Глава 29

Яна

— Ян, я всё, конечно, понимаю… — Ася замирает на пороге моей комнаты и старается изобразить на лице строгость. — Давай принесу клей, а?

— Клей? — переспрашиваю в недоумении.

— Да, клей. Склеивать тебя будем! А то совсем расклеилась.

Асина нарочитая строгость тает, на смену приходят грусть и сострадание. Я всё ей рассказала. Как только она переступила порог квартиры, буквально вывалила на неё всё, что накопилось.

Что четыре года назад тайком следила за ней и пробралась в дом Соболева. Что увидела там мрачного парня Рената Алиева. Что последние четыре года просто сходила по нему с ума. И что он сидел в тюрьме. И много чего сделал незаконного. Плохой парень… Таких Ася просила обходить стороной. И я обходила, пока он не спас меня от настоящих подонков в тёмном проулке возле клуба, где работала. А потом я просто устроилась в спортклуб, где Ренат раньше тренировался, потому что чувствовала, что он туда ещё вернётся.

Я рассказала Асе даже о нашей первой близости. И о второй… И о том, что практически жила у него целую неделю, напрочь забросив отца. И что сделал Тимур, я тоже рассказала.

Сложнее всего дались признания о нашей с Али последней встрече. О Вике в его постели, и о том, кто такая Вика.

Ася всегда была настроена скептически к этой компании, и я была уверена, что она меня не похвалит. Однако она весьма сдержанно высказала своё негодование. Но не верила в невиновность Рената. Считала, что все мужчины одинаковые. Даже её муж, каким бы ни был хорошим, в первую очередь особь мужского пола, и часто думает не головой — так она сказала.

— Ну так что, я несу клей? — она подходит ко мне и с нежностью проводит по волосам. Присаживается на край кровати. — Сама-то что решила, Ян?

— Я ничего не могу решить, — пожимаю плечами. — Ренат под домашним арестом. Мне к нему нельзя. А потом он, наверное, сразу уедет на турнир. Вряд ли мы увидимся в ближайшее время… Ладно, неважно… Мне пора ехать к отцу.

Пытаюсь встать с кровати, но сестра тянет меня за руку, и я практически падаю в её объятья. Сейчас она как никогда похожа на маму — и внешне, и теплом, которое от неё исходит. Мама была такая же тёплая, когда я была маленькой.

— Сегодня я к отцу поеду, — говорит она твёрдо.

— Но у тебя же ночная смена сегодня. Да и утром ты была у него.

— Ну и что? Скоро Олег с Максом приедут, и я не смогу так часто бывать в больнице.

Её муж Олег и сын Максим должны приехать на этой неделе. Мы все будем жить в одной квартире. А потом ещё отца выпишут… Но Ася твёрдо решила, что останется со мной. Жалеет, что уехала. И, конечно, винит себя за многое. У нас с ней схожий врождённый синдром вины. Не знаю, от кого он нам достался…

— А ты давай высыпайся, — Ася мягко отстраняется и встаёт с кровати. Наклонившись, целует меня в лоб. — От отца сразу поеду на работу, так что до завтра.

Идёт к двери, а я следом. Отдаю ей пакет с ужином для отца. Сестра обувается и ещё раз чмокает меня в лоб.

— Знаешь, Ян, — говорит она задумчиво, прежде чем открыть дверь, — я понятия не имею, какой Ренат Алиев на самом деле. Но если он такой же, как Соболев, он не придёт к тебе. И ты должна только радоваться такому исходу. Погрустить немного и идти дальше. Плохой опыт тоже опыт! Жизнь продолжается!

Я удручённо киваю и смотрю ей вслед. Ася идёт по площадке и возле лестницы немного отступает к стене, чтобы пропустить широкоплечего парня.

Моего парня…

Ася это сразу понимает. Оглядывает его с ног до головы и недоумённо смотрит на кота, прижатого к его груди. Губы сестры дёргаются в улыбке, но она ничего не говорит, а просто шагает дальше по лестнице. Оставляя нас с Ренатом в напряжённом молчании.

Прежде чем приблизиться, он неловко переминается с ноги на ногу.

— Ян… — начинает виноватым голосом.

— Может, зайдёшь? — перебиваю его и прохожу вглубь квартиры, оставляя дверь открытой.

Руки дрожат, пульс подскакивает. Он всё-таки пришёл! Боже, он пришёл! Резко разворачиваюсь и встречаюсь с потемневшим взглядом карих глаз. Ренат перешагивает через порог и закрывает дверь.

— Твой браслет?.. — голос срывается на писк.

Мне хочется прыгнуть к Али на шею. Он свободен! Он наконец-то свободен!

— Его нет. И никогда больше не будет… Я тебе обещаю.

— Я очень-очень рада, — не двигаюсь с места, а просто прижимаю руки к груди.

— Ян… Та ситуация… — Ренат пытается подобрать слова. — Вика — не ты. Её возвращение ничего не значит. И, конечно, между нами ничего не было. Никогда не было.

Выставив перед собой ладони, молча прерываю его слова. За пять долгих дней, показавшихся вечностью, я поняла, что глазам иногда верить нельзя. Нужно доверять чувствам. И я остро чувствовала только одно — Ренат меня любит!

— Что здесь делает Пушок? — улыбнувшись, подхожу к нему и провожу ладонью по загривку кота.

— Я уезжаю на турнир, мне некому его оставить. Можно, он поживёт у тебя?

— Нет, — говорю я спокойно, отчего Ренат столбенеет. А потом с улыбкой добавляю: — Пока ты не принесёшь мне для него всё самое необходимое: лоток, игрушки, миски.

Али тоже начинает улыбаться.

— Я забыл, что у кота тоже могут быть свои вещи… Спасибо… Он скучал по тебе.

Отдаёт Пушка в мои руки. Тот начинает бурчать и тыкаться мне в грудь, словно и правда соскучился.

— И я тоже скучал, — добавляет Ренат, проводя пальцами по моему лицу.

Шершавые подушечки его пальцев ощущаются как что-то бесконечно родное и совершенно необходимое. Мы смотрим друг другу в глаза, и я покрепче прижимаю Пушка к груди, чтобы не расплакаться. Огромный ком в горле мешает говорить.

— Ян… Я хотел оставить тебя в покое, — признаётся Али, и от его признания сердце болезненно сжимается. — Убеждал себя, что ты, и правда, слишком мелкая для меня, а я слишком плохой для тебя. Но к чёрту всё! Я дышать без тебя не могу! Сначала моё одержимое желание вернуться к нормальной жизни было основано лишь на возвращении в бокс. Но оказалось, что он тут ни при чём. Да, я всё ещё хочу быть на ринге, но нормальная жизнь — это ты. Наш маленький мир. И я бы ни за что этот мир не разрушил.

Его пальцы, поглаживающие мою щёку, переползают на затылок, зарываются в волосах. Я выпускаю Пушка из рук, и он тут же убегает на кухню. Прижимаю ладони к груди Рената, стискивая пальцами его кофту.

— Я привыкла к постоянным недоразумениям в своей жизни, — признаюсь тихо. — Те парни в переулке, Тимур, Вика… Не знаю, за что мне так достаётся…

— Шшш… Я никому не позволю тебя обидеть. И сам никогда не посмею, — он прижимается лбом к моему. С шумом втягивает воздух через нос. — Яна, — произносит шёпотом моё имя. — Как же я счастлив, что оказался в том переулке…

Я сама тянусь к его губам. А он с жадностью накрывает мои. Поцелуй получается солёным от моих слёз, но они быстро высыхают. Ренат покрывает поцелуями каждый сантиметр моего лица, осушая влагу безвозвратно. Нет, я больше не буду плакать, разве что от счастья.

Наши объятья быстро превращаются в срывание друг с друга одежды. Его кофта, моя домашняя майка, его футболка… Онемевшими от избытка чувств пальцами расстёгиваю молнию на его джинсах. Ренат разувается, подхватывает меня на руки, и я обвиваю его ногами. Прижав спиной к стене, он безудержно, с диким напором целует. Но неожиданно притормаживает и хрипло выдавливает:

— Я не буду спешить…

Я отчётливо помню наш первый раз. Тогда он спешил, но в последующие разы старался делать всё нежнее и мягче. Сегодня просто не тот случай!

— Я хочу тебя, — говорю так же хрипло. — Покажи мне, как хочешь меня ты!

Мышцы его плеч становятся просто каменными. С утробным рычанием он накрывает мой рот своим, а телом вдавливает в стену. Его страсть и энергию можно сравнить с движущимся поездом. Несёт меня в комнату, безошибочно определяя, какая именно моя. Укладывает на кровать, рывком стягивает шорты вместе с трусиками. Избавляется от своих джинсов и боксёров. И пока он стоит передо мной, я могу насладиться его внешним великолепием. Мне кажется, я влюблена в каждую клеточку его тела, в каждую частичку его души и разума.

Ренат накрывает меня собой, разводит коленом ноги, ладони просовывает под бёдра и, крепко сжав, дёргает на себя, врываясь в моё лоно на всю длину члена. Мне кажется, что тело разрывается на атомы. Он замирает, с его губ срывается приглушённый стон, потом немного подаётся назад и вновь толкается в меня. И ещё… И снова… С каждым новым толчком увеличивая мощь. Я не контролирую свои стоны, переходящие то в мольбу, то в крики. Низ живота пульсирует от желания. Грудь затапливает непередаваемым чувством одержимости. Этим парнем и этим моментом. Я одержимо хочу, чтобы он продлился вечно! А ещё хочу признаться Ренату в любви, но почему-то боюсь всё испортить.

Али переворачивается на спину. Придерживая меня за бёдра, помогает двигаться на нём вверх-вниз. Его потемневший от желания взгляд блуждает по моему телу. Когда я подстраиваюсь под наш бешеный ритм, Ренат немного приподнимается и ртом накрывает мою грудь. Его горячий язык ласкает сосок, губы сжимают его и немного оттягивают. Я вновь не контролирую собственный голос, который срывается на крик.

Боже… что он делает со мной?

— Я люблю тебя, — всё же срывается с моих губ, прежде чем успеваю поймать эти слова.

Он поднимает свой затуманенный взгляд и смотрит мне в глаза. Вновь переворачивается, накрывая меня своим телом, и обхватывает ладонями лицо.

— Любишь? — хрипло переспрашивает.

— Да, — отвечаю так же хрипло.

Чёрт, зачем я это сказала?

— Ты не должна была это говорить… — шепчет Ренат, и у меня кровь отливает от лица. — Потому что это я должен признаваться тебе в бесконечной любви. Я! Потому что тебя — нужно любить! А меня…

О, Боже, вот он о чём!

— А тебя невозможно не любить, — перебиваю его и быстро целую, чтобы он заткнулся. Я люблю его очень давно!

Ренат вновь начинает двигаться, но делает это медленно и с каким-то трепетом. Секс превращается в занятие любовью… И теперь я понимаю разницу!