Глава 27

– Эррол Тригад, вы сами себе противоречите.

Не обращая внимания на то, что пожилой советник едва за ним поспевает, Скальде не изменял своей привычке: двигался стремительно и быстро.

– Мы ошиблись. С каждым может случиться, – со вздохом признал старейшина, стараясь приноровиться к широкому шагу тальдена.

Будущий император приближался к статуе, год назад являвшейся девушкой из плоти и крови. Его женой. Его ари. Последними воспоминаниями которой стали брачный ритуал в храме Претемной Праматери и ночь с мужем.

Лишившим алиану будущего.

Тальден неосознанно сжал кулаки, чувствуя, как кровь в жилах становится ядом. Как во рту появляется хорошо знакомый привкус горечи – горечи раскаяния, и к горлу подступает ком из желчи, которой отдавала его ненависть.

Ненависть к самому себе. К убийце.

Статуя Мавены ближе всех находилась к замку, и возле нее уже крутились маги. Они рассредоточились по всему саду, проверяя каждую ледяную ари. Лик этой был пронизан печалью.

Сколько раз он приходил сюда и смотрел, забывая о времени, на девушку, ставшую жертвой его магии. Цеплялся взглядом за овивший ледяные стопы кустарник. Как будто цветы Арделии удерживали Мавену в императорском замке. Не отпускали…

Как в свое время не отпустил он. Сделал своей женой.

И вот она на веки вечные вынуждена оставаться здесь пленницей. Смирившаяся со своей судьбой, с покорно сложенными на груди руками и потухшим взглядом. Застыла в вечной молитве за будущих императоров, в скорби по их будущим ари.

Которым тоже суждено превратиться в статуи.

Выражение лица Мавены не менялось, и Герхильд сам не понимал, зачем сюда пришел. Маги и без него прекрасно справятся с осмотром. Хотел понять, почему кричали ари? Как будто они когда-то что-то им объясняли…

Мужчина остановился в нескольких шагах от ледяной красавицы, не решаясь подойти ближе, не желая отвлекать магов своим присутствием, и подумал, что если бы на ее месте оказалась Фьярра…

Внутри что-то вспыхнуло, сжигая сердце пламенем страха. Ей нужно было уехать! Исчезнуть из его жизни, чтобы сохранить свою.

– И что вы предлагаете, эррол Тригад?

– Жениться на эсселин Сольвер, – поравнявшись с тальденом, заискивающе посмотрел на него старейшина.

– Вы несколько недель пили кровь из меня, мучили ее, требуя отправить Фьярру домой. Называли взбалмошной девчонкой, недостойной императорской короны.

Щурясь под ярким солнцем, советник поднял голову и внимательно посмотрел на статую. Полуденные лучи, отражаясь от толщи льда, рассыпались по влажной земле с редкими прогалинами снега. Деревья, сбросив светлые одежды, тянули свои оголенные ветви к небу. Ветер стих, расползлись грозившие ненастьем тучи.

Стоило алиане оказаться в замке, как ари утихли, и природа снова радовала взор умиротворяющими красками.

– Эсселин Сольвер благословили покойные императрицы, и вот теперь не захотели отпускать ледяные ари. Такого прежде не случалось. Кто я такой, чтобы противиться воле предков? – смиренно опустил голову старейшина.

– Взбалмошная девчонка, – с усмешкой повторил Скальде, припоминая советнику слова, которые слышал от него не раз.

– Я убежден, что это временное. Фьярра просто сумасбродный ребенок. Но с мудрыми наставниками…

– Вроде вас?

– Вроде меня, – согласился маг, – она быстро повзрослеет и станет достойной преемницей императрицы Эноры. – Переведя дыхание, старейшина вдохновенно продолжил: – У вас появилась таэрин, а это свидетельствует о чувствах. К тому же Фьярра сильнее других невест откликается на родовую магию. Все указывает на то, что ей суждено стать ари.

– Таэрин ничего не значит, всего лишь проявление физического влечения – тоже ваши слова. А что до отклика на силу… Другие алианы мне также подходят.

– Но не так, как эсселин Сольвер, – парировал старейшина, не сводя со статуи глаз. – Давайте простим девушку. Она всего лишь хотела защитить кьерда. А это говорит о том, что у эсселин Сольвер доброе сердце.

Взгляд мага задержался на переливах света, струившихся по лицу статуи. Их прошлая надежда… Мавена, дочь герцога Кимрейгеса – алиана, прекрасная душою и телом. Она должна была стать спасением для тальдена, но не сумела принять его силу.

Тригад понимал: если и следующая невеста погибнет, Скальде Герхильда придется изолировать. Магия уже дважды брала над ним верх, и это только те случаи, о которых стало известно совету. До следующего отбора его великолепию точно не хватит выдержки, никакие любовницы не помогут так долго усмирять взбунтовавшуюся силу.

Пожилой маг видел в сложившейся ситуации две стороны: хорошую и плохую. Если династия про́клятых на Скальде Герхильде прервется, что ж, значит, на то воля небесной владычицы. Не будет в будущем проблем с поисками императриц.

Но как же жалко терять такую силу! Самый могущественный маг в мире. За ним империя будет как за стеной. Ледяной и нерушимой. Не то чтобы наследник был незаменим… Но род Хентебесиров значительно уступал Герхильдам по силе, да и самому князю недоставало качеств, коими должен быть наделен достойный Сумеречного престола дракон: не хватало ума и рассудительности, бесстрашия, а главное, внутреннего стержня, коим обладал Герхильд.

Впрочем, даже из князя можно слепить какого-никакого императора. Возможно, он был бы даже более удобен для совета магов. И вместе с тем Тригад понимал, что со смертью наследника возникнут новые проблемы. Много проблем. Что, если драконы не пожелают принять Игрэйта, как своего правителя? А такое более чем вероятно. Пусть и родня Герхильдам, но все равно чужой. Самые сильные тальдены империи начнут глотки друг другу перегрызать, сражаясь за престол.

Старейшины надеялись избежать междоусобных распрей. Незачем империи выпивать свои же собственные соки.

Советники готовы были мириться с династией проклятых, испокон веков правивших Сумеречной империей. При Герхильдах сохранялся порядок, и Север процветал. А то, что некоторые их ари погибали, заканчивая свою жизнь ледяными статуями… Эррол Тригад был уверен, и остальные старейшины его в этом полностью поддерживали, что жизни нескольких алиан – ничтожная плата за благополучие и благоденствие такого могущественного государства.

– Мы не знаем, почему кричали статуи, – отстраненно проронил Скальде, отвлекая мага от размышлений о недалеком будущем Сумеречной империи. – Возможно, их крик никак не связан с Фьяррой.

– Они не замолкали, пока эсселин Сольвер не завели в замок. Я думаю, ответ очевиден, ваше великолепие.

– Не для меня.

Бросив последний взгляд на ледяную красавицу, Скальде направился дальше. К следующей ари. Дорога сужалась, теряясь под разросшимся кустарником. Цветы Арделии, днем собиравшиеся в бутоны, являлись еще одним напоминанием об ошибке Валантена.

Скальде грустно усмехнулся. Его предок не пожелал бороться за любовь и уступил притязаниям Ллары. Тальдену казалось, что он сейчас поступает точно так же, отрекаясь от Фьярры. Но если Хордис прав, а все на то указывало (не зря последние ночи, не зная сна, он изучал открывшуюся лекарю информацию), алиана, в чьих жилах течет кровь Арделии, сумеет наконец вырвать его семью из этого порочного круга. Империя не окажется в руках самодура или того хуже – не захлебнется собственной кровью в междоусобных войнах. А его дети… Не узнают, что такое нести на себе непосильное бремя.

Оставалось только жениться на «правильной» алиане. Провести брачный ритуал с девушкой, к которой он ничего не испытывал, и разделить с ней свою жизнь. Забыть о той, другой, что никак не желала покидать его мысли. Упрямая девочка.

Упрямая во всем.

Выжечь из памяти взгляд ясных, как весеннее небо, глаз. Не вспоминать больше вкус сладких, чувственных губ, с которых было так приятно срывать поцелуи.

Скальде нравилось просто быть с ней рядом, ощущать близость алианы. Чувствовать тепло маленькой ладошки в своей руке. Наслаждаться звучанием нежного голоса, беззаботного смеха, который в последнее время звучал только в его воспоминаниях. Как и лучистые улыбки Фьярры, оставшиеся в памяти призраками счастливых мгновений, которые они провели вместе.

Фьярра – юная, не искушенная в чувствах девушка, и, несомненно, полюбит снова. Проживет долгую жизнь, вместо того чтобы закончить ее в садах Ледяного Лога. И даже если бы сумела принять ядовитую силу Герхильдов, потом вынуждена была бы передать ее своему ребенку.

Ледяной не желал ей этого. Не желал участи быть матерью убийцы. Такого же, каким стал он, Скальде Герхильд.

Да, она обязательно полюбит снова и будет счастлива. С другим мужчиной.

Мысль эта острыми иглами вонзалась в сердце. Сводила с ума сильнее родовой магии. Но Скальде понимал, отпустить ее – самое правильное. Вот только теперь, из-за того что его решению воспротивились ледяные ари, старейшины будут настаивать на обратном. Они и что-то глубоко внутри, несмотря на все доводы разума, упрямо твердившее о том, что алиана должна остаться.

Скальде прикрыл глаза, понимая, что уступить придется. Не старейшинам и не непонятному капризу статуй… а внутреннему голосу, нашептывавшему не отпускать алиану.

Сумасшедшему желанию хотя бы еще несколько дней чувствовать ее рядом.

* * *

Приходила в себя я долго, переваривала случившееся еще дольше. Так до конца и не переварила и до самого вечера мучилась несварением мозгов.

А кто бы не мучился на моем месте этой неведомой болезнью?

Помню, от истошного крика ледяных ари земля дрожала. И я вместе с ней за компанию, с ужасом представляя, как на нас вот прямо сейчас обрушится Ледяной Лог. Или того хуже – небо рухнет, ознаменовав тем самым конец света и моих метаний.

Но, несмотря на ввинчивающийся в сознание оглушительный шум и охватившую меня панику, Армагеддона не случилось. Зато случился Тригад, прытко подскочивший к экипажу. Старейшина-храбрец не побоялся беснующихся от страха фальвов, из-за которых карета тряслась, как эпилептик во время припадка, а я чувствовала себя приготовленным в шейкере коктейлем.

Распахнув хрустальную дверцу, маг выдернул меня из экипажа и, словно тряпичную куклу, поволок к замку, где битых пять минут не переставал докапываться:

– Эсселин Сольвер, вы в порядке?! В порядке?!

Меня продолжало потряхивать. Все смешалось. Топот несущейся к нам по лестнице стражи, жужжание голосов придворных и магов, назойливые возгласы Тригада. Казалось, эти звуки доносились из другой реальности; лица перед глазами прыгали резиновыми мячиками.

Получив приказ от вдруг ставшего душкой советника, Мабли потащила меня наверх. В крыло невест, которое я покидала с тяжелым сердцем, а возвращалась в него… с мозгами всмятку. С этаким гоголем-моголем в сознании. С трудом перебирая ногами, оглядывалась по сторонам, пока не обнаружила Снежка, преспокойно путешествовавшего у Леана на руках. Выдохнула облегченно, убедившись, что с кьердом все в порядке, и снова впала в некое подобие транса. Никак не реагировала на причитания все еще торчавшей в спальне монахини и восклицания юлой вившейся вокруг меня служанки.

Не прошло и секунды (а может, мои внутренние часы барахлили), как в комнату ворвались два счастливо улыбающихся смерча, синий и розовый: Гленда с Ариэллой. Алианы тормошили меня, душили в объятиях и, захлебываясь словами, делились своей радостью. Что-то по поводу того, что ледяные ари оказались против моего изгнания и теперь нас всех уже точно будет ждать такое знаменательное событие, как императорская свадьба. Меня, в частности, по словам подруг, ждала корона и ледомуж в придачу. Алианы не сомневались, что Скальде уже сегодня примчится ко мне каяться и будет умолять остаться.

Я послушно кивала, как китайский болванчик, в ответ на словоизлияния подруг. Не потому что разделяла их восторги и уверенность в своем ясном будущем. Просто не могла сейчас реагировать как-то по-другому. В ушах все еще стоял нечеловеческий крик, и слышалось в нем столько отчаяния и боли, что у меня сердце в груди разлеталось осколками. Снова и снова, пока думала о них. А ни о чем другом, кроме ледяных ари, я не могла больше думать.

Вскоре подруг сменили нарисовавшиеся в невестиных покоях советники, возглавляемые своим неизменным вожаком – Тригадом. Явились всем скопом или, скорее, стаей и… принялись передо мной извиняться.

Тут уж я окончательно впала в прострацию и выходить из нее категорически отказывалась. А еще всерьез подумывала о том, чтобы впасть и в спячку.

Реальность, если честно, пугала…

Я настолько обалдела от всего происходящего, от медовых речей магов, от которых мозги окончательно слиплись, став похожими на комок переваренной манной каши, что просто продолжала бездумно кивать. Со всем соглашалась. И с предложением задержаться, и с уговорами попытать счастья в финале. И слушала, слушала, слушала бред о том, как они сожалеют о поспешном и, ясное дело, опрометчивом решении его великолепия. Как о нем сожалеет само великолепие, и что они все дружно будут из штанов выпрыгивать, лишь бы этот неприятный инцидент быстро и навсегда улетучился из моей памяти.

Театр абсурда – что еще скажешь.

К вечеру я почти очухалась. Спасибо успокаивающим настоям Хордиса и заботе Мабли. Единственное, из-за влияния первых чувствовала себя немного вялой. Но наверное, это и к лучшему. Иначе при виде «сожалеющего» Герхильда во мне бы опять забурлили эмоции, как ядовитое зелье в котелке у злой ведьмы.

– Мне жаль, эсселин Сольвер, что вам пришлось пережить еще одно потрясение в этих стенах, – с места в карьер начал заявившийся ко мне на ночь глядя наследник. – Можете остаться в Ледяном Логе. Для всех вы по-прежнему моя невеста.

И это называется извинения? Только что меня не попросили остаться, а милостиво разрешили задержаться. Надо же, сколько чести.

Старейшины выступили однозначно лучше. Из Герхильда актер, как из меня императрица.

– А для вас, ваше великолепие? Кто я? – подняла на тальдена глаза.

Нас разделяли несколько шагов и пристальный надзор монахини, следившей за порядком в казарме, то есть в спальне.

Где бы найти такую монахиню, чтобы последила за порядком у меня в голове и в сердце. А то уже надоело жить в этом бардаке.

– Я и сам не раз спрашивал себя об этом, Фьярра.

Вроде бы и ответил, а яснее ничего не стало. И тут же решил закругляться, будто мое общество его угнетало. Конечно! Пришлось ведь оставить меня здесь не потому, что ему этого хотелось, а потому что раскапризничались ари.

Его льдистость собирался уже уйти в закат, когда я его окликнула:

– Разрешите отвязать Снежка?

Скальде обернулся, отгораживаясь от меня привычной стеной изо льда.

– Как уже сказал, можете не беспокоиться за кьерда. Даю вам слово, с ним ничего не случится. И пожалуйста, в эти оставшиеся до финала дни давайте обойдемся без сюрпризов.

А ты, пожалуйста, перестань изображать тут холодильник!

Герхильд ушел. Следом за ним убралась и монахиня. Еще долго я лежала без сна, снова и снова прокручивая в уме его слова. Понимая, что Скальде уже все решил для себя. Он выбрал ари. Ту, на которой собрался жениться.

А меня, несмотря на прогнозы подруг, оставил просто в качестве статиста.