Глава 18

На протяжении всего обеда меня не покидало ощущение, что я для его гурманства – деликатес, который ему не терпелось попробовать. Останавливали Герхильда только здравый смысл и тот факт, что в ресторане куча народу.

А вот если бы этой кучи здесь не было…

К счастью, нервотрепательный этап свидания закончился: настало время экскурсии по Жемчужному городу. Не знаю, как Скальде, а мне прогулка однозначно пошла на пользу. Помогла расслабиться, и атмосферу немного разрядила. Воздух вокруг нас больше не искрился, и меня не тянуло к тальдену магнитом.

Теперь я тянулась руками и липла взглядами к замысловатым орнаментам из цветного камня, выложенным на фасадах светлых, будто выгоревших под палящим солнцем, домов. Вдыхала пьянящие ароматы диковинных растений, оплетавших деревянные, с ажурными куполами беседки. В одной из них мы немного посидели, пока я лакомилась розовыми шариками, купленными у смуглой девушки, с ловкостью фокусника извлекавшей сладости из своей плетеной корзинки. На вкус шарики, называемые здесь гри-ри, очень напоминали ягодный рахат-лукум. Устроившись в тени беседки, я ублажала свой-чужой организм убойной дозой глюкозы (увидь меня сейчас Фьярра, стопудово шлепнулась бы в обморок из-за такого легкомысленного обращения с ее фигурой) и любовалась платком из тончайшего кремового шелка, щедро презентованным мне его льдистостью. Чтобы я не мучилась от жары в накидке.

Наверное, настала пора переименовать Герхильда в его огненность. Это раньше я замерзала под тальденовыми взглядами, как разлитое по формочкам желе в холодильнике. А теперь в присутствии Скальде у меня неизменно поднималась температура и начиналась самая настоящая горячка.

Любовная – не иначе.

После небольшого перерыва мы продолжили знакомиться с красотами южной столицы. От разноцветья, в котором утопал волшебный город, рябило в глазах. Но я радовалась и жаре, и непривычно ярким краскам природы. Всему тому, чего так недоставало Хрустальному городу.

Узкая улочка, лентой стелившаяся вверх по склону, привела нас на площадь, усеянную, как лесная поляна лютиками, яркими навесами. Под ними спасались от солнца торговцы и толпившиеся возле прилавков покупатели. Ну и просто любопытствующие вроде меня с Герхильдом.

Впрочем, тальден не любопытствовал, а просто мужественно терпел прогулку с невестой-шопоголиком по восточному рынку. Один из навесов особенно привлек мое внимание. Под ним укрылся бойкий старичок в подпоясанной хламиде, громко нахваливавший сотканные его дочерьми «лучшие во всем Рассветном королевстве» ковры-самолеты. Ассортимент впечатлял. Были здесь и совсем маленькие коврики, на которых только таким птичкам-невеличкам, как Фьярра, хватало места. И совершенно огромные, отпугивавшие ценниками, вдоль и поперек изрисованными ноликами. Такие летательные аппараты, в денежном эквиваленте – аналоги земных «Ламборгини» и «Роллс-Ройсов», могли себе позволить только самые зажиточные горожане.

– Я одним глазком гляну, и пойдем дальше, – пообещала его терпеливости, заслужившему памятник еще при жизни.

Уже второе свидание проводим в толчее, со скоростью улиток переползая от одного прилавка к другому, а Герхильд мне и слова не сказал. Вернее, сказал, от широты своей монаршей души предложив выбрать ковер, который мне придется по вкусу.

Хотела отказаться от столь щедрого предложения, но искушение оказалось сильнее. У меня никогда не было машины, а тут через какую-то минуту-другую я могла стать счастливой обладательницей волшебного летающего транспорта.

Поэтому, потупившись, ответила смущенно:

– Спасибо, – и продолжила, обращаясь к пожилому торговцу с длинной, как у старика Хоттабыча, седой бородой: – Вон тот маленький, будьте добры, покажите.

Торговец громко фыркнул:

– Негоже такой изысканной красавице летать на прикроватных подстилках! Размер в выборе ковра, знаете ли, имеет значение.

Я бы ему сказала, где размер имеет значение… Но потом пришлось бы снова терпеть на себе подозрительные взгляды тальдена. В худшем случае – отвечать на вопросы не в меру любопытного Ледяного о том, где нахваталась подобных вольностей.

Не хочу, чтобы меня снова отводили к Хордису на пероральный прием гуантильи.

Ушлый торгаш попытался всучить нам свой самый дорогой экземпляр. Но я в максимально вежливой форме посоветовала ему не наглеть, напомнив, что торговцев коврами на рынке много, а покупателей раз-два и обчелся. Старик, поворчав, перестал настаивать, и я попросила завернуть коврик средних размеров, этакий спорткар для двух пассажиров. Кремового цвета, с темной каймой в мелкий цветочек и вытканным по центру солнцем. В качестве бесплатного бонуса выклянчила два мешочка с магией ветра, благодаря которой ковры и держались в воздухе.

Если верить гордому отцу дочерей-кудесниц, одного такого мешочка хватало на шесть часов полета.

Неплохо!

– Постойте, – остановил что-то бурчащего себе под нос торговца Скальде и бросил тому кошелек, полный монет, со словами: – Не надо заворачивать. Сейчас и проверим ваш ковер в действии.

– В смысле – проверим? В каком таком действии? – насторожилась я, уже представляя, как его великолепие будет нести это чудо магии под мышкой, а я на него – глазеть с любовью.

Не на великолепие, а на чудо, конечно же. Впрочем, зарекаться не буду.

– Как летает, эсселин Сольвер. Или вы его купили просто чтобы постелить у себя в комнате?

– Я-а-а…

Как-то неожиданно вспомнила, что до чертиков боюсь высоты и трясусь даже в герметичной коробке – карете. А тут тебе ни стенок, ни крыши над головой. Только опасно колышущаяся в воздухе тряпка под пятой точкой.

А что, если половик нам достался бракованный?!

Не замечая, как лицо у меня приобретает нездоровый сероватый оттенок (никакого зеркала не надо, чтобы понять, что я побледнела), старик сыпанул на разостланный на прилавке летательный аппарат пригоршню серебристой пыльцы, напитанной магией ветра, и вытканные на нем цветики и завитки стали светиться.

– Когда свечение начнет меркнуть, нужно или снова зарядить ковер, или как можно скорее идти на посадку, – проинструктировал нас бородач.

Подпитавшийся магией коврик, мягко шурша, взмыл в воздух, а в следующее мгновение растянулся, искрясь цветочно-солнечным узором, у нас под ногами.

– Может, не надо? – взмолилась жалобно.

– Вы мне не доверяете, Фьярра?

– Ну как сказать…

Если вспомнить про мамзель фаворитку и обещание, что она – бывшая, то нет, не доверяю. Да и вообще, одно дело считать себя владелицей волшебной подстилки и совсем другое – мчаться на ней над крышами домов и взлетать к облакам.

– Когда я с тобой, ничего не бойся.

Тепло во взгляде и в кончиках пальцев, которые крепко сжали мои, приглашая оседлать ковер-убийцу.

Скальде опустился на тканый шедевр, скрестил по-турецки ноги. Я плюхнулась за ним следом, жмурясь и крепко прижимаясь к широкой тальденовой спине всем своим мелко дрожащим телом. Будь во мне побольше силы, и у Герхильда уже бы во всю косточки хрустели. Но вместо хруста я услышала негромкий смешок.

Хорошо ему, он ведь дракон и в воздухе чувствует себя как рыба в воде. А для меня небеса, что минное поле, которого я старалась по возможности избегать.

– Готова?

– Нет!

– Тогда держись крепче, – посоветовал, смеясь.

Твердая почва под нами сменилась опасным ощущением невесомости. Я приоткрыла глаза, чтобы увидеть, как блестят на солнце вытканные узоры, и тут же зажмурилась снова. Всхлипнула приглушенно, когда в лицо ударило раскаленным воздухом: сорвавшись с места, мы понеслись навстречу этому самому солнцу.

* * *

Полет над Жемчужным городом остался в памяти ярким, искрящимся эмоциями воспоминанием. Мы то стрелой мчались вверх, навстречу перистым облакам, растянувшимся по лазоревой глади неба. То скользили на расстоянии вытянутой руки над крышами домов, над пышными кронами деревьев, позволяя изумрудной бахроме пальмовых листьев щекотать ладони. Не скажу, что мне удалось расслабиться, но удовольствие от такой экстремальной прогулки я однозначно получила. Да и Герхильду наверняка понравилось проделывать все эти трюки в воздухе, от которых лично у меня в иные моменты сердце уходило в пятки и волосы на голове вставали дыбом.

Чары ковра прочно удерживали нас на месте, но мне все равно было страшновато. Когда чудо-половик растянулся на порыжевшей под закатными лучами траве, у меня появилось непреодолимое желание тоже где-нибудь растянуться. Увы, на людях это не представлялось возможным. Оставалось только облегченно выдохнуть и терпеливо ждать, когда перестанут трястись поджилки.

– В следующий раз, эсселин Сольвер, полетите сами, – явно издеваясь, пригрозили мне.

– Упаси богиня! – Я тут же прытко подскочила, проигнорировав ропот плоти. Поспешила отодвинуться от истребителя моих нервов (от обоих своих истребителей) на безопасное расстояние и искренне порадовалась ощущению твердой почвы у себя под ногами. – Буду левитировать в спальне. Ну а если все-таки наберусь храбрости, так уж и быть, покатаю Гленду с Ариэллой по замку. И не больше.

– Не надоело шокировать моих подданных? Пожалейте нервы старейшин, – рассмеялся Герхильд.

Искренне, весело, заразительно.

Не сдержавшись, тоже хихикнула:

– Вы сами его мне купили. Если что, скажу, чтобы все претензии предъявляли вашему великолепию.

Как это ни печально, но все хорошее и приятное рано или поздно кончается. Закончилось и наше свидание. После воздушной экскурсии по Жемчужному городу возвращение в город Хрустальный на фальвах показалось мне детской забавой. Я больше не сидела как на иголках, вздрагивая от малейшего покачивания повозки, а, наоборот, расслабленно растеклась по сиденью. Не заметила, как задремала под шелест ветра и мерное хлопанье крыльев.

Проснулась от ласкового прикосновения к своей руке и услышала тихий с хрипотцой голос:

– Я обещал показать тебе Храм Весны.

Встрепенулась, силясь подавить зевок, и выглянула в окно. Чтобы напороться взглядом на сизое, густое марево, так часто нависавшее над императорским замком.

– А мы не замерзнем?

В карете было тепло, если не сказать жарко (спасибо присутствию Скальде), но льдисто-снежная панорама совсем не воодушевляла на продолжение променада.

– В Храме Весны не бывает холодов. Никогда.

Немного погодя, уже когда начали снижаться, моим глазам открылось еще одно чудо Адальфивы. Древнее святилище, находившееся на границе Сумеречной империи и Рассветного королевства, окружали обледенелые пустоши. Храм Весны темной кляксой отпечатался на сероватой глади. Этакий оазис посреди бескрайней снежной пустыни. И чем ниже мы опускались, тем более четкими становились очертания полуразрушенных стен, как обломки корабля, потерпевшего крушение, плававших в океане зелени.

Будто и не покидали Жемчужный город… Здесь природа тоже радовала взор буйством красок, не пряталась под толщами снега. Отовсюду слышался задорный птичий щебет, нос щекотали одуряюще сладкие цветочные ароматы.

Только-только нашу карету потряхивало в капкане свинцовых туч, и вот уже под ногами шуршат, словно о чем-то заговорщицки переговариваясь, травинки. А фальвы, сложив огромные вороные крылья, их с упоением выщипывают.

– Не думала, что на земле есть место, еще более прекрасное, чем Жемчужный город, – прошептала я, не в силах отвести взгляда от высоченных колонн, подпиравших своды храма. Вернее, то, что от них осталось.

Наверняка в древние времена это было одно из красивейших строений в мире. Сейчас же о былом величии напоминали лишь зубья густо оплетенных лианами стен и вот эти горделиво вздымающиеся к небу белесые пики, а также убегавшие к ним изъеденные временем ступени. Мрамор колонн растрескался, и из щелей выглядывали пестрые головки цветов. По камню прыгали, явно взбудораженные нашим визитом, яркие птички. Самые пугливые прятались в паутине зарослей. А те, что смелее и любопытнее, постепенно подлетали к нам все ближе.

Одна оказалась настолько храброй, что не побоялась усесться мне на плечо. Что-то прочирикав на ухо, вспорхнула и опустилась на мою заблаговременно раскрытую ладонь.

– Эйлинны приветствуют тебя в своей обители.

– Эйлинны?

– Хранители храма, – с улыбкой просветил меня Скальде.

А я, недоуменно хлопая ресницами, уставилась на крохотное, с ажурным хохолком создание.

– Вот эта маленькая красавица – аж целый хранитель?

– Эйлинны видят помыслы людей. Явись мы сюда с дурными намереньями, вместо беззащитных пичуг встретили бы безжалостных хищников.

– Приятно познакомиться, госпожа эйлинна, – вежливо поздоровалась я и пообещала нежно чирикающей крохе, что ничему здесь не причиню вреда. Не сорву даже травинки. Ну а что касается обжор-фальвов – за них в ответе Скальде.

– У вас очень живописные развалины, – польстила пестрокрылой красавице, и та, что-то звонко прощебетав на прощание, отправилась летать вместе с другими хранителями.

Дорожка из светлого камня, огибавшая поросшие цветами ступени храма, убегала в глубь зеленого рая. Мы шли в тишине, любуясь красотами давно покинутого людьми и богами места. Пока не уперлись в полуразрушенную стену. Шероховатый камень блестел от струившейся по нему капели. Вода стекала в глубокую каменную чашу, наполняя пространство монотонными всхлипами-всплесками. Словно горько плакал кто-то невидимый. Обойдя обломок стены по кругу, я так и не поняла, откуда сочится влага.

– Как интересно… Камень как будто плачет.

– Этот источник называется «Слезы Юны». – Скальде встал со мною рядом, скользя по источнику задумчивым взглядом. – Так звали алиану – невесту Хэйдерга Первого, правителя Рассветного королевства. Она обманула его и была приговорена к вечному заключению в стенах храма.

Я поежилась:

– Какое жестокое наказание.

– Справедливое по меркам того времени. Да и сейчас такое тоже случается, – безразлично отозвался дракон. – Юна надеялась стать ари правителя ради спасения другого мужчины, – тихие слова, от которых у меня мороз побежал по коже. – Того, которого по-настоящему любила и которого ее отец, мечтавший породниться с королевской семьей, поклялся убить, воспротивься дочь его воле. Хэйдерг полюбил девушку, хотел сделать ее своей ари. А она лишь притворялась в него влюбленной. Узнав правду, Огненный не простил обмана и наказал всех: отца Юны, ее возлюбленного и саму невесту, так долго лгавшую ему.

Я обхватила плечи руками. Холодно не было. Несмотря на то что солнцу уже давно следовало скрыться за горизонтом, здесь оно светило ярко, согревая своими лучами. Но я все равно замерзала. Холод поднимался из глубин моей не принадлежавшей этому миру души. Рождая страх, щупальца которого больно впились в сердце после рассказа тальдена.

О девушке, оказавшейся в точно таком же безвыходном положении, в каком оказалась я. Когда от тебя зависит жизнь близкого тебе человека.

Испугавшись, Юна солгала. Вот только цена за ложь оказалась слишком высокой.

– Ночами, уединяясь в келье, алиана оплакивала свою судьбу, коря себя за совершенную ошибку. После смерти девушки служители храма заметили, что из одной из стен постоянно сочится влага. Так появился источник Юны. Говорят, в «слезах» алианы можно увидеть свою истинную суть. Мы часто надеваем маски, порой сами этого не осознавая. Магия источника их срывает, обнажая душу.

Цветы Арделии, Слезы Юны… Интересно, почему, умирая, алианы, не владевшие от рождения никакой магией, кроме способности принимать силу драконов и передавать ее будущему потомству, оставляли после себя такой мощный магический след? Стараниями одной целая династия тальденов вот уже который век несет на себе бремя проклятия. Другая создала своеобразный детектор лжи. Стоит только заглянуть в водную гладь, и узнаешь о себе много чего интересного. Или тот, кто окажется с тобой рядом, узнает…

– Хотите попробовать, эсселин Сольвер?

Не сразу до меня дошел смысл сказанного. А когда поняла, куда его великолепие меня приглашает – преодолеть короткое расстояние, отделявшее нас от каменной чаши, – отшатнулась от него и пробормотала, тщетно пытаясь скрыть волнение:

– Поздно уже. И я устала. Давайте лучше вернемся в замок.

А то еще как увидит мою душу…

Воспользовавшись замешательством мага, быстро зашагала обратно. Ни пение волшебных птиц, ни диковинные, сплетенные из цветов ажурные арки, в которые мы ныряли, гуляя по территории храма, больше не радовали глаз и не наполняли сердце восторгом.

– Фьярра, ты чего-то испугалась? – нагнал меня Скальде. Удержал за руку, останавливая. А потом мягко развернул к себе, огладив ладонями мои напряженные плечи, и спросил, внимательно заглядывая в глаза: – Магии источника?

В глубине его глаз таились одновременно и свет, и тьма, и я не знала, чего в них сейчас было больше.

– Испугалась. – Решила пойти по проторенной дорожке и быть максимально искренней. В той мере, в какой могла быть искренней при сложившихся обстоятельствах. – Представила себя на месте Юны… Я ведь тоже алиана, и это не первый случай, когда такие, как я, страдают по вине таких, как вы, ваше великолепие.

Лучшая защита – нападение. Ведь так? Так. Вот и буду нападать. Ради собственного благополучия.

Мысленно набросала план действий, а в следующий момент поняла, что нападают и завоевывают меня, а не я.

Почувствовала тепло рук, взявших мое лицо в свой нежный плен. А следом и поцелуй. Первый был чувственным, сладким – невесомая ласка губ по губам. Успокаивающая, исцеляющая, почти прогнавшая страх. Второй – дразнящий, хмелем ударивший в голову… и стремительно нарастающей дрожью во все остальное.

Ледяной не дал даже секундочки на передышку. Прижал к себе крепче, лаская скулу жаром дыхания, дразняще кусая самый кончик подбородка. И снова завладел моими губами. От третьего поцелуя – жадного, подчиняющего, властного – перехватило дыхание. Такой сминает не только губы, но и волю. Заставляя покоряться, раскрываться, подаваясь навстречу. Вздрагивать от малейшего прикосновения кожи к коже, от скольжения рук по талии и ниже, чтобы потом с силой вжать меня в свои напряженные бедра.

Эссель Тьюлин от такой бесстыдной картины в кои-то веки по-настоящему упала бы в обморок.

Я бы, наверное, тоже осела на землю, если бы меня не вплавлял в себя его великолепие. Который как раз-таки оседать не собирался. Наоборот, ему сейчас было явно не до оседания…

Краем уплывающего куда-то сознания, куда-то, где было хорошо, легко и безопасно, а еще порочно-сладко, уловила едва различимый шепот:

– С тобой ничего плохого не случится.

Сказал тот, кто не знает обо мне ровным счетом ничего. А если бы узнал…

Скользнула ладонью по груди Герхильда, останавливая, и он нехотя отстранился. Улыбнулся, прошептав низким, оплетающим мягким бархатом голосом:

– Я опять позволяю себе лишнее.

– А я снова позволяю вам себе это самое лишнее позволять, – тоже попыталась выдавить из себя улыбку, правда, не уверена, что у меня это получилось. – А вы… ты… – Как же сложно дается каждое слово! – Как бы поступил ты на месте Хэйдерга? Отпустил бы Юну или… тоже наказал? Простил бы ее?

Замерла, затаив дыхание. Боясь дышать и еще больше страшась ответа Скальде. Сейчас от него зависело многое. Зависела вся я и моя дальнейшая судьба. Я ведь однажды уже собиралась ему во всем сознаться. В ночь после нападения герцога. Но потом была голая Далива и стращания Ариэллы: о том, что у тальденов от лжи срывает крышу. Да и Хордис настоятельно просил обойтись в ближайшее время без потрясений.

Но если бы сейчас он сказал, что простил бы…

Сталь радужки стремительно покрывалась льдом.

– Это имеет какое-то отношение к тому мальчишке, в которого ты была влюблена?

Вот ведь! До сих пор помнит о «мальчишке». Вспоминает о нем даже чаще, чем я…

– Ключевое слово – «была».

Еще один взгляд, уже менее холодный, но все такой же подозрительный и настороженный.

Ледяной ревнивец!

Тальден провел подушечками больших пальцев по моим щекам, ощутимо надавливая, снова беря мое лицо в кольцо горячих рук. Как будто желал оставить отметины, заклеймить прикосновениями то, что уже по праву считал своим, и, глядя глаза в глаза, произнес:

– Из-за ритуальных клятв, что давали друг другу наши прародители – всегда быть искренними друг с другом, – нам сложно мириться с обманом. В какой-то мере я понимаю Хэйдерга и то, почему он так поступил. Огненный готов был отдать ей свое сердце, а она солгала. Для драконов солгать – значит предать.

«За это Юна и поплатилась – обманула огненного дракона, закончив свои дни в зачарованной клетке, ночами орошая слезами стенку», – мысленно продолжила за Ледяного.

Вслух же попросила:

– Я бы хотела вернуться в замок, если это возможно.

Отступила на шаг. Зачем-то оправила юбку, хоть с ней и так все было в порядке. Затянула потуже ленты накидки. Подозреваю, что в тот момент мне хотелось с помощью них удавиться.

– Не понравился мой ответ?

Пицца может не понравиться. Или сдуру купленные на распродаже пятнадцатисантиметровые шпильки. А не слова, после которых я почувствовала себя руинами. Только не такими живописными, как те, в которых мы сейчас находились.

– Просто устала и хочу вернуться.

Герхильд явно не поверил в «просто устала», но развивать тему отношений тальденов и алиан, к счастью, не стал. Лишь мрачно кивнул в ответ и зашагал по мощеной дорожке к карете. Я поплелась следом, продолжая нервно теребить ни в чем не повинные ленты. Кусать пылавшие от поцелуев губы. Внутри меня тоже что-то пылало. А скорее, просто мучительно тлело – осознание того, что несмотря на наше с ним сумасшедшее притяжение, мы совершенно разные. Видим мир по-разному, и я не уверена, что когда-нибудь смогу взглянуть на Адальфиву и ее варварские порядки глазами Скальде. То, что для него нормально и справедливо, для меня – жестоко и дико.

Юна была заложницей отцовской воли. Я – прихотей Блодейны. Алиана стала пешкой в чужой игре. Пешкой, так и не сумевшей (да и не желавшей) возвыситься до королевы. Мне, быть может, где-то в глубине души этого и хотелось бы. Но мои желания и надежды по-прежнему были никому не интересны.

Как говорится, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Вот и придется самой себя спасать. Не стоит полагаться на Ледяного, который готов опекать и защищать Фьярру. А как он поступит с Аней? Шестым чувством чую, а еще первым, третьим и всеми остальными, что тоже посадит в клетку. Или, как вариант, отправит на ПМЖ к Ясноликой.

Остаток пути до императорской резиденции прошел в гнетущем молчании. Но лучше так, чем если бы вдруг Герхильду приспичило расставить все точки над «и». Только не когда мы мчимся под облаками. Не уверена, что сумела бы усидеть на месте и не сиганула бы из кареты.

Всю дорогу до Ледяного Лога тальден смотрел, пристально вглядываясь в мое лицо – я это чувствовала, хоть и не отнимала взгляда от своих пальцев, терзавших кончик накидки. И если в Жемчужном городе я пламенела от внимания Скальде, то теперь его стараниями снова превращалась в ледышку. Холод властвовал снаружи, холод царил в карете. И наверняка в его сердце.

Чтобы хоть как-то скрасить финальные мгновения нашей встречи, уже выходя из экипажа вложила руку в протянутую ладонь и с улыбкой сказала:

– Спасибо за чудесный день.

– За не самое чудесное его окончание тоже благодарите? – усмехнулся Ледяной.

Ледяно так усмехнулся, помогая мне сойти с подножки хрустальной повозки.

– Разве так бывает, чтобы все проходило гладко? Мы ведь с вами не в сказке. Хоть благодаря вам, ваше великолепие, я, пусть и ненадолго, перенеслась в самую чудесною сказку.

Взгляд тальдена заметно потеплел. Но лишь до того момента, когда в поле зрения наследника попал быстро семенящий к нам старейшина. Трижды гад, наверное, все глаза проглядел, высматривая в форточку императорскую карету.

– Пойдемте в замок, эсселин Сольвер.

Скальде набросил мне на плечи свой камзол и двинулся навстречу старейшине.

Мне тоже пришлось двинуться. Мороз, кусавший щеки и кисти рук, поторапливал скорее оказаться в прогретом пламенем каминов холле. А вот угроза встречи с почтенным магом, наоборот, заставляла идти медленнее. На нас надвигался один из тех замшелых интриганов, от которых я старалась держаться подальше.

– Ваше великолепие, вам следует немедленно проследовать к эсселин д’Ольжи!

– Зачем? – прохладно осведомился Герхильд.

Но вместо объяснений эррол Тригад просканировал меня хмурым взглядом и, цедя слова, распорядился:

– Эсселин Сольвер пусть тоже идет с нами.