Глава 56

Император впускает меня в комнату, пронизанную солнечными лучами. Свет очень яркий, и я вижу только силуэт женщины, сидящей на тахте. Фигура её довольно хрупкая, платье золотое и сверкает драгоценными камнями, голову покрывает платок.

Я подхожу ближе, императрица поворачивается и поднимает на меня взгляд. Её синие глаза напоминают мне глаза Рихарда. Она — его мать, в этом нет сомнений. Не Роксана, а именно она, императрица. И если я ошибаюсь, то пусть меня поразит молния в этот самый миг!

— Добрый день, Ваше Величество. — Я вежливо кланяюсь.

— Здравствуй…. Теона? — говорит женщина приятным голосом и ласково улыбается мне. А затем озадаченно глядит на мужа: — А где твой любимец Рихард?

Император лишь досадливо разводит руками.

— Опять отказался? Упёртого же наследника ты избрал, Гельмут! Ну, что ж, проходи Теона. Присаживайся ко мне. Меня зовут Аделинда. Хочешь чаю?

Женщина тянется к чайничку и наполняет нам чашки.

На сумасшедшую она никак не похожа. Очень вежливая и добрая женщина. И такая несчастная — столько печали на лице.

— Здравствуйте, леди Аделинда, очень приятно с вами познакомиться, — говорю я, присаживаясь. — Спасибо, я очень люблю чай.

Император занимает кресло напротив нас. Разговор начинаем с мелочей: о погоде, о здоровье, плавно переходя к нашей грядущей свадьбе.

— Нам с Рихардом будет очень приятно видеть вас среди гостей, леди Аделинда. — Я делаю осторожный заход в направлении возвращения императрицы во дворец — помню о поручении Его Величества. Должность, а вернее положенная к ней неприкосновенность, мне очень нужна. Ловлю одобрительный взгляд императора.

— Я вынуждена отказаться от приглашения, милая Теона. Дело в том, что я не покидаю это убежище уже тридцать три года. Только нахождение здесь приносит мне облегчение от состояния постоянной скорби.

Я гляжу на императора, тот устало качает головой. Именно такой ответ он и слышал на протяжении всех прошедших лет. Я хорошо чувствую, что могу подчинить себе волю императрицы, заставить её. На ней нет защитных артефактов от ментального воздействия, и мой успех неизбежен. Но я должна надавить на женщину, пойти вразрез с её волей и со своей совестью.

— Расскажите мне, что вас так тревожит? — прошу я, совершенно искренне желая разделить боль сидящей передо мной женщины.

Леди Аделинда распахивает глаза, удивлённая вопросом.

— Извини, дорогая, — вставляет император. — Леди Теона потеряла память, принимая силу моего генерала Рихарда Каана, она многого не помнит из того, что всем известно. Не помнит о случившемся с тобой.

Я улыбаюсь робко и виновато пожимаю плечами, глядя на императрицу.

— Моё горе вызвано утратой сына, милая, — печально говорит она. — Предвижу ваш вопрос на счёт Маркуса. Моё материнское сердце говорит, что он не мой ребёнок. Вот так. Я не могу этого объяснить, и поэтому все вокруг считают меня сумасшедшей. Я не хочу возвращаться во дворец, пока там царствует ложь.

По щеке Её Величества бежит слеза, и я поддаюсь порыву поддержать женщину, беру её за руку.

— Я понимаю вас. — Мы глядим друг на друга, и императрица внезапно обнимает меня.

— Ты хорошая девочка, я желаю тебе счастья в замужестве, — шепчет леди Аделинда.

И в этот момент я понимаю, что не смогу воздействовать на её волю, просто по-человечески не смогу. Первое задание от императора — и сразу провальное — он не возьмёт меня на службу, и не будет у меня защиты перед законом. Но я не могу, просто не могу делать больно леди Аделинде.

Мы пьём чай, и я решаюсь больше расспросить о сыне. Нужно же понять, как так вышло, что детей подменили. А у меня нет сомнений, что мальчиков обменяли! Но пока ничего, кроме подозрений, предъявить не могу.

— Расскажите мне, как проходили ваши роды. Когда вы впервые увидели сына?

Леди Аделинда переводит взгляд в пустоту перед собой, погружаясь в воспоминания, и начинает рассказ:

— Роды были долгими и тяжёлыми, и я часто проваливалась в забытьё, плохо помню.

— Кто был с вами в этот момент?

— Так забавно. В те времена со мной рядом всегда была моя верная сестра Роксана, но и у неё пришли роды в то же время, и мы расположились в разных комнатах на одном этаже дворца. Мой супруг Гельмут пригласил лучшего мэтра — Артагона, который следил за нами обеими. И ещё была леди Эльвира — тайли Гельмута, она сейчас главная в Храме.

Я вспоминаю, что уже слышала это имя, и в памяти встаёт встаёт лицо властной женщины, которая советовала Рихарду дать мне умереть после того, как он передал мне родовую силу.

— Сам момент, когда я разрешилась, я помню обрывочно, я была слишком ослаблена, два дня мучиться родами — не шутки. Но помню, что мэтр Артагон был чем-то поражён, унося моего малыша, чтобы запеленать. А когда мне принесли его обратно, буквально через пару минут, я ощутила, что это не мой ребёнок. Не знаю, вот так сердце почувствовало. Заболело в тот миг и болит до сих пор. Я не хотела ни с кем разговаривать, отвергла Маркуса и уехала сюда, в Честер. Возможно, я плохая мать, что отдала принца на попечение сестры. Но и ей нужно было утешение, её собственный малыш родился с отметинами силы тьмы и мэтр Артагон говорил, что мало шансов, что он доживёт хотя бы до года. Возможно, я сумасшедшая, но я не могу лгать себе, понимаешь Теона? Не могу звать сыном того, кого сыном не считаю.

Я киваю, продолжая сжимать ладонь императрицы.

Допив чай, мы с императором собираемся уходить.

— Мы с Рихардом будем очень рады видеть вас на свадьбе, если вы всё-таки передумаете, — говорю я на прощание.

— Я подумаю, моя девочка.

Мы с леди Аделиндой целуем друг друга в щёку — императрица выказывает мне большое расположение.

Его Величество прощается с женой, крепко обнимает её и целует.

Мы уходим. Идём обратно по галереям дворца и выходим к площади с фонтанчиком, в стороне от которой находится вольер с кошечками и где сейчас пребывают Рихард и наши малыши.

Я решаюсь нарушить неловкое молчание.

— Я не справилась с испытанием в должности придворного мага. Что ж, можете уволить меня, Ваше Величество.

— Я не могу тебя уволить, — фыркает император. — Потому что ты справилась на отлично!