Глава 26

Тальден оторвал взгляд от книги, которую до нашего появления внимательно изучал. Нахмурился, обозрев такую разношерстную компанию, явившуюся к нему посреди ночи. Впереди бесстрашным полководцем-завоевателем, завоевавшим аж целую алиану, выступал гадский гад Тригад. За ним, прижимая к груди недовольно пофыркивающего кьерда, шла я. Нехотя ввалился в кабинет Леан, ускорение которому придавал верзила с алебардой.

Я обернулась как раз в тот момент, когда стражник грубыми тычками в спину подталкивал моего пажа к широкому письменному столу, отгородившему нас от Герхильда.

Не сдержавшись, посоветовала дуболому:

– Лучше убери руки. Иначе, честное слово, спущу кьерда.

Пихать Леана стражнику резко перехотелось.

Зато снова взвился старейшина:

– Эсселин Сольвер!

– Вы так часто повторяете мое имя, что начинает закрадываться подозрение, что к вам тоже что-то подкрадывается. Или уже подкралось – старческий маразм.

– Вы – невоспитанная, несносная девчонка!

– А вы – брюзга и склочник. Ядовитый паук, который, прикрываясь ложной заботой о государстве, плетет паутину интриг. Вам нужна не правильная и скромная императрица, а марионетка, которую можно будет посадить на трон и, когда потребуется, дергать за ниточки.

– Эррол Тригад, на вас опять кьерд напал? Зачем это ночное выступление у меня в кабинете? – вмешался в наш обмен «любезностями» Герхильд.

Причина моей полуночной встречи с драконом тем временем открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег пучеглазая рыба, тщетно силясь выдавить из себя хотя бы слово.

Наконец Тригаду удалось справиться с эмоциями, и он привычно ринулся в бой.

– Только что я предотвратил побег эсселин Сольвер! Она пыталась сбежать с кьердом и своими драгоценностями. При ней были паж и зачарованный ковер. Несомненно, это была попытка побега!

Скальде медленно поднялся, и мне даже показалось, что с нашей последней встречи он стал выше ростом и в плечах заметно раздался. Небось все эти дни ледяную броню наращивал. Или это я вдруг уменьшилась в размерах под ввинчивавшимся в меня взглядом тальдена.

– Это правда, Фьярра?

– Если скажу, что нет, разве его великолепие мне поверит?

Присев на корточки, отпустила Снежка, потому что больше сил не было удерживать его увесистую тушку на руках.

Стражников как магнитом притянуло к дверям. У Тригада с реакцией тоже был полный порядок – старейшина шарахнулся от кота, как от оружия массового поражения, и встал за креслом, вцепившись в его высокую спинку своими крючковатыми конечностями. Мягко потянувшись, кьерд запрыгнул на монарший стол и с видом абсолютного пофигиста (явно Герхильда копировал) развалился на старинном манускрипте. Не то внезапно перестал бояться наследника, не то справедливо решил, что нам с ним уже терять нечего. А потому можно не заморачиваться хорошими манерами и строить из себя великосветского кота.

– Фьярра, зачем ты пыталась покинуть замок и как тебя отпустила монахиня?

– Она спала, – несмело кашлянула я.

– Сестры из гадаррского монастыря почти все ночи проводят в молитвах, а если и засыпают, то спят очень чутко. Ты ей уснуть помогла?

Леан шумно сглотнул, и я поспешила снова взять вину на себя.

– Мне пришлось ее усыпить.

Ох, как же не люблю, когда он так щурится: угрожающе, недобро. Стоит тут весь такой из себя холодный и отстраненный, а я снова что нашкодивший котенок и малолетняя школьница в одном флаконе.

– Куда ты направлялась?

– К одному магу. – Мысленно пожелала себе удачи и продолжила: – Я надеялась отвязать от себя Снежка и привязать его к другому человеку. Надеялась сделать это до финала отбора, потому что…

– Потому что боялась, что потом уже может быть поздно, – с усмешкой закончил за меня Скальде.

Не с язвительной, не с мрачной. От нее, от тальдена в целом, веяло какой-то горечью. Безысходностью.

И пронизывающей тоской.

– Завещание уже составила?

Ан нет, не можем мы долго без иронии.

– Завтра ночью собиралась слетать к нотариусу.

Тальден опустился обратно в кресло, погладил Снежка. Наградой дракону за скупую ласку были раздраженное фырканье и крупинки снега. Слетев с кончика хвоста кьерда, они впитались в ветхие страницы манускрипта.

– Кому собиралась его отдать?

– Я не могу сказать.

Пусть хоть режут, но Ариэллу не выдам. Кто его знает этого Ледяного, что ему взбредет в голову. Вдруг решит исключить подругу за сговор со мной.

– Кому-то из сестер передарить решила? – не дожидаясь, пока отвечу, принялся размышлять Герхильд. – Но их сейчас здесь нет. А чтобы кьерд принял нового хозяина, нужна кровь. Своей служанке? Но она слишком труслива для такой ответственности. Не знала бы, что с ним делать. Да и князь не позволил бы Мабли держать такого зверя. Значит, кому-то из подруг… Кому? Гленде или Ариэлле? – быстро раскусил меня его проницательность и вперился острым взглядом.

Таким, как охотничьим ножом, освежевать можно запросто.

– Я не могу сказать, – повторила упрямо.

– Думаю, что Ариэлле. – Тальден откинулся на спинку кресла, сплел перед собой пальцы. – Вы стали очень близки в последнее время.

Уголки драконьих губ дрогнули в задумчивой улыбке. Губ, которые всего несколько дней назад, а кажется, что уже в прошлой жизни, жарко целовали мои. Меняя мир вокруг, стирая окружающую действительность. Оставляя только одно желание: быть еще ближе; чувствовать острее его, своего мужчину. Каждой клеткой, нервом, каждым сантиметром тела. Делить на двоих каждый вздох и пьянеть от каждого прикосновения. Молить хоть бога, хоть черта – кого угодно! – чтобы мгновения эти стали вечностью. И продолжать сходить с ума, отвечая на жадные, опаляющие тело и разум поцелуи. Возноситься к таким вершинам, упав с которых…

Невозможно будет не разбиться.

В последние дни я находилась в состоянии падения и каждую секунду подсознательно ждала болезненного приземления.

– Почему ты решила, что выберу тебя, а не эсселин Талврин? Если ари все же станет она и погибнет, умрет и твой любимый кьерд.

– Ваше великолепие, в прошлый раз вы предупредили княжну Сольвер, что…

– Да замолчи ты наконец! – рыкнул на мага Скальде.

Едва уловимое потрескивание, хлынувшее к нам со всех сторон – стены затягивало льдом. Пугливо дрогнуло в камине пламя, готовое в любой момент погаснуть. Повеяло холодом. От заиндевевшей кладки, от мужчины, от которого одновременно хотелось держаться подальше и оказаться с ним рядом.

Но первое у нас со Скальде, несомненно, получалось лучше: оставаться друг от друга на расстоянии.

– Фьярра, ответь.

Не приказ, просьба, произнесенная после того, как на пол посыпались ледяные осколки.

– Что ваше великолепие хочет услышать? Почему не вижу рядом с вами другую алиану?

Потому что рядом с ним, несмотря на все доводы разума, я видела только себя. Сердцу уже давно было плевать на разум.

Почти озвучила свои мысли, почти нашла в себе силы признаться, но Скальде опередил меня:

– Ариэлла искренна в своих словах и поступках и как никто другой заслуживает короны императрицы.

Вот кто всегда руководствовался холодным рассудком. Герхильд научился сдерживать не только древнюю родовую силу, хоть она порой, вот как сейчас, прорывалась наружу. Он легко, играючи, облекал в лед чувства. И если что-то и испытывал ко мне, то это что-то теперь было не рассмотреть под толщей льда.

– Ну тогда на ней и женись.

Внутри горчило: от того, что говорила, и от того, что слышала.

– Боишься за кьерда? – неожиданно перескочил он с моей подруги на моего питомца и снова не дал ответить, сам все решив за меня: – Конечно, боишься. И за себя тоже.

Странный разговор. Лучше бы накричал, честное слово! Проявил хоть какую-то эмоцию. Показал, что я хоть что-то в нем вызываю. Пусть даже злость и недоверие, которое стало неизменной частью наших отношений.

Казалось, тальдену больше не нужны были мои ответы, не нужны признания и объяснения. Скальде неплохо отвечал за меня, выстраивая удобную для себя версию. Как будто возводил между нами стену, выкладывая один на другой кирпичики-слова, что отгораживали его от меня.

Гнетущее молчание, на протяжении которого в сознании тревожно метались мысли, словно посаженные в клетку птицы, все – с подбитыми крыльями – нарушил ничего не выражающий голос:

– Я говорил вам раньше, эсселин Сольвер, и повторюсь снова: мне не нужна жертва. Мне нужна ари, а империи – достойная правительница. Можете быть спокойны, Фьярра. С вами и вашим кьердом ничего не случится. Вы ослушались меня. Снова. А я всегда держу свое слово.

В комнате было тепло, а чувство такое, будто перенеслась на Северный полюс. Мороз вгрызался в кожу, пробираясь под нижнюю сорочку. Точно так же, как страх вгрызался в сердце.

Я попятилась от тальдена, от того, что должно было за этим последовать. От того, что так боялась услышать. Боялась наконец приземлиться и погибнуть.

Разбившись.

– Завтра утром вас будет ждать карета. Эсселин Сольвер, вы больше не моя невеста.

* * *

Дальнейшие события сохранились в памяти рваными клочьями воспоминаний. Перед глазами проплывали смазанные картины: вот стража конвоирует меня обратно в спальню; вот я что-то говорю Леану, но даже не слышу собственного голоса. Ничего не понимаю… Снежок вьется рядом, мяукает, не переставая. Трется о ноги, не жалея моей бархатной юбки. Звуки, что он производит, больше похожи на плач. Или это я плачу… Сижу, сжавшись в комок на кровати, и никак не могу заставить себя остановиться. Как будто где-то глубоко внутри прорвало плотину, и мне больше не сдержать эти соленые потоки.

В груди какое-то пепелище, как после взрыва атомной бомбы. В голове – свалка из обломков. Обломков чувств и несбывшихся надежд. Мне бы бояться морканты и ее гнева, но на страх сил уже не остается. В какой-то момент понимаю, что и дышать-то сложно, слишком много усилий требуется для каждого вздоха. Сворачиваюсь в комок и засыпаю, прижав к себе кьерда…

…Разбудила меня Мабли. Глаза на мокром месте, лицо белее мела. Наверное, все утро ревела. Не то оплакивала мое поражение, не то уже успела получить нагоняй от Блодейны.

За то, что недоглядела.

– Аня, я начну собирать ваши вещи. А вы, если хотите, еще полежите. Только недолго. Скоро придет эррол Хордис.

– Я в порядке, обойдусь без доктора.

С трудом придала телу вертикальное положение. Ощущения хуже, чем при похмелье. Голова раскалывалась, как фарфоровая чашка, которую случайно уронили на пол. Разбиться не разбилась, но вся покрылась трещинами.

Хорошо хоть, их нет на сердце. И то лишь потому, что вчера оно стало пеплом. Спасибо Скальде за это. А то, что в груди так противно ноет… Так это, наверное, по привычке. Пройдет скоро.

Главное теперь – вернуться домой. В настоящую жизнь. Загостилась я уже в этой средневековой сказке. Пора в привычную реальность.

– Эррол Хордис придет, чтобы снять привязку. – Мабли отвернулась и поспешила переместиться в другой конец спальни. Нырнула в самый большой сундук и сосредоточенно зашуршала платьями.

– А, ну тогда ладно, добро ему пожаловать.

Под кроватью тоже что-то шуршало. Как вскоре выяснилось, это Снежок играл в футбол, используя в качестве мячика скомканную бумажку. Одну из тех любовных записочек, что регулярно слал мне его липучество из своих заморских странствий и которые я бросала в камин, в основном даже не читая. Чудо, что эта целой осталась.

Как же хорошо, что Игрэйт убрался и сегодня мне не придется лицезреть хотя бы его счастливую физиономию!

– Не упрекаешь?

– Что сделано, то сделано, – философски изрекла Мабли, складывая аккуратными стопочками Фьяррины наряды. – Эссель Блодейна, конечно, разозлилась, когда узнала.

– Ты рассказала?

Я опустилась в кресло перед зеркалом и замерла, отрешенно глядя на свое отражение. М-да, без вуали мне за пределами этой комнаты делать нечего.

– Пришлось, – вздохнула служанка.

– Странно, что Блодейна сразу ко мне не примчалась.

Мабли пожала плечами:

– Наверное, решила, что разговорами все равно ничего не исправишь. Давайте помогу вам одеться, вдруг он заглянет раньше.

Не прошло и часа, как вещи были собраны, вместе с их хозяйкой. Тоже собранной заботливой служанкой. Я была готова к путешествию в Лунную долину. Оставалось только как-то позавтракать под аккомпанемент из горестных вздохов Мабли и грозного сопения монахини. Вместо того чтобы поблагодарить за то, что в кои-то веки по-человечески выспалась, Розенна злилась и смотрела на меня с таким зверским выражением, будто из последних сил боролась с искушением разложить свою подопечную на молекулы.

Или проклясть самым изощренным способом.

Мне, если честно, до ее оскорбленных чувств дела не было. Пусть проклинает сколько влезет. Я и так уже давно проклятая. А еще невезучая и… по уши влюбленная. В мужчину, у которого вместо сердца, как выяснилось, морозильная камера, а на плечах вместо головы – ледогенератор.

Безуспешные попытки позавтракать прервало появление эррола Хордиса. Лекарь улыбнулся, но как-то уж очень скупо, и проговорил быстро:

– Мне очень жаль, Фьярра, что все так вышло. Но, поверьте, это к лучшему.

И у этого тоже семь пятниц на неделе. А ведь еще совсем недавно передо мной распинался, доказывая, что мы со Скальде что две половинки.

Но видимо, не судьба нам стать единым целым.

– Верю, – отозвалась сухо и попросила лекаря поторопиться, сказав, что хочу покинуть Ледяной Лог немедленно.

– Конечно, конечно…

– Отвязывать будете без его великолепия?

– Его присутствие здесь необязательно.

Необязательно так необязательно. Мне же лучше.

На этом моменте следовало вздохнуть с облегчением. Но вздыхать вдруг стало сложно: горький ком застрял в горле. А виски закололо иголочками злости.

Да что со мной такое?! И вовсе я не надеюсь увидеть его снова! В последний раз пропасть в серебряном омуте… Услышать низкий, то колющий льдом, то обволакивающий теплом голос.

Не надеюсь и не увижу!

Лекарь что-то шептал, стоя надо мной. Водил руками, потом опять воспроизводил свою абракадабру. Пока в конце концов не объявил:

– Булавка, Фьярра, вам больше не понадобится.

Кивнула и поднялась.

– Она вместе с остальными подарками его великолепия осталась в шкатулках.

– Украшения ваши, Фьярра. Можете забрать их с собой.

– Лучше здесь оставлю, – покачала головой.

Улыбнувшись напоследок магу, а также кивнув этому истукану – монахине, в последний раз оглядела комнату, где испытала столько самых разнообразных эмоций. Была до безумия счастлива и столь же сильно несчастна.

Пока Леан с другими слугами занимался погрузкой моего багажа, а Мабли развлекала Снежка, я, стоя возле кареты, запряженной этими летающими монстрами – фальвами, – прощалась с алианами. Проводить меня в (надеюсь, что не последний) путь вышли также некоторые старейшины, эссель Тьюлин и даже кое-кто из придворных.

Последние улыбались искренне и грустили вполне натурально, а одна придворная дама даже сказала, что без меня Ледяной Лог снова станет похож на сонное царство.

Что ж, услышать это было приятно.

Рианнон и Майлона тоже улыбались. От счастья. Им я просто кивнула на прощание и пожелала удачи в финале. Церемонно поклонилась советникам и эссель Тьюлин, которые из кожи вон лезли, стараясь сохранить на лицах нейтрально-вежливое выражение.

Крепко обняла подруг, вдруг осознав, как сильно буду по ним скучать. И даже будучи на Земле, никогда о них не забуду.

– Береги себя, – поцеловала меня в щеку Гленда.

А Ариэлла, когда с объятиями было покончено, незаметно сунула мне в руку конверт со словами:

– В нем – зачарованная бумага. Если тебе будет грозить опасность от морканты или от кого-то другого, расскажи все в письме и сожги. Брат получит твое послание и поможет. Он не тальден, но маг все же сильный. И в обиду тебя не даст. Талврины друзей в беде не бросают.

– Спасибо тебе, – улыбнулась сквозь слезы, которые надежно прятала наброшенная на лицо вуаль, и закончила тихо: – За все.

Леан подал мне руку, предлагая забраться в карету. Последний взгляд, брошенный на величественную громаду Ледяного Лога. Темные окна, стрелами тянувшиеся к безоблачному небу, – я подсознательно надеялась увидеть в них хотя бы тень хозяина замка. Хотя бы силуэт человека, которого полюбила всем сердцем.

Но не было ни тени, ни силуэта. Ни самого человека.

Напротив меня устроились паж и служанка. Снежок с комфортом расположился на коленях у своей хозяйки. У меня не было никаких козырей против морканты, но я все равно буду умолять ее. Если потребуется – в ногах валяться, чтобы не губила кьерда. Надеюсь, сердце у ведьмы не до конца прогнившее. Или князь Ритерх пожелает обзавестись столь редким зверем, и все у моего малыша будет отлично.

– Счастливого пути, эсселин Сольвер.

Отделившись от команды старейшин, всегда державшихся вместе, Тригад приблизился к карете.

– А вам удачных поисков угодной вам императрицы.

Старейшина в ответ чуть слышно усмехнулся, отступил на шаг. Зачарованные животные принялись перебирать ногами, раскрывая свои белоснежные крылья, готовясь к тому, чтобы стартовать. Чиркнули по камню колеса экипажа.

Сейчас он унесет меня от него далеко-далеко.

Зажмурилась, уговаривая себя больше не смотреть на замок. Не искать взглядом Скальде… Почувствовала, как на руках тревожно заворочался кьерд, и снаружи послышались взволнованные возгласы. Поднялся ветер, нагоняя на ясное небо грозовые тучи. В одно мгновение они закрыли собою солнце.

– Что там происходит? – Мабли смотрела то в одно, то в другое окно. Леан тоже заерзал.

Алианы, придворные дамы, хватаясь за свои высокие головные уборы, кренившиеся, словно мачты на кораблях во время шторма, поспешили в замок. Старейшины растерянно переглядывались. Их широкие, подбитые мехом плащи, развевались темными парусами. Громко заржали фальвы, яростно замолотили по земле копытами, словно пытались раздробить камень, превратив тот в крошево, и от этой какофонии звуков хотелось заткнуть уши.

Не успела так подумать, как сознание разлетелось вдребезги. Толкаемая в спину неведомой силой, приземлилась на дно кареты и сжалась в комок, оглушенная, парализованная нечеловеческим, выворачивающим наизнанку душу криком, поглотившим все остальные звуки.

Криком, доносившимся из императорского сада.

Кричали ари.