможно, это отец, который просто не может попасть ключом в замочную скважину. Или известия о нём. Лишь бы с ним ничего не случилось! Злость вытесняется волнением — всё же он мой отец.

Распахиваю дверь, даже не потрудившись посмотреть в глазок, и ошарашенно смотрю на Игната, который стоит на лестничной площадке, расслабленно прислонившись к стене. Его лицо не выражает ни одной эмоции.

— Что-то случилось с Ренатом?

Сердце почти выпрыгивает из груди. Зачем он пришёл? Ведь не пришёл бы, если бы всё было нормально!

— С Ренатом всё так же, как и вчера, — он лениво отстраняется от стены и, немного потеснив меня в сторону, бесцеремонно перешагивает через порог и проходит в квартиру. — Я кое-что принёс, — бросает парень. — Угостишь меня кофе?

Закрываю дверь и на ватных ногах прохожу вслед за парнем. Показываю ему, где кухня. Замечаю в его руках коробку, которую он кладёт на кухонный стол.

— Это тебе… от Али, — говорит Игнат. — Но давай договоримся сразу: ты звонишь ему два раза в день. Болтаешь на отвлечённые темы и никак не затрагиваешь ни Тимура, ни того, что он сделал. Поняла?

Усевшись за стол, он смотрит на меня тяжёлым взглядом, но потом, видимо, замечает моё уставшее лицо и разводы косметики от пролитых слёз.

— Ты теперь до турнира реветь будешь? — поморщившись, недовольно бросает парень. — Блядь… Похоже, я зря принёс телефон. Начнёшь ныть в трубку Али — и он тут же придёт тебя утешать. И тогда всё, кранты!

— Я не стану реветь, — накрываю коробку ладонями. — Обещаю… Дело не в Ренате. Я не из-за него реву… Так, — пожимаю плечами, — семейные трудности.

— О которых Али знать тоже не нужно, — тут же подсказывает Игнат и забирает коробку из моих рук.

— Но… — я смотрю на него с отчаянием.

— Сделай мне кофе. Чёрный, без сахара, — настойчиво просит парень, открывая коробку.

Я смотрю на то, как он достаёт телефон и включает его.

— Симкарта есть?

Мои плечи опускаются.

— Нет. Я схожу в салон связи и восстановлю прежнюю. Ты можешь написать мне номер Рената на бумаге? — засуетившись, открываю кухонный стол. Там лежат счета за квартиру и карандаш. — Боже, — выдавливаю извиняющуюся улыбку, захлопывая ящик. — Ты же можешь записать номер сразу в телефон…

— Кофе! — напоминает мне Игнат.

— Да, конечно!

Беру чайник, наполняю водой, ставлю на газ. Подхватив чашку, насыпаю в неё кофе. Нервно барабаню пальцами по столешнице в ожидании, когда закипит чайник. Время от времени оборачиваюсь на Игната. Он смотрит на экран нового телефона.

Когда кофе, наконец, готов, ставлю перед ним чашку и сажусь напротив. Игнат откладывает телефон на край стола. Отхлёбывает напиток и, болезненно поморщившись, говорит:

— Ладно! Говори, что у тебя случилось. Какие семейные сложности? Наверняка Али захотел бы помочь тебе…

— Это неважно, — отмахиваюсь я, но Игнат вновь смотрит на меня тяжёлым взглядом.

— Послушай, я не страдаю героизмом. Но если уж предложил тебе помощь, то давай не выделывайся, а говори, что случилось.

Не страдает героизмом… Что ж… Ренат тоже не считает себя героем, но мне очевидно, что парни себя недооценивают.

— Отец нашёл мою заначку и, похоже, всё пропил. Ну или в данный момент пропивает. И мне нужно его найти, потому что он может влипнуть в неприятности.

Когда я вываливаю всё это человеку, которого практически не знаю, мне становится легче. Невыносимо вариться в этом в одиночку.

— Ясно, — Игнат вновь отхлёбывает кофе. — Ты думаешь, он в вытрезвителе?

— Надеюсь, что там… А не в тюрьме или больнице.

Игнат ненадолго задумывается, обратив свой взгляд в распахнутое настежь окно. Потом вновь смотрит на меня и говорит с уверенностью в голосе и каждом движении:

— Собирайся. Поедем, восстановим твою симкарту. А заодно заедем по дороге в пару злачных мест и в вытрезвитель. Если твой отец там, ты не сможешь доставить его до дома самостоятельно. Я помогу тебе.

Невозможно выразить словами ту благодарность, которую я испытываю к друзьям Рената. Сначала Кирилл вытащил его из тюрьмы, а теперь Игнат возится со мной, хотя, по сути, не должен. Я знаю, он это делает ради друга, и несказанно рада, что у Али есть такие друзья.

— Я сейчас… только приведу себя в порядок, — сбивчиво говорю Игнату, выбегаю из кухни и несусь в ванную.

— Не торопись, я подожду, — доносится до меня его негромкий голос.

Его доброта небезгранична, поэтому всё делаю быстро. Умываюсь, чищу зубы, отказываюсь от макияжа, чтобы не тратить на это время, а волосы заматываю в пучок на макушке. Сменив одежду, выхожу из ванной. Идя по коридору, вижу, что дверь моей комнаты открыта, и заглядываю внутрь. Игнат стоит возле письменного стола слева от окна и разглядывает выставленные на нём фото в рамках. На фотографиях Ася с Максом. Максу там всего полтора годика, тогда Ася ещё жила здесь.

— Это мой племянник и моя сестра, — произношу негромко, переступив через порог.

Игнат ставит фото обратно на стол и медленно разворачивается.

— Вы с ней не похожи, — бросает с усмешкой.

— Да, все так говорят, — непроизвольно тоже улыбаюсь. Приближаюсь к столу и смотрю на снимки своей старшей сестры. — Ася — вылитая мать. И поёт так же красиво, как она.

— Поёт? — удивляется Игнат.

— Да, она поёт. Не на большой сцене. Но мечтает когда-нибудь её покорить.

— И где она? Почему не помогает тебе с отцом? — на этот раз в голосе Игната проскальзывает нотка возмущения.

— Она приедет, как только я позвоню… Если позвоню, — отвечаю, пожав плечами. А потом продолжаю твёрдо: — Я в состоянии справиться без неё. Именно поэтому она смогла уехать — потому что я пообещала ей, что буду самостоятельной. Не хочу её подводить.

— Ладно, ты готова? — Игнат бросает на меня оценивающий взгляд. — Ты, кстати, уверена, что тебе девятнадцать? — уточняет на полном серьёзе.

Смотрю на него с недоумением.

— Я бы дал тебе не больше пятнадцати, — поясняет парень. — Не хочу, чтобы у Али были проблемы ещё и с тобой.

Игнат говорит без тени улыбки на лице, а я всё жду, когда он улыбнётся, наконец, показав, что шутит. Но он не шутит…

— Я могу показать паспорт, — отчего-то мой голос пропадает, и я почти шепчу.

— Он с тобой? Паспорт?

— Нет, — выдыхаю я. — Принести?

— Конечно, блин, принести! Ты как симку восстанавливать будешь?

Игнат театрально закатывает глаза, после чего выходит из комнаты. Я перерываю сумку и все ящики стола в поисках паспорта. Нахожу его и быстро выбегаю вслед за парнем. Он уже забрал новый телефон со стола. Допивает одним глотком кофе и идёт на выход.

— Как давно твой отец пьёт? — спрашивает меня, когда выходим из подъезда.

— Он и раньше выпивал… Как все: по праздникам, в выходные, в день зарплаты… Но совершенно перестал себя контролировать, когда мама ушла. А потом ещё и Ася уехала…

— В общем, у него вся надежда на тебя — пятнадцатилетнюю салагу, — подытоживает Игнат, распахнув для меня дверь своей машины.

— Мне девятнадцать! — напоминаю ему, не скрывая возмущения.

— А Ренату тридцать, ты знала? — спрашивает и тут же захлопывает дверь, не давая мне возможности ответить.

Неспешно обходит машину, плюхается в своё кресло и вновь смотрит на меня.

— Да, я знаю, — отвечаю спокойно, но нервно сжимаю в руках паспорт.

Это какая-то очередная проверка? Желание Игната понять, насколько я подхожу его другу?

— И что, тебя не смущает такая разница в возрасте? — продолжает допрос Игнат, плавно трогаясь с места.

— Нисколько! И Рената тоже не смущает! — говорю даже с некоторой самоуверенностью.

И да, я уверена, что Али хорошо со мной, как и мне с ним. Возраст здесь не имеет значения!

— Ты не подумай, что я настроен как-то против, — теперь он говорит миролюбиво. — Просто я должен Али. Реально должен! Он вытащил мою задницу из тюрьмы, взяв всю вину на себя.

Игнат замолкает, и пока я перевариваю услышанное, добавляет негромко:

— И он спас мою сестру…

— Вику? — всё-таки решаюсь задать вопрос.

Он бросает на меня короткий взгляд и вновь смотрит на дорогу.

— Да, Вику… Всё, конечно, сделал на свой хохряк, по своему дебильному усмотрению, но всё же спас её.

— Что значит — по своему усмотрению?

— А я не знаю, где она, — признаётся Игнат, как-то отчаянно хохотнув. — Никто, кроме него, не знает. Наш герой решил, что никому не скажет, и будет бережно хранить эту тайну. Типа Вику оберегает. Даже от меня.

Я не могу сказать, что Игнат сейчас злится на Рената. Наверняка раньше злился, но смог это пережить. Как именно я отношусь к этой Вике и к тому, что Ренат для неё сделал, я пока не знаю. Ревную ли? Нет. Всё это дело прошлого. Но мне не безразлична эта ситуация.

— Жди меня здесь, — вдруг меняет тему Игнат, притормозив возле какого-то бара.

Я не успеваю ответить, а парень уже выскакивает из машины. Прежде чем захлопнуть дверь, наклоняется и спрашивает:

— Как зовут твоего отца?

— Виктор. Захаров Виктор.

Игнат захлопывает дверь и через мгновение скрывается в баре. Отсутствует недолго, каких-то пять минут. Когда появляется на улице, видно, что кривится от брезгливости.

Вообще, он достаточно забавный парень. Крайне прямолинейный, что, наверное, тоже плюс. Зачем ходить вокруг да около, когда можно говорить в лоб? Игнат явно не из тех, кто отмалчивается.

Он садится в машину и сразу заводит мотор. На мой немой вопрос коротко качает головой. Понятно, здесь отца нет.

За каких-то полчаса мы проезжаем по всему нашему району. Игнат заглядывает в каждый бар. Безрезультатно. Заезжаем в вытрезвитель, но и там моего отца нет. Когда часы уже показывают одиннадцать, меня начинает захлёстывать отчаянием.

— У него что, телефона нет? — возмущается парень, вероятно тоже уставший от этих бесполезных поисков.

— Конечно, нет, — я болезненно усмехаюсь. — Больше нет.

В уголках глаз выступают слёзы, но я с яростью моргаю, не давая им пролиться.

— Ясно, — сдаётся Игнат, а потом заглядывает мне в лицо и, вероятно, увидев мою подавленность, с недовольством морщится. — Там салон связи, — указывает вперёд, на здание торгового центра через дорогу.

Вновь паркует машину. Уже не помню, в какой раз.

— Я одна сбегаю, — поспешно отстёгиваю ремень и вылетаю из авто, лишь бы он не решил пойти за мной.

Слёзы неминуемо льются из глаз, как только забегаю в торговый центр. Сегодня я могу позволить немного жалости к себе, верно? Хотя бы пока никто не видит…

В течение двадцати минут восстанавливаю симкарту. Новый телефон всё ещё у Игната. Мне нужно его забрать и, возможно, отпустить уже парня по своим делам. Не стоит пользоваться его добротой так долго.

Вглядываясь в мутное отражение в стекле витрины, вытираю щёки и дую себе на лицо, чтобы высохли, наконец, глаза. С трудом растянув на губах улыбку, покидаю торговый центр и бреду к машине. Уверена, что увидев мою вымученную улыбку, Игнат может передумать отдавать мне телефон, ссылаясь на возможные проблемы у Али. Поэтому заставляю себя улыбнуться с благодарностью и искренне.

Сев в машину, демонстрирую ему конверт с новой симкой.

— Вот, я всё сделала!

— У тебя губы не треснут? — фыркает парень. — Поверь, я не куплюсь на эту мину, которую ты на себя приклеила.

Мои плечи сразу опускаются вниз, улыбка сползает с лица, а маска воодушевления трескается по швам.

— Необязательно притворяться, что всё просто супер, Ян. Тем более, передо мной. Перед Али — да. Для него у тебя всё охренительно!

— Я понимаю. Я всё прекрасно понимаю! Ему нужно оставаться спокойным, а я не должна его провоцировать. И не буду это делать! Обещаю.

Смотрю на Игната с мольбой и с нетерпением жду, когда он отдаст мне телефон. Однако он этого не делает. Задумчиво вглядывается в моё лицо, потом обречённо вздыхает и заводит машину. (20214)

— Соболев убьёт меня за это, — бурчит себе под нос, на этот раз резво трогаясь с места. — Тебе и звонить Алиеву нельзя, но раз уж мы нарушаем правила…

Словно не давая себе шанса передумать, Игнат быстро мчит по шоссе, и через минуту я понимаю, куда мы едем. На горизонте маячит знакомый ряд танхаусов.

Игнат везёт меня к Али.