Глава 38

В семнадцать лет я оказалась в больнице с острым аппендицитом. Где познакомилась с не менее острым скальпелем и общим наркозом. О первом совсем ничего не помню, от второго отходила очень нудно и очень долго. То возвращалась в реальность, кляксами растекавшуюся перед глазами, то снова ныряла в пустоту. Слышала голоса – как будто те звучали из-под толщи воды, и из-под нее же проглядывали чьи-то размытые фигуры. На короткие секунды они обретали четкость, потом стирались.

И так до полнейшего просветления сознания.

Все, что испытывала сейчас, очень походило на отходняк после анестезии. Но когда я уже успела загреметь в больницу? С чем? Я же была…

В Адальфиве!

Туман продолжал наползать на глаза, проникал внутрь меня, путая мысли и слова. Которые так и не сумела озвучить. Язык словно атрофировался. И веки, что крышки саркофагов, безжалостно отрезали меня от окружающей реальности.

Отрезали от подрагивавшего, будто созданного из сизой дымки, силуэта мужчины, к которому тянулась моя душа. Вся я. К голосу, что прошлой ночью не меньше ласк сводил с ума. Сейчас он звучал приглушенно, будто нас разделяли выстроившиеся одна за другой, как фигурки домино, стены Ледяного Лога. И не было им конца.

Не знаю как, но Скальде сумел преодолеть каждую преграду, склонился надо мной, поцеловал, согревая пересохшие губы своим дыханием. Прошептал что-то – наверняка приятное, но сейчас совершенно мне непонятное.

Во что бы то ни стало нужно его удержать! Ухватить за руку, просить, умолять. Чтобы приказал схватить морканту. Прокричать, что это очень, жизненно важно!

А потом все ему рассказать.

Но предательское сознание снова гасло. Только на короткий миг надвигающаяся со всех сторон хмарь схлынула, показав мне высокую, удаляющуюся от постели фигуру – моего мужа.

Он уходил от меня.

– Ваше великолепие, сейчас ее лучезарность должна остаться одна. Недели пролетят быстро. Вот увидите, – раздался сухой, как шелестение опавшей листвы, голос.

Чей – не поняла. Зацепилась за одно-единственное слово. Напугавшее, оглушившее. Недели? У меня не было столько времени.

Я закричала. Жаль, что этот крик прозвучал только в потемках гаснущего сознания. Вздрогнула от хлопка – не то сомкнулись двери, не то что-то хлопнуло внутри меня – и снова сорвалась в никуда.

* * *

Что-то шершавое, прохладное и влажное касалось моего лица. Настойчиво так касалось. Снова. И снова. Скользило от скулы к виску, от уха к носу, щекотало самый его кончик. Меня даже куснули один раз за подбородок. Легонько так. Легонько, по мнению Снежка, озаботившегося утренним умыванием своей хозяйки. А сама хозяйка чуть не зашипела от боли и в полудреме попыталась отпихнуть кьерда. Но тот и не думал отпихиваться. С еще большим усердием принялся меня вылизывать, попутно делая мне массаж. Если так можно было назвать топтание по грудной клетке всем своим немаленьким весом.

А я, между прочим, хрупкая девушка.

– Снежок, отвали, – посоветовала ему, мечтая вернуться туда, откуда пришла.

Еще чуть-чуть посплю. Совсем чуть-чуть…

Укус, на сей раз куда более ощутимый, ожег скулу. Я вскрикнула, стащила с себя снежного вампиряку и потерла саднящую щеку. Не сразу, но все же сумела разлепить веки и максимально строго посмотрела на этого вконец обнаглевшего.

– Молодой чело… кот, вы что себе позволяете? – возмутилась, сталкивая негодника на пол. Пока он мне все лицо не сделал в крапинку.

Если Скальде увидит меня всю такую пятнистую…

Скальде!

Сон как рукой сняло. Меня буквально вышвырнуло из кровати. Лихорадочно огляделась по сторонам, понимая, что вот сейчас уже можно паниковать: Герхильд нигде не просматривался. Зато высоко в небе просматривалось солнце. Слишком высоко. Оно поджигало парящие в воздухе пылинки, заставляло глаза слезиться. Настолько было ярким, ослепительным.

Я ведь не собиралась спать. И уж тем более не планировала беспечно дрыхнуть до обеда!

Кьерд не унимался. Путался у меня под ногами и при этом издавал совершенно невероятные звуки: не то выл, не то скулил. Собака и волк в одном флаконе.

Вот такой он у меня разносторонний.

– Ну что такое? – Присела перед этим челокотом на корточки. Протянула руку, чтобы погладить. Снежок уткнулся мне в ладонь своей мордахой и жалобно так заплакал. – Эй, эй, ну хватит. Видишь, все со мной в порядке. Чувствую себя прекрасно, разве что голова еще немного неясная. Не заледеневаю. Но если мы сейчас же не найдем Скальде, все прекрасное станет ужасным. А у тебя появится другая хозяйка.

Кьерд завыл еще громче, пронзительно и отчаянно. Наверное, протестовал против такого финала моей сказки.

Физически я действительно чувствовала себя на все сто, а то и на целых двести. Отдохнула, выспалась. Непонятно только, какого черта… Это я про выспалась. Урвала себе чуток про́клятой силы. Отчего ощущала себя же новенькой батарейкой, под завязку напичканной самой необыкновенной энергией.

Магия пела в моей крови. Она сама стала моей кровью, сердцем. Частью моего естества. Я не могла объяснить, откуда это знаю. Просто чувствовала. А скоро она станет подарком для Фьярры. Если сейчас же не возьму ноги в руки и не отправлюсь искать Скальде.

Нам, конечно, не положено видеться. Но мне сейчас было глубоко положить на то, что нам там не положено.

Мысли проносились в голове со скоростью дракона, улепетывающего от дольгаттов. А я тем временем в чем мать родила носилась по спальне, отчаянно ища платье, пеньюар или хоть что-то, чем можно прикрыться. Снежок продолжал крутиться рядом и утробно завывать.

– Не сейчас, милый. Пожалуйста, – простонала я, оглядываясь.

Дурацкая какая-то спальня. Четыре сундука – и все пустые. И что это вообще такое – оставлять без одежды императрицу?! И где все? Как будто куда-то провалились.

Сорочка, после того как о ней «позаботился» Герхильд, представляла собой жалкое зрелище. Но я все равно ее на себя надела, повязав поверх ошметков кружева и шелка измятую простыню. Да простят меня старейшины за эту вредную привычку – разгуливать по императорской резиденции в таком эпатажном виде.

Но у меня просто не было другого выхода.

До дверей оставалось каких-то три шага – расстояние вытянутой руки, которую я и вытянула, чтобы дернуть за завихрюшку из рыжего металла. Бронзовую, медную – неважно. Три шага, которые так и не сумела преодолеть. Почувствовала, как в комнате повеяло холодом, и замерла, пригвожденная к полу взглядом. Чужим, словно бы потусторонним.

– Какая же ты все-таки забавная. Действительно собралась разгуливать вот так по замку? – расплескался по спальне нежный голос, наполнив ее звоном тысячи колокольчиков.

Не хрустальных – ледяных.

Стало еще холоднее. Настолько, что меня начало знобить. Не от магии, которую разделил со мной любимый мужчина. А от той, что вдруг ни с того ни с сего здесь появилась.

Я медленно обернулась. На негнущихся ногах, под глухое шипение кьерда. Увидела взметнувшийся к каменным сводам снежный вихрь, осыпавшийся в кресло сверкающими песчинками. Спустя мгновения, которые рваными ударами отсчитывало мое сердце, крупинки снега стали соприкасаться друг с другом, превращаясь в… девушку. Изящную и обманчиво хрупкую.

Серебристое платье струилось по точеной фигуре. Кожа незнакомой красавицы была неестественно светлой. Как будто на нее ложилось, выбеливая, призрачное мерцание луны. Глаза – почти прозрачные, ничего не выражающие. Мертвые, как лед, сковывавший зимой мраморные надгробия на кладбище.

Наверное, так могла бы выглядеть Снежная королева. Холодная, высокомерная. Страшно красивая и опасная.

Смертельно.

– Куда это вы собрались, ваша лучезарность? – От взгляда незнакомки защипало все тело. Как если бы меня, в чем была – в дышащей на ладан ночной рубашке и простыне – вдруг забросило на самую вершину горы. Одну из тех, что своими обледенелыми пиками разрывали вокруг Хрустального города небо. – А познакомиться? Какие невоспитанные нынче пошли алианы. Ни тебе здравствуй, ни тебе прощай.

– Здравствуй и прощай, – стараясь совладать со страхом, что вызывала во мне неизвестная, резко оборвала ее я.

– А манеры-то, манеры! – зацокала языком снежная дева.

– Кем бы ты ни была, тебя сюда не приглашали. Так что давай, проваливай!

Меня продолжало потряхивать. От напряжения, с появлением странной девушки достигшего своего предела. От холода, который она источала. От плохого, совершенно гадкого предчувствия, что сейчас случится что-то ужасное.

Поведение Снежка это только подтверждало. Кьерд пугливо жался к моим ногам, шипел, утробно завывал, и весь его вид говорил о том, что этот соперник ему не по клыкам.

– Ауч! – воскликнула ее снежность, как будто обожглась моими словами. – Грубо. Обидно. Дерзко. А дерзких девчонок, как известно, наказывают.

Сказать, что я ее испугалась – это ничего не сказать. При одном только взгляде на чертову незнакомку на меня накатывала такая паника, что впору было хлопаться от переизбытка этого чувства в обморок. Горло как будто сдавило невидимой цепью, звенья которой больно впивались в кожу, обжигали холодом. Наверное, потому вместо крика о помощи с губ сорвался невнятный хрип, как если бы я уже корчилась в предсмертной агонии.

– Вот только давай обойдемся без истерик, – патетично вздохнула безымянная гостья. – В них нет смысла. Хоть заорись тут, тебя все равно не услышат. Оглянись вокруг. Ты отрезана от окружающего мира.

Только сейчас я заметила, что затянутые гобеленами стены излучают едва уловимое свечение. Казалось, тканые полотна вот-вот запылают. От голубоватых искр, что по ним пробегали.

– Ни один звук не прорвется наружу, и никто сюда в ближайшее время не явится. Все уверены, что ее лучезарность отсыпается после бурной ночки с его великолепием. Скажи спасибо своему мужу, заботливо велевшему тебя не беспокоить. Только один раз заглянула служанка. Впустила кьерда и оставила артефакт, чтобы ты потом могла ее позвать.

Я бросила по сторонам напряженный взгляд. Нет, не ослепла. Никаких артефактов в комнате нет и не было.

Странное создание закинуло ногу на ногу, продемонстрировав мне изящные ступни в поблескивавших хрустальных туфельках, и буднично так добавило:

– Я превратила его в лед и отправила в камин таять. Да, кстати! То же самое проделаю с этой тварью. Пусть только даст мне повод.

Снежок пока что не давал поводов, но по тому, как пригибался к полу, шипел и щерился, было видно, что готов к атаке.

От картины, лезвием полоснувшей по сознанию – в попытке защитить хозяйку кьерд заледеневает, а потом тает, – запнулось сердце. Болезненно сжалось и снова зашлось от страха как ненормальное. Мысленно попросила Снежка не геройствовать. Видя, что на молящую просьбу кьерду фиолетово, ментально прикрикнула на непокорного. Недовольно зафырчав, снежный кот неподвижно замер у моих ног в позе египетского сфинкса. С усилием перевела взгляд на незваную, нежеланную и уже точно ненавистную визитершу.

– Что тебе от меня нужно?

– Ты. Твоя жизнь, – совершенно невозмутимо ответила незнакомка, как если бы просила подарить ей ставшую ненужной безделушку вроде поломанной брошки или погнувшейся шпильки. – Хотела сразу от тебя избавиться, но, согласись, это было бы не так занятно. Давай лучше сначала пообщаемся. Ты очень необычная девушка, Фьярра. Очень необычная алиана. И я хочу понять, почему ты другая.

Хочет общаться – пожалуйста. Это я с радостью. Нужно тянуть время, сколько получится. И, пока тяну, думать, думать. Служанку не позвать, стражники меня не услышат. Может ли ари воспользоваться принятой от тальдена силой для своей защиты? Никогда о таком не слышала. Но даже если бы и могла, я ведь ровным счетом ничего не смыслю в чарах. А эта, кем бы она ни была, казалась самим воплощением магии.

Темной, опасной. Разрушительной.

Велеть Снежку бежать за подмогой? Но даже если успеет выскочить, не замерзнув прежде, эта ухмыляющаяся мегера тут же прервет наше с ней общение. И пока подоспеет помощь, несколько раз успеет меня прикончить.

– Может, все-таки для начала представишься?

– Может, и представлюсь, – ухмыльнулась подмороженная гадина. – Леуэлла. Единственная и неповторимая.

Пауза и выжидающий взгляд, пронзающий меня тысячами ледяных игл.

– И все?

Девица нахмурилась.

– Ле-у-элла! – произнесла четко и резко, разрывая на слоги свое имя. Взвилась метелью, покружила по комнате смерчем, а потом замерла в опасной близости от своей будущей жертвы. От меня, то есть. – Снежный дух. Могущественная богиня. Древняя.

Ах, та Леуэлла…

Дрянь дело. Дрянь совершенная.

Из головы улетучились все мысли, кроме единственной – мне крышка. Тянуть время – какой в этом смысл? Даже если случится чудо и сюда вдруг примчится вся императорская рать, едва ли они смогут защитить меня от этой доисторической каннибальши.

Понимая, что ситуация патовая, я тем не менее продолжала заговаривать маньячку. Отчаянно цеплялась за каждое мгновение, что отделяло меня от смерти.

– Как ты здесь оказалась? Тебя ведь вышвырнули из Адальфивы.

Наверное, это глупо – мысленно звать мужа. Но сердцем я продолжала отчаянно взывать к Скальде. Вспоминала также морканту. Может, ей захочется отчитать меня за вчерашнюю импровизацию? Проверить, в каком состоянии находится драгоценное тело. Да и просто на мозги мне покапать.

«Блодейна, миленькая, приди, – взмолилась, впервые в жизни мечтая о встрече с шантажисткой. – Приди и защити!»

– Не вышвырнули. Мне пришлось уйти, – поморщилась Древняя, а потом ее лицо внезапно просветлело. – И вот спустя столетия я снова здесь.

Богиня шагнула ко мне – я попятилась. Вздрогнула всем телом, почти ощущая смертоносные прикосновения, и продолжила оттягивать уже, кажется, неизбежное.

– Как ты умудрилась вернуться обратно?

Мгновение, и Леуэлла плавно скользнула в сторону, от меня подальше, мазнув снежным шлейфом по шероховатому камню.

– Это все, что тебя волнует? Как я оказалась в Адальфиве? Нет бы поинтересоваться, что с тобою станет. Умирать ведь можно по-разному.

Интересоваться последним как раз-таки не было никакого желания. Не хотелось думать и представлять, как она будет меня… убивать.

Колени предательски подогнулись. Я прислонилась к спинке кровати, иначе бы просто упала. Замерла, отрешенно вслушиваясь в разглагольствования этой маньячки.

– Все должно было произойти ночью. Быстро и безболезненно. Ты бы ничего не почувствовала. Как и та смазливая кукла. Мавена. Но Герхильд! – Лицо Древней исказилось злобой, раскрошившей маску идеальной, неживой красоты. – В этот раз усыпить его не получилось. Пришлось ждать… Ждать, когда он уйдет. Когда его заставят уйти, напомнив, что после брачной ночи ари должна находиться в покое. Больше не ложиться с мужем, пока не завершится слияние с магией его рода и хрупкое тело не привыкнет к силе дракона. А чтобы не появилось искушения снова покувыркаться в постели, адальфивцы выдумали еще одну традицию (они вообще любители выдумывать традиции): изолировать от тальденов их ари на время привыкания к силе.

Дурацкий, совершенно идиотский обычай. Сейчас я ненавидела его не меньше, чем эту беловолосую стерву. С искушениями они так борются. А кто поможет мне бороться с бессмертной психопаткой?!

Скальде, ну где же ты…

– Зачем тебе это? Зачем тебе моя смерть?

– Меня попросили, и я дала слово. Слово богини. – Леуэлла улыбнулась, почти ласково, вот только от этой улыбки по телу змеями расползлись мурашки. – Так надо, Фьярра. Жаль, конечно, что теперь в тебе его сила. А значит, магия не сведет Ледяного с ума. А хотя… От утраты любимой тоже ведь можно обезуметь. Представь, как он будет мучиться. Снова и снова задаваться вопросом, как так вышло, что не сработала вязь охранного заклинания. Почему ничего не заметила, не почувствовала, не услышала стража. – Древняя весело похвасталась, бросив через плечо: – На меня их магические штучки, знаешь ли, не действуют. Да и никому в голову не придет заподозрить в убийстве духа, исчезнувшего с лица земли много веков назад. Они, конечно, будут искать виновного. Со временем поймут, догадаются. Но скоро это станет уже не важно.

– Тебя попросили? – ухватилась за царапнувшую разум фразу. Впрочем, он у меня весь стараниями Леуэллы уже был исцарапан. – Кто? Хентебесир?

Этот урод вполне мог «заказать» меня Древней. Чтобы отомстить Скальде и со мной поквитаться. За то, что все это время его отшивала.

– Он, не он – какая разница? Главное, что мне выгодно от тебя избавиться.

– И чем же я удостоилась немилости несравненной богини?

Я продолжала задавать вопросы, продолжала надеяться. На что – и сама не знала. От мысли, что, возможно, больше никогда его не увижу, стыла кровь в жилах и все внутри заполнялось ядом отчаяния.

Богиня кровожадно ухмыльнулась.

– Твоя смерть станет для тальдена сокрушительным ударом. Если повезет (мне), он даже сойдет с ума. От горя и тоски по девушке, которую не смог уберечь. Безумный дракон – добыча дольгаттов. А раздираемое междоусобицей государство – моя добыча. Да даже если и не свихнется, с твоей гибелью Герхильд лишится шанса обзавестись одаренным потомством. А кому нужен правитель, не способный дать империи новых венценосных драконов? В самой могущественной империи мира начнется борьба за власть. И пока драконы будут рвать глотки друг другу за возможность оказаться на Сумеречном престоле, а другие королевства, затаив дыхание, будут за ними наблюдать, я спокойно займусь своими делами.

– Ты недооцениваешь моего мужа. Скальде не так-то просто сломать. Что бы со мной ни случилось, он не допустит, чтобы империю захлестнули междоусобные распри. С наследником или без, но он будет править!

За время нашего разговора Леуэлла успела исходить комнату вдоль и поперек. Заморозила (наверное, от нечего делать или чтобы запугать меня еще сильнее) статуэтки над каминами и превратила в лед остатки вчерашних угощений. Ягоды, которыми кормил меня, перемежая ночную трапезу жаркими поцелуями, Скальде, рассыпались по столу голубыми стекляшками.

Вот так и мои мечты, надежды, чаяния становились хрупкими осколками льда, которые в любой момент могли расколоться или растаять.

– Ты забываешь о том, что стало с его матерью. Сколько Энора прожила без мужа? Вот и Скальде такой же, весь в мамочку. Слишком совестливый, слишком правильный. В нем больше материнского тепла, чем льда отца. Он полюбил тебя, Фьярра, и это станет для него самым страшным наказанием.

Вчера, потребовав его прилюдно для себя, ты думала, что спасаешь Герхильда от смерти. Возможно даже, от проклятия. Ведь любви, чистой и искренней, под силу даже невероятное. Но ты сама стала для него проклятием. Еще более жестоким, чем то, что невольно навлекла на Герхильдов Арделия. Вместо мучительной, но быстрой смерти от дольгаттов его агония без любимой ари растянется на месяцы. А то и годы. И все из-за тебя.

– Ну да. А ничего, что это ты тут собралась убить меня?

Как же мне хотелось на нее наброситься, разорвать в клочья! Но тело, с каждой минутой, проведенной наедине с богиней, все больше сковывало холодом. Очень скоро не смогу пошевелиться.

Не смогу ей противиться.

Леуэлла передернула плечами, мол, какая, в общем-то, разница.

– А ведь ты могла бы быть счастлива, Фьярра. Выйти замуж за какого-нибудь герцога или графа. Рожать дракончиков и жить себе припеваючи. Но ты пожелала императора, которого я не хочу видеть среди правящих! Глупая, неправильная алиана.

Перестав изображать из себя древнюю статую, Снежок мягко поднялся на лапы. Несмотря на мои приказы, кьерд готовился к схватке.

– Ты хотела узнать, почему я другая? В чем заключается моя неправильность? – выпалила, с усилием отступая.

Пожалуйста, кто-нибудь, придите. Умоляю! Я уже не знаю, что ей говорить! О чем спрашивать. Не знаю…

Всего несколько шагов отделяли меня от выхода из этой смертельной ловушки. Шагов, которые, я знала, Леуэлла не позволит мне сделать.

– Хотела, – согласно хмыкнула беловолосая ведьма. – Но, если честно, болтать с тобой мне уже надоело.

Богиня оскалилась, обнажая уродливые клыки, превращаясь в чудовище. Зимним вихрем рванулась ко мне. Кьерд метнулся ей наперерез, но поймал в прыжке лишь заметавшиеся в воздухе крупинки снега.

Отчаянная попытка подскочить к двери. Тело, окончательно предав, перестало слушаться. Не прошло и секунды, как я оказалась в обжигающих холодом руках. Почувствовала за спиной ледяное дыхание Древней. Вонзившееся в меня вместе с ядовитым шипением:

– Пора прощаться, ваша лучезарность. А потом я займусь этой тварью.