Глава 29

Открыв глаза, не сразу поняла, почему лежу одетая и отчего так сильно болит голова. Словно ею часы напролет жонглировал неумелый фокусник, раз за разом роняя на пол.

– Эсселин Сольвер, как себя чувствуете? – послышался вкрадчивый мужской голос, в котором проскальзывали нотки беспокойства.

– Как будто меня переехали фальвы.

Приподнялась на локтях и тут же со стоном опустилась обратно, стоило вспомнить, почему на душе так гадко.

– Возьмите, выпейте, – сунул мне в руки одну из своих подозрительных мензурок Хордис, с жаром заверив: – Пейте, пейте, сразу станет легче, и в голове прояснится.

– Насчет легче – не уверена.

И тем не менее опрокинула в себя все содержимое пузырька в надежде, что туман в сознании так скорее рассеется. Мне сейчас быть недееспособной никак нельзя. Нужно выяснить, где эта нечисть Блодейна, настучать на монахиню, убедиться, что с Мабли все в порядке.

Знаю, глупо, но я внимательно оглядела спальню, залитую ярким светом нового дня, задержавшись взглядом на шкуре возле камина – любимом месте Снежка.

Но его там не было. Не было моего малыша.

Ногти впились в ладони, оставляя на коже светлые борозды: так сильно сжала кулаки.

Внутренние часы подсказывали, что проспала всю ночь и добрую половину утра. Гленда и Майлона, скорее всего уже отстрелялись или сейчас отстреливаются. После обеда услаждать взор и слух наследника будут Рианнон с Ариэллой. Первая, как и я, должна была что-то танцевать для великолепного, эсселин Талврин – петь.

У Ариэллы волшебный голос. Наверное, таким сирены заманивали и пленяли моряков, устраивая им кораблекрушения. Вот пусть заманивает его и пленяет. А мне сейчас не до охмурения его драконства.

– Эррол Хордис, как вы здесь оказались? Мабли позвала? – спросила после того, как лекарь закончил меня осматривать и убедился, что тело эсселин Сольвер в полном порядке.

Правда, душа в клочья. Но по части сшивания душ, полагаю, это не к придворному эскулапу.

Хордис придвинулся ближе, покачал головой:

– Меня позвал его великолепие.

После чего поведал о том, как Скальде вспомнил о своей куртке.

Уж не знаю, что на него нашло, но тальдену приспичило вернуть ее немедля. По привычке наплевав на правила этикета и традицию – избегать невест до последнего испытания – отправился в алиановское крыло. Представляю, каким сюрпризом для монахини стало появление Ледяного в моей спальне. Не уверена, что он стучался. А если даже и стучался, то дожидаться разрешения войти точно не стал. Это было не в привычках Скальде.

Картина под названием «истерично всхлипывающая Мабли и бессознательная я на раскуроченной кровати» дракону явно не понравилась. А овальная отметина у меня на лбу, полностью соответствовавшая размеру и форме кулона монахини, послужила катализатором для очередного выплеска магии.

– В общем, его великолепие сорвался, – траурно подытожил маг.

Я взволнованно сглотнула. Вот почему гобелены свисают со стен мокрыми лохмотьями, а в комнате так сыро и промозгло, даже несмотря на то, что в каминах ярится пламя. Как ярилась в клетке слабого тела моя душа.

Это как же нужно было сорваться, чтобы такое натворить!

– Очень надеюсь, что скоро он передаст магию своей избраннице, – горестно вздохнул целитель. – Старейшинам все это очень не нравится.

– Как Мабли? Не пострадала? – прошептала с тревогой.

Даже и не знаю, за кого в тот момент тревожилась больше: за служанку, кьерда или этого дракона безтормозного.

– С ней все в порядке. Чего не могу сказать о сестре Розенне, – мрачно обронил лекарь. Отвечая на мой напряженный взгляд, пояснил с неохотой: – Ее ударило силой тальдена. Вся левая рука заледенела. Хорошо хоть лед не добрался до сердца, а то бы… – осекся.

– И что теперь?

– Сестра Розенна вернется в Гадарру. У них в монастыре исповедуют смирение плоти, смирение гордыни и других низменных качеств, присущих, увы, многим людям. Пытаясь привить вам добродетель, сестра забыла о том, что ей самой недостает послушания. И что вы, в отличие от нее, не монахиня и никаких обетов не давали. А вот она давала… В Гадарре очень строгие порядки, за попрание основной заповеди монастыря сестра Розенна будет наказана. Об этом позаботится мать-настоятельница, предупрежденная о ее возвращении.

– Я имела в виду, что теперь будет с ее рукой?

Наверное, следовало порадоваться, что больше не увижу вредную бабу. Но радоваться как-то не получалось. Из-за нее, из-за того, что при виде меня такой Скальде снова накрыло. Представляю, в какой восторг придет Хентебесир, узнав, что у его кузена уже вовсю осыпается шифер.

Лекарь заерзал в кресле. Пытался улыбнуться, но выглядело это так, будто его лицо искривилось судорогой.

– Сейчас, эсселин Сольвер, вам не стоит ни о чем беспокоиться. Я бы дал вам успокоительного, но, боюсь, тогда будете чувствовать себя вялой. А вам для танца потребуется вся ваша энергия.

Вся моя энергия потребуется мне, чтобы устроить Армагеддон ведьме. Если она что-то сделала со Снежком, сама будет вытанцовывать перед драконом!

И лично объяснять, вытанцовывая, кто я на самом деле такая.

Гадина!

– Эсселин Сольвер, скажите… – Эррол Хордис кашлянул, потеребил клинышек своей бесцветной бородки, пожевал губами и только потом осторожно проговорил: – Такое бывало и раньше?

– Бывало что?

– Ваша наставница. Кхм… Это ведь она дала артефакт монахине. Эссель Блодейна и раньше так с вами обращалась?

Я неопределенно пожала плечами. Со мной – так постоянно. С настоящей Фьяррой – не знаю. Но судя по тому, как морканта строила остальных дочерей князя, как командовала его слугами, а порой и самого Ритерха, не стесняясь посторонних, поучала, можно предположить, что для Блодейны весь мир театр, а люди в нем куклы.

Ее игрушки.

Вслух сказать ничего не успела. Без стука распахнулись двери, и я, нервно выпрямившаяся на постели, оказалась снова в нее вдавлена промчавшимся по комнате снежным вихрем. Запрыгнув на кровать, кьерд буквально вплавил меня в матрас. Громко мурлыча, принялся умывать обалдевшую хозяйку, щекоча мне щеку своим шершавым язычком.

Я боялась пошевелиться. Боялась, что брежу, что это всего лишь галлюцинация, вызванная бесконечными потрясениями. И что стоит только вздохнуть, чуть шевельнуться, и мираж рассеется, а сердце снова будет сжиматься от боли и страха за пропавшего питомца.

– Я бы хотела остаться со своей воспитанницей наедине, эррол Хордис. – Блодейна горделиво вскинула голову. Посмотрела на лекаря властно и непреклонно, как если бы была царицей, а он ее ничтожным холопом.

Маг ответил ей такой же откровенной неприязнью, но задерживаться не стал. Улыбнулся мне ободряюще и вышел, всем своим видом показывая, что думает о методах воспитания ведьмы в целом и о ней, в частности.

– А теперь, Анна, поговорим о твоих ошибках, – когда мы остались одни, сказала морканта. Опустилась в кресло и воткнулась в меня острым взглядом, словно отравленным стилетом в грудь ударила.

– Лучше поговорим о твоей сволочности. Что ты сделала с кьердом?!

Я взволнованно осматривала Снежка, гладила, щупала, заглядывала ему в глаза. Вроде кот как кот. Лапы на месте, хвост тоже. Последним он лениво дергал из стороны в сторону, будто отгонял от себя мух. Зевал во всю пасть, артистично показывая, что не прочь бы сейчас поспать, и с довольным урчанием точил коготки о мое платье. Сколько роскошных нарядов полегло в неравной битве с когтями кьерда – не пересчитать.

Единственное, чего на Снежке прежде не было, – это черного жгута ошейника с золотой каплевидной подвеской. Стоило коснуться гладкой пластины, как в подушечки пальцев вонзились тысячи невидимых игл.

Ай, больно!

– Что я с ним сделала? – Блодейна насмешливо склонила голову, как будто прислушивалась и ждала, не ляпну ли я еще какую глупость: колпак у нее на голове угрожающе накренился, а вуалька, обтекавшая шедевр шляпного искусства, голубоватой дымкой повисла в воздухе. – Спасла ему жизнь. Теперь он привязан не только к твоей душе, но и к этому телу, а значит, после твоего перемещения не погибнет.

Под «этим телом» подразумевалась я.

– Когда Фьяррочка вернется, кьерд признает ее своей хозяйкой. Я свяжу их души, ваша с ним связь будет разорвана, и они станут неразлучны. Пока же пусть и дальше охраняет тебя.

К бурлящей внутри злости прибавилось чувство ревности. Сначала эта комнатная лиана Фьярра прицепилась к моему Лешке. Теперь еще и Снежка себе заграбастает?

Чертов тепличный цветочек! Все для нее. Всегда так было и всегда будет.

– Нужно было сразу рассказать о кьерде. Это редкое животное, и я бы не стала лишать тебя его защиты. Вас обеих. Это одна из твоих многочисленных ошибок, Анна. Доверяй ты мне, и вчера не сходила бы с ума от страха.

Я бы тебе посоветовала кое-куда сходить. К дракону на причинное место, стерва!

– Действительно, что это я? Не доверяю шантажом принудившей меня к отбору ведьме.

– Не заговаривайся, девочка, – прошипела та по-змеиному.

– Зачем на него ошейник нацепила?

Вторая попытка дотронуться до подвески тоже успехом не увенчалась. Боль от прикосновения к металлу ощущалась еще острее, а кьерд неожиданно занервничал. Ударил хвостом по покрывалу и выскользнул из-под моей руки, приглаживавшей ему шерстку на спине.

– А это, Аня, – подстраховка. На случай, если тебе в голову опять ударят эмоции и ты попытаешься сбежать или кому-то что-то рассказать. И не смотри на меня так! Я люблю животных и всегда их жалею. Если нарушишь уговор, обещаю: кьерд мучиться не будет, умрет мгновенно.

Какая же все-таки дрянь! Мало ей было шантажировать меня Лешкой, теперь еще решила взяться за кьерда.

– А как же защитник для твоей кровиночки?

– Если понадобится, обойдется без защитника. Надеюсь, мы друг друга поняли.

– Ты всегда умела объяснять доходчиво…

Попыталась притянуть к себе кьерда, но Снежку надоели телячьи нежности, и он удрал отлеживаться возле камина.

– Да перестань ты на него смотреть! Говорю же, будешь умницей, и ничего не случится. Ни с кьердом, ни с твоим мужем, ни с тобой самой. Отбор уже почти закончился. Опомниться не успеешь, как окажешься дома, – расплылось в оскале-улыбке крупное лицо ведьмы, отчего она стала походить на мартышку. Обезьяну в ультрамариновом колпаке и такого же цвета богато расшитом золотой нитью платье, струившемся от груди крупными фалдами. – Я, Аня, твоя единственная здесь союзница и надежда на возвращение на Землю. Не забывай об этом, девочка.

От последнего заявления в глазах потемнело, а потом тьму начали вспарывать искры ярости.

– Союзница? Да ты вконец обнаглевшая шантажистка! Которая ломала меня и продолжает ломать, грозясь навредить тем, кто мне дорог! Ты что, не видишь, сколько в тебе грязи и подлости?

– Ну вот, опять идешь на поводу у эмоций, – покачала головой самая гадская гадина. – Меня это огорчает.

Как таких земля носит – непонятно.

– Ненавижу!

Блодейна резко поднялась.

– Я дала тебе максимум свободы, Аня! Тебе не на что жаловаться. Не вмешивалась, держалась в стороне, чтобы тебе было проще привыкнуть к новому окружению и к своей роли. Чтобы ты не чувствовала себя пленницей.

– Комфортные условия пребывания в клетке создавала? Вот я неблагодарная.

– У тебя появились подруги, появился кьерд, проныра-паж. Даже ослица, как мне сказали. К тебе благоволил его великолепие. Казалось бы, что тут такого? Просто делай то, что от тебя требуется. А требовалось от тебя немного. Но ты все равно умудрилась быть исключенной из отбора. Чуть не запятнала честь рода! Хорошо, что ледяные ари встали на твою сторону. Иначе бы… – зловещий взгляд и многозначительное молчание.

Плеснув в бокал воды, морканта залпом его осушила. По-хозяйски оглядела комнату и негромко хмыкнула:

– Думала, будет попросторней… Так о чем это я? Ах да! Твои ошибки. Хорошо, что несмотря ни на что, они привели нас к финалу. Теперь старейшины души не чают в моей девочке, а придворная сваха все утро пела эсселин Сольвер дифирамбы, захлебываясь словами. Так меня утомила, что я даже подумывала превратить ее в стул или какой-нибудь там сундук. Во что-то, что не способно говорить и двигаться.

И это было бы единственное доброе дело Блодейны.

Раскрыв резные шкатулки с презентами его великолепия, морканта бегло их осмотрела. Снова хмыкнула, явно неудовлетворенная увиденным или же количеством увиденного.

После чего продолжила крошить мне мозги и превращать в труху нервы:

– В общем, как ни странно, с заданием ты справилась. Почти. Осталось достойно выступить перед его великолепием. И тогда, так уж и быть, я забуду обо всех тех неприятных моментах, что довелось мне пережить по твоей милости.

Очень вдохновляющая речь. Теперь я точно побегу отплясывать на вершине башни.

– Жаль, что я не смогу забыть обо всех тех неприятных моментах, часах, сутках и неделях, что пережила по твоей вине!

– Кстати, о неприятных моментах. – Ведьма заходила по комнате еще быстрее, продолжая знакомиться с ее обстановкой, и при этом недовольно морщилась. – Из-за тебя мне пришлось битый час изображать кротость и послушание перед Герхильдом. Этот мальчишка мне все нервы вытрепал, рассказывая, как я должна воспитывать своих девочек! Вот что было неприятно. Но ничего. Так я хотя бы убедилась, что ты действительно ему дорога, – неожиданно смягчилась Блодейна. – Никогда не видела ледяного дракона в бешенстве. Интересное было зрелище. Еще интереснее было узнать, что он полночи проторчал возле тебя, пока его не уговорил пойти отдохнуть этот… как там его… Тот, что с козлиной бородкой.

– Эррол Хордис. Мне вот интересно другое: как ты объяснила его великолепию, что с твоей подачи монахиня чуть меня не пришибла?

– А я ему ничего не объясняла. Не обязана, – фыркнула морканта. – Пока что ты Сольвер и принадлежишь князю. Вот сделает тебя своей ари, будет тобой распоряжаться. А ныне я занимаюсь твоим воспитанием и решаю, когда и как тебя наказывать!

К тому моменту мне уже хотелось рычать, изрыгать пламя, плеваться серой и крыть гадину таким отборным матом, которому прежде не разрешала просачиваться даже в мысли.

А после покровительственного заявления:

– Можешь еще отдохнуть. Скоро придет Наира и принесет тебе обед. Потом начнешь собираться, – у меня окончательно снесло крышу.

– Наира?

Вцепилась пальцами в покрывало, представляя, как душу им морканту.

– Твоя новая служанка.

Сердце гулко ударилось о ребра.

– Что с Мабли?

– Мабли меня разочаровала. Девчонка забыла, кому служит. Не рассказала о кьерде, постоянно тебя покрывала. Ей больше нет места в семье Сольверов! А вот за Леана я тебе благодарна. Отчаянный мальчишка. Храбрый. Верные слуги Фьяррочке пригодятся. Не побоялся последовать за мной и даже пытался увести кьерда. Это было, конечно, глупо и безрассудно. Но мне такая самоотверженность по душе.

А мне будет по душе увидеть, как ты корчишься в агонии, отравленная медленно действующим смертельным ядом. Очень медленным, очень действенным и очень смертельным.

– Где сейчас Мабли?

Морканта безразлично пожала плечами:

– Не знаю и знать не хочу. Наира – хорошая девушка.

– Твоя верная марионетка?

Блодейна пропустила мою горькую иронию мимо ушей.

– Может, не такая умелица, как Мабли, но одеть и причесать сумеет. Сегодня у меня дела в городе. Завтра расскажешь, как станцевала, – направилась к выходу обезьяна. Обернувшись, предупредила мрачно: – Не подведи меня, Аня.

И бросила на беспечно спящего у камина кьерда выразительный взгляд.

С тихим хлопком закрылись двери, и у меня внутри как будто тоже что-то хлопнуло. Порвалось или, скорее, взорвалось. В короткий полет отправился с прикроватного столика подсвечник. Снежок, встрепенувшись, попытался шмыгнуть под кресло, забыв, что уже давно не котенок. Поняв, что пролезть под него не сумеет, забился в дальний угол и уже оттуда наблюдал за тем, как я одну за другой швыряю подушки. Опустевший пузырек, выданный мне Хордисом, рассыпался пурпурным крошевом. За ним последовал бокал и все, что попадалось под руку. Вместе с этим всем вслед морканте неслись проклятия и ярость, которая, отскакивая от сомкнутых створок, возвращалась ко мне, проникала обратно.

Сжигала заживо.