Глава 25

Поговорить с Ариэллой удалось только ближе к вечеру. После трехчасового занятия с эссель Жюдит, начало которого ознаменовалось конфронтацией моего хореографа с моей монахиней.

Все началось с того, что Розенна имела неосторожность пренебрежительно отозваться об искусстве танца, бесхитростно заявив:

– Пляски – это для продажных и падших. Все эти бесстыдные движения, что вы сейчас показывали, разжигают в мужчине похоть. Самые низменные желания. – Суровый взгляд монахини, точно мухобойкой, придавил хрупкую нимфу танца к полу, после чего принялся давить меня. – А ведь нет уверенности, что наследник выберет именно вас, эсселин Сольвер. Лучше бы спели ему, а не заведомо клеймили себя печатью порока.

– Но я не умею петь, – хмуро покосилась на святошу, от пафосных нравоучений которой порой хотелось на стенку лезть.

Подражая эссель Жюдит, подбросила в воздух таири – один из многочисленных отрезов ткани, с которыми мне предстояло подружиться в самые кратчайшие сроки, дабы с достоинством выступить перед потенциальным дракономужем.

На короткое мгновение лоскут вспенился у меня над головой блестящей волной, а потом расплескался у моих ног.

На вершине башни, под порывами этого дикаря – северного ветра, проделывать трюки с таири будет непросто. Легкие, воздушные, полупрозрачные ткани всех цветов и оттенков, искусно расшитые золотыми и серебряными узорами, являлись неотъемлемой частью костюма танцовщицы. Вернее, были этим самым костюмом. С которым алиана, я то бишь, должна будет постепенно, приближаясь к кульминации своего выступления, расставаться.

А я ведь просила Блодейну обойтись без эротики в танце.

Перед началом репетиции эссель Жюдит исполнила танец ветра для меня. Хлопнула в ладоши, и из отливавшего перламутром артефакта, очень похожего на большую морскую раковину, полилась нежная мелодия. Звуки неведомого инструмента заполняли зал, вырывая танцовщицу из состояния транса. Эссель Жюдит как будто ожила, задвигалась плавно, и вместе с ней пришли в движение струившиеся по ее изящному телу ткани. Одно танцевальное па незаметно перетекало в следующее. Мелодия менялась, преображаясь вместе с исполнительницей танца. Вот она казалась хрупкой и слабой, а в следующий миг как будто вобрала в себя всю силу воздушной стихии.

Резкий рваный звук, словно над нами пронесся порыв ветра, и руки змеями взвились к стрельчатым сводам зала. Яркое таири, соскользнув с плеча красавицы, жарким пламенем заполыхало в лучах заката. Взмыло вверх и снова обтекло тонкий стан. Кольцом сомкнулось над головой танцовщицы и упало, будто поверженный противник, к ее ногам. Я даже моргнуть не успела, как в руках у эссель Жюдит оказалось следующее таири. И так до тех пор, пока танцовщица не осталась в одной лишь разлетающейся во все стороны юбке и весьма непристойной короткой кофточке. А лоскуты ткани яркими островками покоились в каменном океане зала.

Это было завораживающе прекрасно. По крайней мере в исполнении моей учительницы. В какой-то момент я поймала себя на том, что даже не дышу. Ловлю каждое движение светловолосой красавицы и пропускаю его через себя. Впитываю каждый жест, каждый взмах руки и резкий поворот, от которого лично у меня кружилась голова. Танец ветра, несомненно, был беспроигрышным для отбора номером. Но в чем-то Розенна права: не заслужил Герхильд, чтобы я ему за просто так свои прелести показывала.

Эссель Жюдит была с Розенной абсолютно не согласна и искренне верила, что танец ветра способен вызвать у мужчины одно только восхищение. Ну, может, еще совсем чуть-чуть желания. Желания обладать прекрасной исполнительницей танца.

– Лучше, сестра, оставьте нас, – примерив на себя оскорбленно-негодующий вид, указала монахине на дверь моя новая наставница. – Сейчас эсселин Сольвер должна слушаться только меня и никого больше. А вы своими замечаниями сбиваете ее с толку.

Розенна из вредности решила задержаться. Но спустя где-то час моих проб и ошибок не выдержала. Поднялась со словами:

– Моим глазам больно смотреть на это распутство. Эсселин Сольвер, мне за вас стыдно! Но раз уж вы на это решились… В общем, сразу после… танцев, – пренебрежительно выплюнула, – возвращайтесь к себе! Будем с вами до ужина молиться.

И где там моя наливка…

Закончив с наставлениями и приказами, монахиня ушла, громко стуча своими гигантскими башмаками.

Без Розенны, ее колючих взглядов и не менее колючих замечаний, дело пошло быстрее. Я расслабилась и наконец начала получать от процесса обучения удовольствие. Спасибо эссель Жюдит, которая не хмурилась и не роптала, когда у меня что-то не получалось. Наоборот, подбадривающе мне улыбалась и мягко предлагала попробовать еще раз.

Прощалась я с наставницей дико уставшей, но и очень собой довольной. Собой и достигнутыми за первый день результатами. Тело Фьярры действительно не забыло танец. Вспоминало движения даже быстрее, чем их усваивал мой разум. Уверена, не последнюю роль сыграли и мои собственные занятия бальными танцами. Я легко подхватывала ритм, чувствовала музыку, сливалась с ней воедино и просто танцевала, не думая, для кого предназначался этот танец и кто после недели изнурительных тренировок будет им наслаждаться.

Сейчас им наслаждалась я. В плавные покачивания бедрами и скольжение рук по воздуху вкладывала горечь, тоску, тревогу… В быстрые же выплескивала ярость, злость, обиду. Все те чувства, что копились во мне уже целую вечность. Несмотря на физическую усталость, к концу занятия я чувствовала себя рожденной заново.

Посчитав, что Розенна неплохо помолится и без меня, вместо того чтобы присоединиться к монахине, отправилась на поиски эсселин Талврин. Мне повезло, Ариэлла была у себя и (о, чудо!) без вездесущей Торы.

– Ох, Фьярра, что с тобой?! – подскочила с кресла подруга, уронив на пол рукоделие, с которым любила коротать вечера.

Зеркало мне продемонстрировало красную, мокрую, всклоченную эсселин Сольвер. Теперь понятно, почему на меня так косились слуги и придворные.

– Подготовка к последнему испытанию идет полным ходом, – с улыбкой пояснила я. Устроившись в кресле возле алианы, начала вводить ее в курс планируемой авантюры, моля Ясноликую, чтобы идиллию не нарушило появление надзирательницы.

Пока говорила, Ариэлла не в пример мне становилась все бледнее. А я нервничала. Потому что в подруге видела единственную возможность спасти Снежка.

– Если откажешься… Я просто не знаю, к кому тогда обращаться. Ариэлла, он ведь и так к тебе очень привязан. А значит, примет тебя, – сказала и замерла, ожидая судьбоносного для моего питомца решения.

Алиана тяжело вздохнула:

– Дело не в том, хочу я или не хочу становиться хозяйкой Снежка. Знаешь ведь, что души в нем не чаю. Но, Аня, ты понимаешь, насколько это опасно? Ритуал нужно проводить под покровом ночи. Никто тебя в такое время никуда не отпустит. Да и днем бы не отпустили… Нужен опытный маг, берущий свою силу от земли. Я не знаю таких в Ледяном Логе.

– Насчет мага… Напиши Адельмару, – попросила с мольбой в голосе. – Уверена, он подскажет, к кому в столице можно обратиться.

– А расплачиваться ты чем будешь? – не унималась подруга.

– Деньги не проблема. У Фьярры столько украшений, что пропажи пары-тройки колечек она даже не заметит. Элла, пожалуйста. Вся надежда только на тебя.

Алиана снова принялась вздыхать, кусать губы – она всегда так делала, когда размышляла о чем-то важном или не очень для нее приятном, – а потом произнесла:

– Я напишу брату. Дам все, что нужно для ритуала. Но, Аня! – Взяла меня за руку и мягко ее сжала, согревая своим касанием. – Если что-то пойдет не так… Тебя же исключат. Он ведь сказал: поблажек больше не будет.

Решит исключить – что ж, на здоровье. Отговаривать не буду и умолять меня здесь оставить тоже.

– Ради кьерда я пойду на что угодно. И к тому же, – заговорщицки подмигнула мисс паникерше, – у меня есть план. Так что за меня не переживай. Главное, найди мага и пожертвуй во благо нашего с тобой питомца несколько капель крови. А все остальное я сделаю сама.

Ариэлла кивнула, сдаваясь, и пересела за стол писать письмо брату.

* * *

Кажется, черная полоса в моей жизни (или скорее жирная такая полосища) наконец решила уступить место светлой. Ответ от Адельмара не заставил себя долго ждать. Не прошло и двух дней, как я уже готовилась к осуществлению задуманного. У меня была кровь алианы, верный помощник-паж и земной маг, предупрежденный о моем визите. А также возможность незаметно покинуть замок и незаметно же в него возвратиться.

Ладно, вру, у меня было все, кроме упомянутой выше готовности. Сердце кровью обливалось при мысли, что придется расстаться со своим питомцем. Как он поведет себя после ритуала? Начнет проситься к Ариэлле, а на меня больше даже не взглянет? И буду я вынуждена, как другие алианы, искать его внимания с помощью разных вкусняшек. Или того хуже – Снежок поймет, что с ним сотворила, и не захочет меня больше видеть.

Я не могла отделаться от ощущения, что предаю малыша. Как будто, отвязывая от себя кьерда, сама от него отрекалась. Но так было нужно. Так было правильно. Сразу после отбора, если морканта все же сдержит слово, я вернусь домой. В худшем случае – выйду замуж за этого рефрижератора ходячего и превращусь в симпатичную статую. При любом раскладе Снежка ждала смерть. А потому следовало засунуть свои сантименты дракону в глотку, сильнее стиснуть зубы, чтобы ни один звук сожаления или сомнения не прорвался наружу. Запретить себе плакать и отправляться на ночной поклон к магу.

Мабли в свои наполеоновские планы посвящать не стала, прекрасно зная, какой окажется ее реакция. Розенну – тем более. А вот к Леану за помощью пришлось обратиться, чтобы воспользоваться его навыками из прошлой жизни. Да и с провожатым на улицах ночного города будет спокойней.

К чести Йекеля, он не стал докапываться, что задумала хозяйка. После инцидента с ковром из кожи вон лез, пытаясь загладить передо мной вину. И вот теперь самозабвенно заглаживал. Раздобыл, уж не знаю где (скорее всего спер у Хордиса), сонные капли и сам позаботился о том, чтобы монахиня их приняла. Розенна спала чутко, в смежной с моей комнатой каморке, и проскочить мимо надзирательницы незаметно, да еще и вместе с кьердом не представлялось возможным.

Пришлось угостить монахиню снотворным.

Посовещавшись с Йекелем, решили лететь на ковре-самолете. По-другому не выбраться из замка: ворота на ночь запираются, и возле них постоянно дежурит стража. Жаль, окна в спальне, те, что открывались, были слишком узкими. Слишком даже для миниатюрной Фьярры. Оставалось спуститься в сад и бежать, бежать, бежать. Мимо каменных беседок и заледеневших ари, выбеленных лунным мерцанием, к задней стене замка. К небольшому ее участку, который, по словам проныры-пажа, не был виден из смотровых башен. А уже оттуда вверх – к ярким звездам, к спасению для лучшего в мире питомца!

Когда стены соседней комнаты начали вибрировать от могучего монашеского храпа, я выскользнула из-под одеяла. Оделась в заранее приготовленное платье, волосы в косу заплела. Завернулась в темную накидку, после чего опустошила первую попавшуюся шкатулку, ссыпав все ее содержимое в небольшую кожаную сумку, и приторочила ту к поясу. Сунула в неприметный кармашек на юбке пузырек с кровью подруги и пошла будить Снежка, пушистым ковриком расстелившегося перед камином.

– Пойдем, маленький, пора.

Наверное, мое волнение передалось кьерду – Снежок беспокойно забил хвостом. Принялся вырываться, мяукать жалобно, цепляясь за накидку когтями. А может, догадался, уловил своим котячьим чутьем, что задумала хозяйка, вот и упирался.

– Так надо, милый. Это нужно для тебя.

Я крепче прижала к себе малыша, который уже давно перестал быть малышом, и почувствовала, как в шею мне ткнулся холодный влажный нос. Кьерд задышал, взволнованно и часто, обдавая кожу горячим дыханием.

Глаза уже вовсю щипало. А ведь я запретила себе плакать! Ныли сердце и душа. А скоро заною и я, если сейчас же не соберусь с духом.

Аня, все ты делаешь правильно, и Снежок с Ариэллой будет счастлив. Так что ноги в руки, а лучше пропеллер куда надо – и метеором к магу!

Появление Леана привело в чувство. Парень удовлетворенно кивнул, убедившись, что мы со Снежком готовы, и шепотом сообщил, что можно отправляться.

Кьерд заворочался, издавая низкие гортанные звуки, всем своим видом и поведением протестуя против предстоящей авантюры. Я, как могла, пыталась его успокоить. Гладила, целовала в снежную макушку, шептала какие-то глупости и не переставала повторять, что ему с княжной Талврин будет лучше.

Не знаю, кого пыталась убедить: себя или Снежка.

Проще, конечно, было провести обряд, еще когда был котенком. Маленьким Снежок не так рьяно проявлял характер и не весил черт знает сколько. Но если отпущу и велю следовать за мной, как пить дать удерет. Ищи потом его по всему замку, чтобы отвести на прием к местному «ветеринару».

Считалось, маги земли сильнее других чувствуют природу и ее созданий. И если верить Адельмару, эррол Дибоан – лучший земной маг во всей округе. Берет, правда, за свои услуги баснословные суммы. Однако цена значения не имела.

– Не теряйте меня из виду, но старайтесь держаться на расстоянии. – Подхватив с пола скрученный в трубочку транспорт, Леан прицепил к поясу мешочек с магией ветра. – Если увижу стражу, дам знать. Главное, чтобы Снежок не разорался.

Я тоже за это переживала. Укутала его в накидку, спрятав у себя на груди, и, пока шли впотьмах по коридору, уводящему прочь от крыла алиан, продолжала ласково разговаривать со своим воспитанником. Снежок замер у меня в руках, словно примирился с участью быть отпущенным. И я даже почти поверила, что все у нас получится.

Все будет хорошо.

Чернильную тьму разгоняли редкие огненные отсветы на стенах – многие факелы не горели. Я ускорила шаг, стараясь не отставать от скользящей по кладке тени – от Леана. Чем ближе подбирались к лестнице, тем отчаянней в груди колотилось сердце. Вот еще несколько шагов, поворот и снова ныряем в непроглядную тьму. Приходится двигаться почти на ощупь. Только глаза кьерда полыхают бирюзовым пламенем, для него ночь – беззаботное время развлечений и охоты. И если бы не я со своей освободительной кампанией, выслеживал бы сейчас какую-нибудь мышку. А не смотрел на меня так жалобно, так моляще…

– Почти вырвались, – шепчу, когда впереди начинают проступать очертания перил и низвергающиеся во тьму каменные ступени.

А в следующий момент замираю, будто пригвожденная к полу, когда сознание взрывается торжествующим воплем:

– Эсселин Сольвер!

Зажмурилась, ослепленная разом полыхнувшими со всех сторон факелами, чувствуя, как острые коготки, проникая через ткань платья, через сорочку, ранят кожу: Снежок тоже испугался.

Пока я приходила в себя и советовала сердцу перестать плясать канкан, а лучше попробовать себя в чем-то более плавном вроде вальса, совсем близко послышался ненавистный старческий голос. Будто патефонная игла чиркнула по заезженной пластинке.

– Вот так-так! Как-никак надумали сбежать! – радостно возвестил Тригад.

Почти в рифму.

Взмах рукой, и вот уже меня оцепила императорская стража. Леан тоже не избежал внимания охраны. Даже пикнуть не успели, как у нас конфисковали ковер, бесцеремонно отобрали украшения. Пробовали и Снежка забрать, но услышав, какие звуки способен издавать кьерд-подросток, и впечатлившись грозным оскалом и остротой клыков, решили оставить его у меня на руках.

Бесцеремонное поведение стражников и наглый обыск, если честно, выбили из колеи. Не сразу пришла в себя, а когда все-таки очнулась, выкрикнула:

– Да что вы себе позволяете?!

Тригадовская физиономия расплылась в ухмылке. Гаденькой такой, омерзительной.

– Вопрос в другом, эсселин Сольвер: что позволяете себе вы? Вас ведь предупреждали, что будет в случае нарушения правил? Предупреждали. Но вы их все равно нарушили. Невестам его великолепия запрещено в одиночку покидать свои покои! Тем более ночью. Все указывает на то, что вы намерились сбежать, тем самым оскорбив и унизив повелителя.

– Значит, о чувствах наследника беспокоитесь?

Меня уже мутило от той желчи, которой было пропитано каждое слово старейшины.

– Именно. И о его благополучии, конечно же.

– Я не собиралась сбегать.

– Хотите сказать, просто гуляли? – Тригад криво усмехнулся. – С летающим ковром, драгоценностями и этой… тварью?

– Вы на удивление проницательны.

Советник покачал головой:

– Мне кажется, эсселин Сольвер, вы просто испугались, что он выберет вас и превратит в ледяную статую. Вот и решили не ждать финала, а спасать свою жизнь, пока еще не поздно.

– А вы, оказывается, тот еще сказочник, эррол Тригад.

Как же надоело с ним цацкаться! Продолжит выдвигать свои дебильные версии, и, честное слово, обматерю в голос. Как часто это делала в своих мечтах.

– Пойдемте, эсселин Сольвер. Пусть его великолепие решает, кто из нас сочиняет сказки.

Озноб пробежал по коже.

– А если не пойду? – спросила, и голос дрогнул.

Совсем невовремя.

Улыбка старейшины стала еще шире и еще противней.

– Не искушайте меня, эсселин Сольвер. Я ведь и к магии могу обратиться. Или попрошу стражу проводить вас к его великолепию. Силой.

Снежок угрожающе зашипел. С охранниками и опытным магом ему точно не справиться, не дай бог пострадает. Мне ничего не оставалось, кроме как мысленно проклясть вредного старикашку и скрепя сердце повиноваться.

– Следили за мной, эррол Тригад?

– Скажем так, наблюдал и выжидал. – Старейшина бежал чуть ли не вприпрыжку. Так ему не терпелось настучать на меня Скальде. – Надеялся, что вы оступитесь. И не прогадал.

Где-то там в своем доме на окраине Хрустального города меня ждал эррол Дибоан, чтобы спасти моего питомца.

Но видимо, теперь не дождется. И спасения не случится. В глазах темнело от бессильного гнева.

– Почему вы так меня ненавидите?

– Я не ненавижу вас, эсселин Сольвер. Просто вы не созданы для трона. И многие это понимают. Его великолепие тоже скоро поймет. Возможно, даже уже сегодня.

Меня подвели к высоким, аркой смыкавшимся над каменным сводом дверям. За которыми обнаружились императорский кабинет и Герхильд.

Несмотря на поздний час, наследник не спал.