Глава 20

Ночью чихвостить меня явилась Блодейна. Вернее, ее призрачная проекция. Морканта прознала о том, что «воспитанница» снова отличилась, оказавшись втянута в скандал со злополучной накидкой, и я услышала о себе все, чем не рискнул поделиться со мной глубоконеуважаемый старейшина.

В отличие от Тригада, Блодейна не скромничала и в выражениях не стеснялась. Мне же, перед сном угостившейся ягодной наливкой насыщенного фиолетового цвета, как-то и впрямь вдруг стало все фиолетово. Я чувствовала себя настолько уставшей, разбитой, если не сказать убитой, что сил, да и желания, лаяться с ведьмой у меня просто не осталось. Потому лишь вяло огрызалась, изредка отвечая на ее недовольные реплики, но оборону не держала. Хотелось, чтобы она скорее расползлась в воздухе белесыми сгустками и настырное жужжание над ухом наконец стихло.

– Ну да ладно, – вымотав мне всю душу своими упреками, резюмировало лжепривидение, – уже недолго осталось. После завтрашнего испытания начнешь тренироваться к финалу. Будешь танцевать для его великолепия танец ветра. Фьярра всю жизнь готовилась, чтобы исполнить его для жениха.

Долговато что-то.

– Надеюсь, обойдемся без стриптиза?

«Такое счастье Герхильду не светит», – добавила про себя.

С вожделением покосилась на графинчик с заветной жидкостью, в темноте напоминавшей чернила. Только они, то есть она, могли вернуть мне сейчас душевное равновесие и помочь уснуть после визита ведьмы.

– Стриптиз? Не знаю и знать не желаю, что это такое, – отмахнулась от моего вопроса Блодейна, как часто отмахивалась от помощи своей подневольной. – Нескольких дней будет достаточно, чтобы тело все вспомнило.

А ведь изначально договор был другой: она проводит меня через все этапы отбора, после чего возвращает домой. К мужу и к грядущему с ним разводу. Планы – зашибись просто. Но ведь на то я и про́клятая. Мой удел – фатальные отношения и одиночество.

До сих пор Блодейна не очень-то держала слово. Мне пришлось самой пробираться через тернии к финалу, а морканта лишь изредка появлялась, чтобы поругать, попугать, пошантажировать и понаставлять. Иногда советы давала. В большинстве своем бесполезные и бестолковые.

– Послезавтра встретишься с эссель Жюдит. Она поможет разобраться с фигурами танца и будет заниматься с тобой ежедневно до самого выступления.

Которое мне сто лет не надо. Ну да ладно. Подвижные танцы я любила. Надеюсь, этот окажется из таких, раз уж в названии фигурирует слово «ветер». Плохо, что придется выступать перед его кобелистостью… Не заслужил! При нем я бы лучше побоксировала. А в качестве груши воспользовалась бы им самим.

– Завтрашнее испытание будет проводить морканта. Эссель Примела – моя давняя знакомая. Она позаботится, чтобы все у вас с его великолепием прошло гладко. Ни о чем не беспокойся. Главное, не забывай, что ты – алиана. Кроткая и покорная избравшему тебя дракону.

Объяснила, называется.

– А поподробнее?

– Вас снова будут проверять на совместимость. Но на этот раз на совместимость иного рода. Не только чувства и сердца императора и императрицы должны быть в гармонии. Чтобы править мудро, нужно одинаково мыслить.

– Быть на одной волне.

– Именно, – удовлетворенно кивнула колдунья. – Ты, Аня, – девушка неглупая, со всем разберешься. А Примела поможет. Главное, не показывай на испытании свой норов.

Не сдержавшись, хмыкнула. Герхильд, я и гармония? Это как заправить овощной салат сгущенкой.

На этом сеанс замачивания и полоскания мозгов закончился.

Утром Мабли, еще не отошедшая от вчерашних переживаний, была сама не своя. Продолжала ругать себя за то, что накидка исчезла из спальни. Но больше ругала Леана, с пеной у рта убеждая меня, что его подкупили и что, если родился вором, до конца жизни вором и останешься. Йекель в ответ огрызался и посылал девушку в такие места, о которых лично мне было стыдно даже слышать. Не то чтобы быть туда посланной…

– Мабли… Мабли! – прикрикнула я на вновь распаляющуюся служанку.

Еще только раннее утро, а они уже вовсю собачатся. Когда у меня тут голова на полушария распадается. Полечилась на свою беду алкоголем. Теперь бы как-то вылечиться от похмелья.

– Это точно он! Я уверена, он украл и подложил эсселин д’Ольжи накидку!

– Пошла ты на… – наметил Йекель еще один маршрут для своей коллеги.

Я зажмурилась, подумывая заткнуть и уши. И без их воплей в голове гудело так, будто мое сознание вдруг стало пристанью, от которой уже целую вечность отчаливают пароходы.

Проговорила хриплым ото сна голосом:

– Перестаньте оба. Умоляю. А ты, Мабли, не бери пример со старейшин и не бросайся голословными обвинениями. Пусть маги сами разбираются со всем этим дерь… Делом, короче. Помоги-ка мне лучше собраться. – Села на кровати и тут же со стоном стекла обратно. – Но сначала просто подняться. Леан, пойди узнай, как там Бусинка-Зорька.

Которой я так и не подыскала новое место жительства. Я вообще забыла про ослицу и, если бы не напомнивший о ней с утра паж, наверное, так бы до сих пор и не вспомнила.

Одевалась на автопилоте, послушно откликаясь на просьбы служанки: поднимите руки, повернитесь, выпрямитесь. Не прошло и часа, как в зеркале отражалась юная белокурая алиана в травянисто-зеленом платье и с завитыми, рассыпавшимися по плечам волосами. Голову венчала коса, уложенная наподобие венка, в которую Мабли вплела какие-то мелкие цветочки вроде незабудок, только бледно-желтых. Как ни странно, цветы были живыми. Уж не знаю, где она их здесь откопала.

– Это тальсария, – склонившись ко мне, мягко сказала служанка, с худенького личика которой, обрамленного крылатым чепцом, по-прежнему не сходило встревоженное выражение. – Защищает от зависти и сглаза.

– Спасибо, – поймала в зеркальной глади свою грустную улыбку.

Сомневаюсь, что цветики защитят от нападок недоброжелателей, но забота Мабли тронула и животворным бальзамом растеклась по сердцу.

– Эссель Тьюлин пожелала переговорить со всеми алианами перед завтраком, – испортила момент служанка.

Я тихо застонала. Еще одна командирша, способная одним своим присутствием просто паршивый день превратить в невозможно-невыносимый.

Как и предполагала, придворная сваха собрала невест для очередной словесной порки и пытки своим обществом. Дождавшись, когда рассядемся за столом, мадам генеральша сцепила за спиной руки и принялась расхаживать из стороны в сторону, время от времени останавливаясь и пронзая нас взглядами, как будто нанизывала на булавки мертвых бабочек.

Все то время, пока она была рядом, я чувствовала себя в нанизанном состоянии.

– Это не первый отбор, который я провожу. На моих глазах женились герцоги, графы, князья, и мне всегда удавалось поддерживать порядок. В невесты наследнику отобрали лучших из лучших. Девушек из самых благородных семей, которые ни за что бы и никогда не поставили под удар честь рода! Никто не ожидал от вас такого!

– От нас? – робко пропищала Рианнон – кроткая кареглазая голубка, которую поначалу все дружно прочили тальдену в жены. Из-за знаков внимания, что он ей оказывал. – Но при чем тут мы? Это ведь была Фьяррина накидка…

Я бы этой голубке сейчас с превеликим удовольствием голову открутила и клювик попортила.

– Эсселин Сольвер утверждает, что непричастна к подлогу.

– Но вы мне не верите, – поймала я исходящие от придворной свахи флюиды неприязни и сторицей отправила их ей обратно.

– Мое мнение, как оказалось, его великолепию неинтересно, – сварливо отозвалась полнотелая дама, чью голову, как обычно, украшал непомерно длинный колпак с вуалькой на конце. – Но не сомневайтесь, эсселин Сольвер, маги выяснят правду.

– Только на это и уповаю.

Придворная дама сделала вид, что мои слова сродни жужжанию комара. Даже бровью в мою сторону не повела и важно продолжила:

– А пока ищут виноватого, за вами будут постоянно присматривать.

Генеральша хлопнула в ладоши. Распахнулись створки, и семь дородных дам – копии эссель Тьюлин, только помоложе, степенно вошли в столовую. Все в темных мешковатых платьях и струящихся головных уборах, светлыми рамами обрамлявших суровые крупные лица.

Восемь Тьюлин? Кто-нибудь. Меня. Пристрелите!

– Это сестры из монастыря Претемной Праматери из Гадарры. Они будут все время находиться с вами, сопровождать вас на прогулках, на трапезы. Встречаться друг с другом отныне вы можете только в их присутствии. Я не позволю сорвать мне императорский отбор!

– Но ведь у нас есть служанки! – воскликнула Керис, от возмущения покрываясь пятнами.

– Ваши служанки оказались ни на что не годными. От них никакого проку! А эти дамы помогут поддерживать в крыле невест порядок.

Мадам распорядительница поделила нас на пары. Мне досталась самая высокая и крепкая бабища с таким железобетонным выражением, что я даже улыбнуться ей в качестве приветствия не решилась.

Только негромко пискнула:

– Доброе утро. Меня зовут Фьярра.

В ответ монахиня кивнула и пробасила:

– Я – Розенна. Рада знакомству, ваша утонченность.

Вот только радости у нее на лице и в помине не было.

– После завтрака отправимся к эссель Примеле, – когда короткое знакомство с надзирательницами было закончено, объявила придворная сваха.

Алианы возбужденно зашептались, наконец узнав, кто будет проводить следующее испытание, но эссель Тьюлин нетерпеливо призвала всех к молчанию.

– Те из вас, которые останутся в замке после сегодняшнего этапа отбора, не смогут видеться с его великолепием аж до самого финала. Вам понадобится время на подготовку к последнему выступлению, наследнику – на размышления. Все ясно?

Невесты расстроенно кивали. Майлона наверняка грустила из-за того, что ее лишали удовольствия любоваться венценосным. Рианнон, уверена, тоже. Остальные больше расстраивались и злились из-за того, что с нами обращались как с преступниками-рецидивистами. Я и раньше чувствовала себя под постоянным надзором. Но сейчас это чувство просто душило.

Меня лишали одной из немногих радостей – посиделок с подругами. Как теперь секретничать с Ариэллой, просить советов у мудрой Гленды? Да и просто болтать с ними о пустяках, отвлекаясь от горьких мыслей. В присутствии этих шкафообразных церберов не посекретничаешь и не расслабишься.

А то, что не буду видеться со Скальде… Наверное, это даже к лучшему. Сегодня еще помучаюсь в его обществе, полюбуюсь на предательскую драконью морду, и будет мне от него отпуск.

Позавтракав в гнетущем молчании, мы загрузились в кареты и полетели в замок морканты.

* * *

Во время полета меня не покидало ощущение, что карета, этот хрустальный шар, в любой момент может расколоться от обилия живой массы, которую в него запечатали. Я оказалась зажата между двумя такими «массами»: своей, то есть сестрой Розенной, и Ариэллиной – красноносой дамой неопределенного возраста по имени Тора. Гленде и Ариэлле повезло больше: они уселись напротив меня, рядом друг с другом, вжатые в угол всего лишь одним цербером, доставшимся виконтессе.

В такой тесноте дышать получалось с переменным успехом, двигаться не получалось в принципе. Разговаривать теоретически можно было бы, но в присутствии монашек как-то не завязывалась беседа. Так и сидели, обмениваясь понурыми взглядами.

Лишь однажды Ариэлла нарушила молчание, тихо поинтересовавшись:

– Ты в порядке? Я имею в виду… после вчерашнего.

– Бывало и лучше, – тускло улыбнулась подруге.

К счастью, полет оказался коротким, и я не успела превратиться в лепешку, хоть, вытряхиваясь из кареты, и чувствовала себя немного приплющенной. Вытряхнулась на беду как раз в тот момент, когда из своего черного транспорта, напоминавшего гигантских размеров бусину гагата, показался его козлейшество в сопровождении двух старейшин.

Последние так на меня зыркнули, словно надеялись освежевать взглядами. А первый… нет, не зыркнул. Даже не мазнул по мне взглядом, привычно обдав своим ледяным пламенем. Не покосился в мою сторону.

Он… как будто просто меня не заметил.

Вот ведь дракон подмороженный.

От которого я поспешила отвернуться и сделала вид, что в данный момент единственное, что меня занимает, – это миниатюрный замок, облюбованный моркантой. Из рыжего камня, с башенками, увенчанными ажурными зубцами. С крыш стекала красная черепица, пламенея под полуденными лучами, и под ними же сверкали, заставляя щуриться, золотые шпили, коловшие перья облаков.

Морканта стояла на округлом балкончике, облепленном узорчатыми изразцами и низко нависавшем над входом в замок. Опираясь на заснеженную балюстраду одной рукой, приветственно махала нам другой.

– Почему она в вуали? – спросила я у оказавшейся рядом Гленды, когда все невесты журчащим ручейком хлынули к входу в игрушечный замок. Монахини в своих темных нарядах тянулись за нами траурной процессией, а возглавляли это странное шествие Тьюлин с Герхильдом и двое старейшин. – Разве не считается моветоном прятать лицо от гостей?

– Эссель Примела может себе это позволить. Вернее, вынуждена, – поджала губы виконтесса и тихо, чтобы нас не услышали и не отчитали за то, что сплетничаем, объяснила: – Она неудачно вышла замуж. За князя Брекана. Не смогла принять его силу и стала элири.

Надо же! С Блодейной ведь то же самое случилось. Может, потому они и подружились. Общее поражение сблизило.

– Эссель Примела была не первой алианой, отторгшей силу князя Брекана. Узнав, что лишился еще одного шанса передать магию рода будущему наследнику, тальден пришел в бешенство и ударил новобрачную своей силой. Говорят, у нее все лицо в шрамах, которые не смогли залечить никакие чары.

Меня передернуло.

Еще один душка-дракон. С ума сойти можно.

– Огненный?

Мне кажется, драконы, наделенные силой огня, – все немного чокнутые.

Или не немного…

Алиана покачала головой:

– Ледяной. Он не отпустил эссель Примелу, оставил ее у себя рабыней. А спустя время снова решил попытать счастье. Одной из алиан, явившихся на новый отбор, стала младшая сестра морканты. – Гленда замялась, заметив, что на нас недовольно косится Розенна, и быстро закончила: – В общем, не знаю, что тогда на самом деле произошло, но больше князь не женился. Он бесследно исчез, и с тех пор о нем ни слуху ни духу.

И поделом козлу чешуйчатому.

– Думаешь, это она Ледяного? Ну… того. – Вскинув голову, с уважением посмотрела на стройную женщину с лицом, затемненным вуалью.

– Доказательств вины эссель Примелы не нашли. Но всем известно, что не стоит связываться с моркантами.

А я это знаю лучше всех адальфивцев, вместе взятых.

Его великолепие – один из самых ярких представителей своей сволочной братии – стоял у высоких, окованных железом дверей, дожидаясь, когда полумрак холла проглотит всех его невест.

Когда подошла моя очередь быть проглоченной, тальден жестом предложил мне проходить. Жестом до обидного небрежным, будто и не было вчерашнего дня. Головокружительных полетов над Жемчужным городом и не менее головокружительных поцелуев.

– Эсселин Сольвер, – поприветствовал холодно, словно льдину зубами крошил.

– Надо же, заметили. А я уже испугалась, что у вас проблемы со зрением.

– Ну хоть не с памятью. Как у одной моей невесты, – не остался в долгу Герхильд.

Нахмурилась:

– Это вы о чем?

– О том, что вы постоянно забываете мне в чем-то признаться. Даже когда я вам об этом напоминаю.

– Вы – дракон-параноик.

– А вы алиана, которая что-то скрывает. – Наклонившись ко мне, обжег дыханием и взглядом, а еще угрозой, от которой внутри все обратилось в пепел: – Эсселин Сольвер, я обязательно узнаю все ваши тайны.

Узнает, а потом как подпортит мне в порыве ярости магией личико. Пусть оно и не мое, но все равно жалко.

– А можете не тратить свое драгоценное время и облегчить всем жизнь, исключив меня из гонок за ваше ледяное сердце. Или еще мной не наигрались? А, ваше великолепие?

– Из нас двоих играешь ты, Фьярра.

В глубине драконьих глаз разгоралось серебряное пламя. Дикое, опасное. Пугающее.

– А ты только и делаешь, что изменяешь! – прошипела в венценосную физиономию и рванула в тепло замкового холла.