Глава 22

Я потянулась за вторым листочком. Не жалея «заряда», Визари белым пламенем полыхала у нас над головами. Жмурясь от пронзительно яркого света, я пробежалась по строчкам взглядом. Вопрос мало чем отличался от предыдущего.

Окажись я в ситуации, когда от моего выбора зависела бы судьба империи, как бы поступила: последовала зову сердца и вышла замуж по любви или согласилась на союз, который принес бы мир и процветание моим землям.

На брак по расчету то есть.

– Какой-то глупый вопрос.

Собиралась только об этом подумать, в мои планы не входило облекать свои мысли в слова. Это само собой как-то получилось.

– Ну почему же глупый? – оскорбилась морканта.

– Потому что в жизни нам не предоставляют выбора. Да и вообще, наши чувства – не что иное, как побочный эффект обручальной привязки. Какая уж тут любовь.

– И ваши чувства тоже, эсселин Сольвер?

Сколько же в вас иронии, господин Герхильд!

– Не надоело напоминать о своем благородстве?

– Приходится. Вы ведь все время о нем забываете… Возвращаясь к вашей проблеме с памятью.

Эссель Примела вертела головой из стороны в сторону. Поворачивалась то ко мне, то к его благородию, пытаясь уследить за нашим с тальденом словесным пинг-понгом.

– Так что же все-таки выберете, Фьярра? И постарайтесь в этот раз ответить честно с первого раза, – запустил в меня «мячиком» Герхильд.

– Выберу первый вариант. Ну а вы, как это водится, – другой.

Стены зала излучали безмятежное жемчужное мерцание. Это значило, что я сказала правду. Я бы больше не рискнула лукавить, а морканта не стала бы мне помогать.

Побоялась бы лишиться клиентов и репутации. Да еще и впасть в немилость будущего императора.

– Я заложник долга, Фьярра.

Отмазывается.

– Или все дело в том, что вашему великолепию не знакомо это чувство? Любовь, – отбила подачу. – Зачем выбирать то, о чем не имеешь понятия?

Хорошо, что в тот момент я не видела лица Скальде. Зато в полной мере прочувствовала его взгляд и теперь маялась выбором: сгорать или окоченевать.

– Эсселин Сольвер, следующий вопрос, – нервно кашлянула хозяйка замка. Наша с Герхильдом пикировка ей определенно не нравилась. – Иначе мы здесь никогда не закончим.

«Никогда» в нашем случае – страшное слово. Поэтому поспешила сфокусироваться на третьем листочке.

Возвращаясь к теме вдовства… Что буду делать, если потеряю мужа?

а) снова выйду замуж;

б) останусь верна своей половинке до смертного одра.

Жуть как интересно, что же выберет Герхильд…

Сама того не осознавая, я вглядывалась в пятно света, на месте которого должен был находиться его великолепие.

– Какие-то проблемы, эсселин Сольвер? Вы застыли.

– Если честно, не знаю, как бы поступила. Жизнь – штука сложная. Непредсказуемая. Разве могу отвечать за будущую себя?

Недовольная таким ответом, колдунья закатила глаза.

– Дальше, эсселин Сольвер, дальше.

– А что бы выбрало ваше великолепие?

Не пойду я ни в какие дальше, пока не услышу, что он скажет!

– Мое великолепие выбрало бы второе. У дракона может быть только одна ари. Странно, Фьярра, что вы об этом не знали, – получила по лбу «мячиком». – Моя мать ни за что бы не искала замену отцу. И мой отец не захотел бы себе другую жену. Они всю жизнь были верны друг другу.

– Как жаль, что вы не пошли в родителей…

– Мы с вами еще не женаты, эсселин Сольвер, – ненавязчиво напомнили мне о недавних обвинениях в измене.

– И хвала Ясноликой.

– Если продолжите в том же духе, никогда не будем.

– Продолжу что? – вздрогнула от драконьего рыка. – Говорить искренне? Ну так ведь этого вы от меня и требуете.

– А давайте посмотрим следующие задания, – снова выступила в качестве рефери морканта и взволнованно потребовала: – Фьярра, да читайте же!

Остальные вопросы тоже касались брака, а также долга монархов, их ответственности перед подведомственным государством.

До сегодняшнего дня я не задумывалась, каково это – на самом деле быть императрицей. Да, не раз в своих тщеславных мечтах представляла себя на троне с короной на голове, возле любимого мужа – этой Ледышки.

Уже нелюбимой.

Кстати, нужно почаще себе об этом напоминать, а то ведь получится, что Скальде прав: я действительно страдаю провалами в памяти и часто забываю, что с недавних пор он мой нелюбимый дракон.

Одно дело думать о себе как о правительнице, проводящей жизнь в праздном безделье. И совсем другое – вдруг осознать, что быть монархом – это ответственность. Даже в какой-то степени бремя. А уж стать супругой про́клятого императора – бремя в квадрате.

Ради империи и своих подданных Скальде готов пойти на любые жертвы. Я же не готова жертвовать собой ради чужого мира. Мира, который не понимаю. Людей, которые не желают принимать меня такой, какая я есть.

В этом одно из наших с Герхильдом многочисленных отличий. Испытание морканты помогло их выявить.

«Готовы ли вы дать продолжение императорскому роду, зная, что, возможно, его магия принесет страдания вашим детям?»

Ну и вопросик.

Я даже не стала думать над ответом. Потому что думать здесь не о чем. Отложила последний листок и призналась:

– Не готова. Не готова обрекать свое дитя на страдания, на возможные безумие и смерть. Не хочу, чтобы мой ребенок становился убийцей. Хоть и не по собственной воле, но все же…

– Спасибо за честность, Фьярра.

Свечение меркло, и теперь я снова видела Скальде. Его усталое лицо и улыбку, в которой не было насмешки. Только грусть.

– Ну хоть в чем-то ваши мнения совпали, – как-то уныло подытожила морканта. После чего объявила, почти радостно: – Мы закончили! Вы свободны, Фьярра.

Гип-гип ура!

Сферы одна за другой гасли, Визари как будто засыпала. В зал вернулся мягкий полумрак, по которому так соскучились мои глаза.

– Задержитесь, Фьярра.

А?

Плюхнулась обратно в кресло, да так и застыла под жестким взглядом тальдена. Кажется, начиналась фаза дополнительных вопросов.

И как в воду глядела.

– Вы что-то скрываете от меня, Фьярра? – скорее утвердительно, чем вопросительно.

– Секреты есть у каждого…

– Не увиливай, – подался вперед Скальде. Хищная поза, будто сейчас набросится. Хищный взгляд и сталь в голосе, от которой дрожь рассыпается по позвоночнику. – Фьярра, что ты пытаешься от меня спрятать?

Себя.

– Не припомню этого вопроса в конкурсном списке.

– Забудь о списке.

– Ваше великолепие, это ведь испытание?

– Испытание, – хмуро.

– Тогда почему я чувствую себя не невестой на отборе, а преступником на допросе?

Поднялась, хоть тальден продолжал пригвождать меня к сиденью взглядом. И, должна признать, у него это неплохо получалось.

– В вашей власти позволить мне и дальше участвовать в отборе или быть сегодня же из него исключенной. Но вы не имеете права выворачивать наизнанку мою душу. Я не ваша собственность, а всего лишь ваша невеста. Одна из многих.

– Фьярра, – рычание зверя, уже готового к атаке, – я не разрешал тебе подниматься!

Наверное, не будь здесь морканты, уже давно бы разорвал меня на части.

– Мы ведь еще не женаты, – припомнила его же слова. – Вот когда поженимся (если поженимся), тогда и будете указывать, подниматься мне или не подниматься.

Реверанс, прощальный кивок замершей истуканом колдунье и быстрые шаги к заветным створкам, за которыми долгожданное спасение. Нужно спешить, пока от меня не осталось тлеющей головешки.

В иные моменты Скальде Герхильда не отличить от Огненного.

* * *

– Ваше великолепие, нужно скорее решать, которые из невест нас покинут.

Тальден прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от въедливого старческого брюзжания. Но от Тригада не так-то просто было избавиться. Старейшина не собирался сдавать позиции, не спешил убираться из императорского кабинета и упорно не соглашался с волей наследника.

– Я и решил. Отбор покинет эсселин Крилфейн. Я еще вчера просил сообщить ей об этом.

– Только одна алиана? А как же та, другая? – разочарованно протянул советник.

– Та другая пока останется.

Скальде мысленно досчитал до трех, уверенный, что на четвертый счет пожилой маг разразится очередной страстной тирадой о том, что Фьярре не место в Ледяном Логе, она недостойна называться невестой будущего императора и ей следует сегодня же выметаться из замка.

Исключить ее из отбора было бы просто. Намного сложнее оказалось выжечь ее из сердца, запретить себе о ней думать.

Сколько раз пытался он понять, что с ним происходит. Почему она стала для него наваждением. Его соблазном. Его искушением. Как и всякий дракон, по природе своей охотник, Скальде желал, чтобы девушка ему подчинилась, признала его силу.

Непокорная, дерзкая. Горячая. От сумасшедшей жажды обладать ею в иные моменты он почти терял разум. А желание заставить ее перед ним раскрыться превратилось в навязчивую идею.

Ледяной чувствовал, Фьярра что-то скрывает. Что-то, из-за чего они все больше друг от друга отдалялись, вместо того чтобы стать ближе. Всякий раз, когда пытался к ней приблизиться, девушка закрывалась, словно улитка в раковине. Делала шаг назад, обрастала колючками, старательно пряча за дерзостью отчаяние и страх.

А может, он все это выдумал, и не было никакого страха. Кроме единственного – страха стать его ари. Превратиться в лед. Одно тревожное предположение сменяло другое: вдруг Фьярра скрывает какую-то постыдную тайну? Возможно, связанную с тем, в кого была влюблена раньше.

Не зря же упрямо его не называет.

Тальден не знал, какая из мыслей была для него мучительней.

…Эти ее ужимки и то, как стыдливо отводила взгляд, когда он просто пытался ее понять. Эта боязнь источника Юны, от которого готова была бежать без оглядки.

От ее поведения иной раз вскипала кровь в жилах, и в глазах темнело от ярости.

Наверное, потому, вместо того чтобы объясниться и окончательно дать понять, какое место в его жизни занимает Далива, он вспылил, набросился на нее с упреками. Когда Фьярра превращалась в ледяную колючку, пропадало всякое желание что-либо ей объяснять.

После той ссоры он не переставал себе повторять, что не обязан перед ней оправдываться. Не обязан, но неприятное чувство, какая-то червоточина, появившаяся в груди, не исчезала.

Он не должен был вести себя как злопамятный мальчишка и ранить ее в отместку!

У морканты они много чего друг другу наговорили, и глупо было ждать, что восемнадцатилетняя гордячка первая сделает шаг к примирению. Она ведь считает его изменщиком. Подлецом.

Лжецом.

Кому-то из них придется первым переступить через черту отчуждения.

– У меня проявилась таэрин, – прервал Герхильд пламенную речь советника, которую благополучно пропустил мимо ушей.

Старейшина подавился собственными словами. Нахмурился, переваривая неожиданное признание, после чего уверенно проговорил:

– Ваше великолепие, это всего лишь влечение. Влечение к бесспорно красивой девушке. Яркой, необычной. Именно этим она и привлекает. Тем, что выделяется среди других невест. Хоть, как по мне, выделяется не с лучшей стороны… – тихо проворчал маг и продолжил увещевать: – Уверяю вас, со временем интерес ослабеет. Утихнет страсть. И что останется? Заносчивая, своенравная девица, которой нет дела до нашей империи. Это стало очевидным из ее вчерашних ответов. Такой не место на троне рядом с правителем. Таэрин проявлялась, и когда вы были с графиней. Из-за чувств, что к ней испытывали. Но вот таэрин нет и в помине. Как не осталось чувств к графине. Вы ведь никогда ее по-настоящему не любили.

– Сообщите о моем решении Хелет, – ровно повторил Герхильд, из последних сил сдерживаясь, чтобы не схватить старика за шкирку и не вышвырнуть из кабинета.

Еще одно навязчивое желание, которое в последнее время посещало его с завидной регулярностью.

– Эсселин Крилфейн покинет замок сегодня же. Но и Сольвер должна будет уехать!

Наверное, он бы все-таки уступил слабости и самолично выпроводил мага. Если бы напряженную атмосферу не развеял стук в дверь.

– Ваше великолепие, у меня к вам важное дело, – поклонился правителю эррол Хордис и выразительно покосился на советника, намекая, что время его аудиенции окончено.

– Эррол Тригад, девушки нервничают. Сообщите им наконец о моем решении.

Старейшина скрипнул зубами, досадуя, что, несмотря на все его красноречие, ему так и не удалось образумить наследника. Пожилому магу ничего не оставалось, как поклониться и уйти, напоследок удостоив невовремя заявившегося лекаря злым взглядом.

– Со мной все в порядке. Если ты за этим пришел. – Скальде вернулся за стол, темное дерево которого порыжело под утренними лучами.

В последнее время Хордис вел себя хуже наседки, опасаясь, что ледяная магия тальдена снова выйдет из-под контроля. Скальде усмехнулся своим мыслям, представляя, в какой ужас пришел бы обеспокоенный его состоянием целитель, узнай он о видениях… О тенях, что преследовали тальдена. Одна такая распахнула за спиной Хордиса свои рваные крылья, точно Фервэлла – мифическая птица, предрекавшая скорую погибель. Порой теням и голосам, что поселились в его сознании, было сложно сопротивляться. Вот и сейчас они искушали, убеждая, что нет ничего страшного в том, чтобы уступить один раз родовой силе. Выплеснуть ее, направив на старого друга, превратить того в обломок льдины.

Не догадываясь о мыслях тальдена, эррол Хордис торопливо приблизился к столу и с явным облегчением избавился от тяжелой ноши: старинных книг, что трепетно прижимал к груди, и пожелтевших свитков.

– Долгое время я искал способ избавить вас от проклятия.

– И я тебе за это благодарен, – печально улыбнулся Скальде. – Тебе и всем тем магам, что пытались нас спасти. Но ты ведь знаешь, все бесполезно. Только тратишь впустую время.

– Тратил, трачу и буду тратить! – запальчиво воскликнул целитель, устраиваясь в кресле напротив своего повелителя и раскрывая на середине самую толстую, обтянутую изветшалой кожей книгу. – Впрочем, возможно, больше искать не придется. Это труд ирфалесских магов… Я получил манускрипт от своего старого приятеля и не перестаю благодарить его за этот бесценный подарок! Здесь описаны ритуалы, что проводились еще во времена Древних. Задолго до появления алиан и тальденов. Темное колдовство, но… Вот этот, – палец мага ткнулся в разворот книги и заскользил по ажурной вязи текста, над которым темнел размытый рисунок: скелет, опутанный шипастыми розами. – Я почти уверен, что ритуал поможет снять смертельное проклятие, наложенное алианой. Нужна только девушка, невинная дева, в жилах которой течет кровь Арделии.

– Смею тебе напомнить: Арделия умерла девственницей. В том самом парке, в котором мы, Герхильды, благодаря ей теперь коллекционируем заледеневших ари.

Лекарь захлопнул манускрипт и потянулся за свитками.

– Но вы забываете, что у нее была сестра. Алиана, ставшая ари князя из Лейфории. У Нилии родилось две дочери. Не буду утомлять вас подробностями, скажу только, что мне удалось проследить ее родословную.

Пока целитель одну за другой разворачивал старые родословные карты, путано объясняя, откуда узнал про Нилию и ее потомков, Ледяной скользил по кабинету невидящим взглядом. Зацепился за взволнованно-счастливое лицо друга и горько усмехнулся. Ему бы тоже следовало сейчас радоваться. Появлению пусть и призрачной, но все-таки надежды на спасение от бремени проклятия. Но внутри после слов Хордиса вдруг стало темно и пусто. Как в родовом склепе, в который в ближайшем будущем мечтал определить его Хентебесир.

– Эта девушка, алиана, она не замужем?

– Не замужем, но скоро может стать ари, – хитро улыбнулся маг. – Если сделаете правильный выбор. Она здесь, ваше великолепие. Ваша невеста.

– Которая? – Тальден почувствовал, как в груди леденеет сердце.

Придворный лекарь развернул последний свиток. Из вереницы незнакомых имен затуманенный взгляд Скальде выхватил одно-единственное.

Имя его невесты и, возможно, его последний шанс на спасение.