Глава 22

Дверь распахнулась, приглашая меня войти в кабинет.

Но едва лишь взгляд упал на Берга, как я забыла, что собиралась сказать. Вместо этого мне ужасно захотелось подбежать к альфе, взобраться на его колени и крепко обнять.

Без всякого сексуального подтекста, не ради жалости или чего-нибудь еще. А просто показать, что я рядом.

И не собираюсь уходить – пусть даже не пытается выгнать!

Но получилось сделать лишь пару робких шагов вперед.

– Берг… – позвала я мужчину.

Постаралась вложить в свой голос максимум тепла, но альфа не среагировал.

Со стороны могло показаться, что он в порядке. Просто сидит и смотрит в окно. В руках бокал виски, на столе ополовиненная бутылка, вот только Берг не уважал алкоголь. Мог позволить себе пару глотков, но не больше, а тут… Я даже представить не могла, насколько ему сейчас хреново.

– …Не против, если я войду? – спросила почти шепотом.

Альфа услышал. Чуть-чуть склонил голову, и я предпочла расценить это как согласие.

За спиной мягко щелкнул замок. Но я не придала этому значения, тем более Берг вряд ли хотел кого-то видеть. Надеюсь, я исключение. И вот то мягкое кресло, стоявшее напротив – оно не ради красоты интерьера, а для меня.

Очень хотелось, чтобы Берг предложил сесть рядом, но он не шевелился и будто совсем меня не замечал.

Просто смотрел в окно и периодически прикладывался к бокалу.

Ну что ж… Самое время стать максимально нежной и понимающей. Тем более разговор с Джес, как всегда, помог. А мне хотелось помочь Бергу.

Я расправила подол платья и осторожно присела напротив.

– Ты как?

Банальные слова, но придумать лучше не получалось. И все же альфа бросил на меня мимолетный взгляд. Уже прогресс.

– Я убил сестру, Ни-ка. Сама-то как думаешь?

Может, в иное время последняя фраза могла бы меня задеть, но вот тон брошенных слов… Сочувствие к Бергу наполнило сердце до краев.

– Мне очень жаль, – произнесла совершенно искренне. – Но ты не виноват…

– Виноват! – альфа всем корпусом развернулся ко мне, и охота спорить пропала. Его глаза тускло светились, а черты стали жестче. Зверь был совсем рядом. – Это я виноват, Ника. Я уговорил Марию сыграть в прятки тогда…

Прятки? О чем он вообще? Но открывать рот я не решалась. Бергу сейчас необходимо выговориться, а я могу только спугнуть момент.

Берг чуть прищурился, гипнотизируя меня своим невозможным взглядом, и вдруг с шумом выдохнул. Опять откинулся на спинку кресла.

– Нам было двенадцать, когда это случилось, – продолжил уже тише. – До несчастного случая сестра была обычным ребенком, может, излишне эмоциональной, но многие дети такие! В тот день Мария сильно хандрила – я чувствовал это. Между двойней, знаешь ли, иногда бывает особая связь…

Они еще и двойняшки! Я до боли стиснула кулаки, но не пошевелилась. Пусть рассказывает, только бы ему стало легче.

– …Мария тяжело переживала смерть матери, а тут годовщина, и отец, как всегда, сбежал от нас на работу. Ему было так легче, – усмехнулся криво, – а о детях он не думал…

Как типично для некоторых мужиков!

Берг криво ухмыльнулся, словно понял мои мысли и с силой взлохматил волосы. Еще один знакомый и мой любимый жест.

– …Я решил встряхнуть сестру. Предложил в обед навестить отца. Уговорили няньку устроить «сюрприз». Хотя наверняка о нас доложили… Но когда наш аэролет прибыл, у отца шло очередное «важное» совещание. И мы остались ждать. Мария никогда не отличалась терпением и начала психовать. А я предложил сыграть в прятки…

Внутри все окаменело. Казалось, даже воздух загустел от напряжения. Берг стиснул стакан так, что мне померещился хруст стекла. Или нет.

– …Хрен его знает, почему Мария решила забраться в медкапсулу, – прорычал Берг. – Обычно они выставляются для показа закрытыми, и вообще это был прототип. Но сестра умудрилась взломать защиту. Уже потом по камерам стало ясно, что она подсмотрела код, который использовал лаборант. Дождалась, пока он ушел, и спряталась.

Берг опять замолк. Мял несчастный стакан в руках, и в какой-то момент тот просто лопнул. Альфа удивленно взглянул на собственную руку. Словно сам не ожидал.

– Твоя сестра пострадала в медкапсуле? – прошептала я, но все равно казалось, что мой голос ужасно громкий. – Поэтому она постоянно говорила про игру…

Берг медленно кивнул. И потянулся к стоявшему рядом подносу с бокалами. Плеснул себе еще виски.

– Охрана вытащила ее почти сразу. Прошло всего лишь семь минут и три секунды. Но за это время настроенная лаборантом программа по сращиванию ДНК успела начать работу.

– О боже…

Женщины не могли стать оборотнями! Биологию не обмануть, и если при рождении у тебя две ХХ, то о Переходе можно забыть. Любая попытка обречена. А итог всегда один – смерть.

– …Ее откачали быстро – слишком мало времени прошло, чтобы наступили необратимые изменения. Врачи вымыли всю сыворотку, кровь заменили концентрированным стимулятором. Отец не жалел кредитов – над сестрой день и ночь работали лучшие из лучших. И когда Мария открыла глаза, то первым делом прошептала, что я проиграл в прятки. Мы все вздохнули с облегчением. Но ненадолго. Через год Мария убила нашу собаку…

Берг поморщился.

– …Отец это спустил на тормозах, а я был слишком мелким, чтобы понять весь масштаб надвигавшегося ужаса. Вскоре за собакой последовали другие животные. Снова, снова… Каждое новое убийство жестче предыдущего. При этом Мария быстро научилась лгать и манипулировать. Еще наивно, по-детски… Вместе с этим у нее образовался круг любимчиков, в который почему-то попал и я. Хотя был виноват в ее безумии.

– Но это не так!

Берг лишь поморщился.

– Не надо, Ника. Я давно научился смотреть правде в глаза.

– Но ты не запихивал ее в медкапсулу! Она залезла сама!

– После того как я предложил сыграть в прятки…

Вот упрямый! Я уже собралась с духом для новой тирады, однако Берг меня опередил:

– …В четырнадцать Марии надоело изводить живность, и она перешла на новый уровень – подсыпала отраву нашей няньке. Женщина скончалась в считаные минуты. После этого отец уже не мог игнорировать проблему и отправил сестру в частную клинику. Она провела там десять лет. Это была еще одна ошибка.

– Но почему?! Она нуждалась в лечении! Все правильно…

Берг усмехнулся. Очень невесело:

– За это время сестра научилась обманывать любые психологические тесты. Стала еще опаснее, но при этом осознала, что тоже уязвима. Ни власти, ни денег – отец сразу же передал все счета мне, назначил ее опекуном. При любом раскладе Мария не поимела бы с «Бионики» ни кредита. Это ее не устраивало… Но тогда мы думали, что ситуацию удалось взять под контроль и надеялись вылечить ее. Полнейший бред… Когда Марию выпустили, она опять начала «играть». Но на этот раз вела себя очень осторожно. Отец быстро поверил, что ей стало лучше. Даже вернул кое-какие средства. И это развязало Марии руки. Не буду утомлять подробностями, но именно она отправила меня в Черный Сектор – рассчитывала, что это был билет в один конец. За это время отец умер якобы от остановки сердца. Меня в итоге ждала бы такая же участь, но случилась ты, Ни-ка…

Сердце дрогнуло от .нежности, с какой Берг произнес мое имя. А в голове стало пусто. Я хлопала ресницами, как какая-нибудь застенчивая школьница, получившая комплимент от звезды школьного футбола, но выдавить из себя и слова не могла.

Но Бергу было и не нужно.

– …Запах пары особенный для зверя. Он дает сил бороться, бодрит и заставляет цепляться за жизнь клыками и когтями. Но одного аромата мало. Человеческое «я» тоже должно полюбить, а я влюбился как мальчишка…

Кажется, я сейчас прожгу дырку в кресле! И взгляд вдруг прилип к собственным сжатым до побелевших костяшек пальцам.

– …Ты была такая самостоятельная и в то же время отчаянно нуждалась в помощи. Сильная, но слишком беззащитная. Принципиальная и очень чувственная… Отзывчивая. Помнишь нашу первую ночь вдвоем?

Еще бы я не помнила! Нет, межу нами ничего не было. Берг просто предложил согреться, обещал не приставать, а я слишком замерзла, чтобы сомневаться.

– …Ты прижималась ко мне так крепко, – чарующе-хрипло продолжил Берг. – Сопела, что-то бормотала и всхлипывала. Именно тогда я решил, что сделаю все для твоей защиты. И решение вести себя, как ублюдок, было самым тяжелым в моей жизни. Но я, правда, хотел как лучше, Ника. Думал, что до такого не дойдет… но не успел.

– Почему? – выдавила из себя кое-как.

– Мария знала, что я потерял память. Но вот что смог вспомнить – не догадывалась. Пред тем как отправить меня в Черный Сектор, она проболталась о своих планах. Думала, что я в отключке, но ошиблась. Она всегда любила трепать языком – ты знаешь…

Да уж, имела «счастье» убедиться.

– …Прости, Ника, – вздохнул Берг. – Я понятия не имел, сколько Мария успела испоганить в «Бионике». Кого подкупить, где повесить камеры и прослушку, внедрить нужные ей вирусы… Безопаснее было держать тебя на расстоянии и отвлекать ее внимание на себя…

Щелк – и последние крохи обиды исчезли без следа. Как мало надо влюблённой по уши дурочке, чтобы поверить. Да и пусть!

Я глубоко вздохнула и все-таки заставила себя подняться.

Стараясь вести себя уверенно, подошла к Бергу и протянула руку к стакану. Он удивленно выгнул бровь, но выпивку отдал. Такой послушный альфа… Я чуть-чуть пригубила виски – мне тоже нужна сейчас храбрость, – а потом отставила стакан в сторону и забралась Бергу на колени.

Вокруг талии тут же сомкнулся крепкий, но очень нежный капкан.

Берг прижал меня к груди как игрушку. Уткнулся носом в шею и глубоко вздохнул.

И это короткое мгновение сказало мне слишком много. Усталость человека, прошедшего трудный путь, скорбь брата и сожаление, что нельзя было иначе. Выбирая между сестрой и мною, Берг не раздумывал ни секунды. Это ли не показатель его чувств? Такой тяжелый, но настоящий.

Мужские пальцы пробежались по плечу и стряхнули узкую бретельку платья.

– Ты свела метку, – в голосе альфы отчетливо рычащие нотки. – Плохая девочка…

– Это был знак протеста, – пробормотала я, бессовестно подставляясь под ласкавшие шею пальцы.

– И за это я готов был лично тебя отшлепать, Ни-ка.

Вторая бретелька тоже пропала, и платье соскользнуло вниз, открывая тонкое кружевное белье.

Берг глубоко вздохнул и повел рукой, легонько задевая напряженную вершинку соска. Внизу живота тут же стянуло желанием. Как завороженная, я следила за медленной лаской и предвкушала продолжение.

Но Берг не торопился. Его пальцы порхали по груди, дразня и искушая просить большего. Он умел быть терпеливым, а я нет.

– Берг, – простонала, выгибаясь навстречу сладкой пытке.

Альфа глубоко вздохнул.

– Такая горячая, – проурчал и осторожно потянул чашечки лифчика вниз, высвобождая грудь. – Мне это очень нравится, Ни-ка… Очень…

И, собрав грудь ладонями, мужчина склонил голову и вобрал в рот оба соска.

От пронзившего насквозь удовольствия я чуть не вскрикнула. Тело само выгнулось навстречу, а бедра разъехались шире, открывая альфе доступ к трусикам.

Возбуждение неслось по венам хмельной отравой, а мысли из головы пропали, уступая место древним, как мир, желаниям.

Я бесстыдно потерлась о крепкие бедра, требуя большего. Одежда чертовски мешала! Она лишняя! Но Берг не торопился, продолжая целовать напряженные бусинки сосков. Обводил их языком, прикусывал заострившимися зубами.

– Ты так сладко пахнешь, – проурчал, опаляя мокрые вершинки дыханием. – И такая вкусная… Безумно вкусная…

Раз – и я уже не на мужских коленях, а на столе, с бесстыдно задранной юбкой и широко разведенными ногами.

Берг чиркнул когтем – и трусики пропали, открывая доступ к перепачканным смазкой складочкам.

Наконец-то!

Запустив пальцы в темно-русые волосы, я потянула альфу к себе, не выпрашивая, а требуя продолжения.

Альфа послушно наклонился.

– Ай, – вскрикнула, почувствовав легкий укус на внутренней стороне бедра.

Берг не собирался играть по моим правилам. Может, лишь чуть-чуть…

По коже пробежался град легких поцелуев. Жаркое дыхание альфы скользило все выше и выше, пока…

– М-м-м!

Я застонала, почувствовав, как мужские губы накрывают самую чувствительную точку.

Перехватив меня за бедра, альфа уверенно обвел языком возбужденный комочек и толкнулся глубоко внутрь.

Низ живота пронзило хлестким разрядом удовольствия. Я зажмурилась до разноцветных пятен перед глазами, а внутри уже разгорался пожар. Берг ласкал меня, совершенно не стесняясь. Раскрывал пальцами и облизывал каждый дюйм возбужденной плоти.

Толкался языком глубоко внутрь, собирая выступавшую смазку. А я задыхалась от подступавшего волной удовольствия и пыталась сдержать его еще недолго. Еще чуть-чуть насладиться рваными и резкими движениями, почувствовать близость распаленного мужчины… но Берг не оставил мне и крохотного шанса. Вокруг пульсирующей точки сомкнулись острые зуб, и низ живота скрутило первой судорогой оргазма.

Я вскрикнула, инстинктивно пытаясь избежать сладкой пытки, но Берг дернул меня к себе и ворвался языком в напряженное лоно.

Внутри взорвалась маленькая сверхновая. Широкой волной тепла окатила с головы до ног и разбежалась по коже сотней электрических разрядов.

Голова пошла кругом, а из глаз брызнули слезы. Внизу живота сжималось сладко и часто, и, казалось, не может быть еще лучше, но Берг сдернул меня со стола и в одно мгновение уложил на него обнаженной грудью.

– Моя пара, – прохрипел, наваливаясь сверху.

И резко двинул бедрами, толкая меня к новой грани. И прикусил кожу на шее, оставляя новый знак. Но это было уже не больно. Восхитительное чувство наполненности кружило голову, перед глазами мелькали разноцветные искры, а Берг размашистыми толчками вгонялся до упора, продлевая сладкую агонию.

Я чувствовала его всего, до последнего дюйма. Распаленного и горячего. Твёрдого, как камень, и такого большого…

– Берг! – простонала, чувствуя, как внутри растет новая волна удовольствия.

А любимый сжал мои бедра крепче и несколькими рваными движениями довел нас до обоюдного финала.

Сил кричать не было, даже на стон дыхания не хватило.

Тело превратилось в квинтэссенцию чистейшего удовольствия, настолько острого, что казалось – я вот-вот потеряю сознание.

А Берг навалился сверху и уткнулся лбом в мое плечо.

– Люблю тебя, – выдохнул хрипло.

Как же я хотела ответить! Но горло перехватило спазмом – внутри бушевал такой ураган чувств!

А Берг опять вздохнул и аккуратно отстранился. По бедрам сразу же побежали теплые капли. Наверное, стоило бы заглянуть в душ, но у моего альфы были другие планы. С ловкостью фокусника избавив нас обоих от одежды, Берг подхватил меня на руки и шагнул вглубь комнаты.

Одна из стен бесшумно отъехала в сторону, открывая вид на скромную по размерам комнату, почти целиком занятую кроватью.

– Привык спать в тесноте, – проурчал мне на ухо.

Уголки губ тут же потянулись вверх. Да, мы с Бергом ютились в очень маленьком помещении, но это было так здорово.

Альфа же устроил меня на постели и сам растянулся рядом, греб в охапку, прижал к себе и зарылся носом в мои волосы, как делал всегда.

Словно по команде, веки налились свинцом. Берг – мое личное снотворное, но…

– Почему ты мне сразу все не рассказал? Когда я прошла тест в «Бионике»… Я ведь прошла его? Или это очередная постановка?

Мужские пальцы пробежались вдоль позвоночника и нырнули в растрепанные волосы.

– Ты прошла тест, Ни-ка. Я не мог помогать тебе слишком явно…

– Угу, мог только зажимать по углам, – проворчала, намекая на нашу близость.

Не совсем романтичную, между прочим!

Берг тихонько рассмеялся.

– Не поверишь, но я рассчитывал держаться. Не получилось… Когда ты среагировала на того подонка… Я избавился от него потом, – добавил, опережая мой вопрос. – В общем, когда увидел тебя такую, не смог успокоить зверя. Он отчаянно требовал тебя, Ни-ка. Хотел утешить. Обласкать… Быть ближе. И я тоже безумно этого хотел. Годовое воздержание, знаешь ли, не способствует ясности мысли…

Если бы я могла, то хоть как-то выразила бы восторг и неверие, но хватило меня на тихий вздох.

– …Веришь мне? – тихонько пророкотал Берг.

И я крепче сжала руки на его шее.

Верила.

И готова двигаться дальше. Нам с Бергом пришлось одинаково плохо. Он тоже потерял родного человека, пусть и в ином смысле.

– А у меня есть варианты? – проворчала, отмечая укусом-поцелуем яремную выемку.

Альфа шумно вздохнул.

– Ну… не очень, на самом деле.

– В каком смысле?..

Берг замялся. Плотнее меня обнял и даже ногой слегка придавил, словно боялся, что я сбегу.

– …В каком смысле? – повторила уже настойчивее.

Если он сейчас скажет, что я должна быть с ним и точка, то…

– Ты беременна, – вздохнул Берг. – А у ребенка должен быть отец.