Глава 10

Анна

Смотрю на своё отражение и словно вижу чужого человека. Шикарная укладка, макияж и платье. Волосы осветлены и модно пострижены. На меня смотрит Яна Полянская. Какого дьявола я на это согласилась? Ради одного выступления под именем сестры?

«Ой, да брось, Аня! У тебя волосы ужасно секутся на кончиках. Их давно пора сделать покороче. И цвет волос как у тебя сейчас не в моде. В тренде холодные оттенки. Приедешь с концерта и перекрасишься. Не можем же мы светиться перед одними и теми же людьми с разным цветом волос!» — вспоминаю слова сестры.

Скорее всего, каждый близнец когда-либо совершал подмену личностей со своей идентичной половинкой, но ведь они знакомы с рождения и всегда вместе. А что я знаю о своей сестре кроме того, что она победила на конкурсе красоты и у неё куча поклонников в интернете? Мы нормально общались-то раза три от силы. И я не знакома ни с одним её другом. Колючий ёжик и Антон не в счёт.

Когда соглашалась спеть за сестру на концерте, я не думала, что потребуются кардинальные изменения во внешности. Рассчитывала просто явиться в студию звукозаписи, сделать своё дело, а затем выступить на концерте. А что в итоге? Я стою перед зеркалом с волосами, перекрашенными в самом дорогом салоне красоты города, и не узнаю своё отражение. Своё лицо я потеряла.

— Вам не нравится? — немного взволнованно спрашивает парикмахер.

Закрываю глаза и уговариваю себя, что это всего лишь на одну поездку. Потом я верну и родной цвет волос, и собственное имя.

— Всё нравится, спасибо!

Выхожу на крыльцо, очень тщательно контролируя ровный шаг. Сестрой можно восхищаться — передвигаться на таких высоких каблуках так же сложно, как постичь искусство хождения на ходулях. Передо мной — розовая спортивная машина Яны. Главное — добраться до студии без происшествий. Меньше всего мне хочется поцарапать столь дорогую игрушку.

Сажусь в салон и завожу двигатель.

Я даже предположить не могла, что сестра договорилась петь дуэтом именно с рок-группой Ярослава. Ведь, кажется, они друг друга не выносят? Уж колючий-то ёжик — точно. И вдруг — творческий тандем!

«Ты слышала, как Яр поёт? Да на него толпами приходят поглазеть. Это будет бомба!» — хрипела сестра, пытаясь объяснить мне своё решение.

Бомба. Ну ладно. Честно сказать, отстаиваю я своё мнение обычно вполне жёстко, уступаю редкий раз и то только по справедливости. Но в случае с Яной совершенно не знаю, как себя вести. Возможно, дело в том, что на бессознательном уровне я пытаюсь ей угодить, понравиться и подружиться. Хочу хороших и тёплых отношений.

Я доезжаю до места назначения за считаные минуты. Паркую автомобиль, и долго уговариваю себя выйти из салона. Волнуюсь. Я не из тех людей, кто легко умеет обманывать. А уж изображать из себя другого человека — тем более. И как бы сестра меня ни готовила, пытаясь впихнуть мне в голову максимум информации о том, что происходило на репетициях, я мало что смогла запомнить. Выучила только имена членов группы «Тёмные странники». А вот как они выглядят, понятия не имела.

Ладно. Разберёмся. В конце концов, внешность вечно фырчащего ёжика я хорошо запомнила. Не говоря уже о том, что его образ неоднократно всплывал в памяти против воли. Его я смогу найти без труда.

Так оно и выходит. В студии звукозаписи я сразу натыкаюсь на блондина. Пронзительный взгляд голубых глаз буравит насквозь.

— А вот и ваше высочество, — комментирует он, едва я появляюсь на пороге. — В этот раз даже не опоздала.

Игнорирую колкость и здороваюсь с составом группы. Все приветливо мне улыбаются. Все, кроме Ярослава. Колючий ёжик сразу встаёт с дивана.

— Распелась?

— Да, — на автомате киваю.

Я множество раз прогоняла песню дома, но всех тонкостей изменений не знала, а Яна не смогла нормально объяснить, потому что попросту их не понимала.

— Отлично. Идём, — командует он, и у меня сердце проваливается ниже колен. — Парни уже отстрелялись, так что фон есть.

Боже, как же мне петь без подготовки?

— Постой, а репетиция? — спрашиваю взволнованно.

В небесных глазах мелькает раздражение.

— Полянская, а мы чем, по-твоему, занимались с тобой больше двух недель? Пасьянс раскладывали?

— Но перед записью…

— Идём! С первого раза всё равно не споём. Успеешь ещё меня помучить.

— Мне нужна репетиция, — твёрдо говорю я. — Дай мне окончательный вариант песни.

— Ты слова забыла?

— Хочу напомнить себе последовательность наших партий.

Ярослав терпеливо вздыхает и вытаскивает из чехла гитары мой же журнал.

— Только побыстрее, Яна. Времени на запись всего час.

— Значит, сядь рядом и помоги!

Ярослав ухмыляется и устраивается напротив, пока я рассматриваю обновленную партитуру. Оказывается всё не так плохо, как мне представлялось. За исключением партии Ярослава, сильных изменений я не заметила.

И всё же Яна должна была посоветоваться со мной, прежде чем переделывать её под дуэт. Песня, в конце концов, моя!

«Да что ты начинаешь, Аня! Что плохого в том, что я решила исполнить её с рок-группой? Яру эта идея тоже очень нравится. Хочешь испортить нам всю задумку?» — таков был ответ сестры.

— Какой умный взгляд, королева. Неужто обнаружила для себя знакомые знаки?

Замечание Ярослава заставляет сделать глубокий вздох. Бросаю на этого умника строгий взгляд и спрашиваю:

— Напомни, почему изменили последние строчки второго припева?

Он выразительно выгибает бровь:

— Полянская, ты прикалываешься?

Не знаю, что говорить. Меня не столько напрягает изменение музыки, сколько слова.

Я цитирую свой вариант:

И вновь солнце взойдёт в небо,

Опалит рваный срез крыльев.

Я стерплю и пойду следом,

И любить тебя буду вечно.

— Это лучше отражало суть истории…

— Ты мне прямо-таки Америку открыла, Полянская! — Ёжик растопырил свои иголки. — Но я не могу петь слова ангела!

— Но ведь могу я…

Голубые глаза темнеют, словно затаившийся океан перед бурей. Это заставляет меня задуматься, а всё ли о репетициях мне рассказала сестра? Ведь на вопрос, почему изменили слова припева, Яна ответила, что так решил Ярослав, а в причины она не вникала.

— Ладно, забудь… — Видимо, я всё-таки сказала что-то не то.

— Ну что ты, Яна! Такое громкое заявление я точно не забуду! — продолжает колоться ёжик. — Давай так: мы оставляем первоначальный вариант. И если ты с первого раза вытянешь припев на звукозаписи, я сделаю себе тату на запястье с этими нотами! В память об этом грандиозном событии.

Я округляю глаза. Неужели он сейчас серьёзно? Я ведь с удовольствием посмотрю на это зрелище!

— А если не вытяну? — уточняю с улыбкой, уверенная в своей победе.

— А если не вытянешь, мы будем петь переделанный вариант песни, где партию исполняю я.

— Договорились! — Смело протягиваю Ярославу руку.

Он сжимает мне ладонь. Касание обжигает тысячей крохотных искорок, растекается тёплой волной по всему телу. Хочу выдернуть руку, но Ярослав не пускает.

— Макс, разбей.

К нам подходит долговязый смуглый брюнет лет двадцати пяти. Его тело практически полностью покрыто татуировками. Видимо, у рокеров это заразно. Криво улыбнувшись, он разбивает сплетение наших рук и комментирует:

— Вы как дети малые.

Ярослав лишь хмыкает, настроение у него явно приподнимается после спора. Он поворачивается ко мне.

— Ну что, королева, пошли вытягивать! — Поднимается с дивана и тянет меня в студию. — Запомни: всего одна попытка!

Через пятнадцать минут, десять из которых ушли на подготовку, я с довольной улыбкой снимаю наушники и отхожу от широкого микрофона. Только вот колючему ёжику далеко не так радостно. Он сверлит меня сердитым недоверчивым взглядом и молчит.

— Отлично, ребят! — говорит звукорежиссёр. — Сейчас подправим шумы и запишем ещё пару раз. Выберу наилучшее звучание, и Орлов получит конфетку.

Поворачиваюсь к Ярославу и ехидно спрашиваю:

— Так на какой руке будешь делать татуировку? На правой или на левой?

Голубые глаза щурятся.

— Ты это специально делала, да? Две недели мне нервы мотала, а на звукозаписи наконец выдала достойный для этой песни вокал?!

— Будем считать, что так, — продолжаю я лыбиться. — Так на какой?

— На левой.

— Класс! — ухмыляюсь. — Учти, я буду наблюдать за процессом.

— Ладно, Полянская. Один — ноль.

Радость от маленькой победы оказывается недолгой. Проходит около часа после записи вокала. Мы не расходимся. Вся группа, из которой я запомнила только Макса и Гошу, хочет прослушать итог.

Ярославу вручают какие-то бумаги, он усаживается по соседству с клавишником и внимательно вчитывается. Нет-нет, да и бросаю взгляды в его сторону. Ох, и не нравится мне его напряжённый вид. Поджатые губы и сдвинутые брови явно не сулят ничего хорошего.

Наконец Ярослав, которого все присутствующие почему-то зовут Алексом, отрывается от бумаг и сталкивается со мной холодным, крайне недовольным взглядом. Желание бросить к чертям всю эту затею и сбежать обратно в свой маленький городок усиливается многократно. Что ещё приключилось? Неужели я как-то выдала нашу с сестрой подмену?

Пока безуспешно перебираю в голове варианты своего прокола, колючий ёжик небрежно откидывает листки на журнальный столик и идёт прямиком ко мне. Хотя нет, сейчас он никакой не ёжик! Это настоящий ледник с острыми и торчащими в разные стороны сосульками. И чего он уставился на меня так, будто хочет разорвать на части?

Стою по стойке смирно, словно оловянный солдатик, и не понимаю, в чём успела провиниться.

— Чего встала как вкопанная? — цедит он сквозь зубы, оказываясь непозволительно близко. — Идём, вместе почитаем контракт, что прислал на согласование твой вездесущий папочка, и ты объяснишь мне несколько весьма интересных пунктиков.

Успеваю только пикнуть, прежде чем Ярослав грубо хватает меня за руку и тянет вглубь комнаты. Его пальцы настолько сильно сжимают моё запястье, что, боюсь, на нём останутся следы.

Только когда мы подходим к столику, я вижу, что именно за документы читал этот невыносимый тип. Перед носом контракт. Неподписанный. Продолжаю недоумённо хлопать глазами. Я ведь его не составляла, какие ко мне могут быть претензии?

— Ты просила дуэт! — рявкает Ярослав, и я непроизвольно вздрагиваю. — Я согласился! Так какого чёрта ты оказалась в составе группы?! Второй солист «Темных странников»?! Ах да, каких, к чёрту, «Тёмных странников»?! Мы ведь теперь именуемся «Тихий ангел»! Не дикий, не тёмный, не падший, а именно тихий… Тихий, мать твою, ангел!

На лице Ярослава вся палитра чувств. Он просто в бешенстве. Но и я не позволю вот так запросто на меня орать.

— При чём здесь я?

— Я что, по-твоему, идиот, Полянская? — От него настолько веет холодом, того и гляди взорвётся и расстреляет всех своими сосульками. — Думаешь, я не понимаю, что это ты нашептала своему папочке включить свой королевский зад в состав группы?! Чёрт, ведь знал, что с такой продуманной стервой нельзя связываться, и всё равно повёлся!

Как удар по лицу. Я ничего плохого не делала, уверена — сестра тоже. И выслушивать в свой адрес оскорбления, основанные на догадках этого умника, до боли неприятно.

— Если тебя что-то не устраивает, ты можешь не подписывать контракт. — Стараюсь говорить холодно, но сама готова вот-вот разреветься.

Надеюсь, он так и поступит, и на этом моя миссия закончится.

— Не подписывать?! А неустойку за весь пиар, что нам организовали, ты платить будешь?! — орёт Ярослав так громко, что и ребята слышат.

— Остынь, Алекс! — встревает грузный парень, тот самый клавишник, что был ближе всех к нам.

Похлопывая блондина по плечу, он утягивает его нависшую надо мной фигуру на безопасное расстояние. Выглядит последний действительно неважно — того и гляди поднимет кулак и вобьёт меня гвоздём в пол.

— Какая, к чёрту, разница, с каким названием мы на сцену выйдем?

— Какая разница?! — гневно переспрашивает Ярослав-Алекс. — Тебе, может, и нет разницы! А для меня это, мать вашу, моё детище! И тут капризная краля решила внести свои гламурные поправки?! И всех это устраивает?! Отлично! А в следующий раз на нас напялят розовые костюмчики с пушистыми хвостиками только потому, что это взбрело в одну очень тупую голову!

Всё, с меня хватит. Подрываюсь к выходу с одной-единственной целью: не слышать всего этого, но в проходе сталкиваюсь со звукорежиссером. Он сияет лучезарной улыбкой, не замечая накалённой атмосферы вокруг.

— Так, мои золотые! — Мужчина довольно потирает руки, а Ярославу приходится остановить поток нелестных эпитетов в мою сторону. — Запись отправлена! Орлов в восторге! Вы сделали его день! Вас ждут с распростёртыми объятиями! Песня появится сегодня в вечернем эфире, и я даю голову на отсечение, что, когда вы будете выходить из поезда, вас будут встречать поклонники. Запасайтесь ручками, господа! Придётся раздавать автографы!

Ответом на его восторженные одобряющие реплики служит глухая тишина. Никто даже пошевелиться не смеет. Лишь Ярослав, нервно взъерошив волосы, отходит к окну, не произнося больше ни слова. Надеюсь, он откажется от внесённых изменений, и концерт отменят.

— Круто, — кто-то тихо подаёт голос.

Повисает секундная пауза.

— У нас всё в порядке, ребят? — Звукорежиссер наконец замечает напряжённую обстановку.

— В порядке, — отвечает Макс и кладёт руку солисту на плечо.

Тот раздражённо отстраняется и спрашивает у мужчины:

— Я могу переговорить с Орловым?

— Прямо сейчас?

— Да, мне нужен его телефон.

— Не проблема, — тянет звукорежиссёр и достаёт из кармана сотовый. — Только он сейчас занят, попробуй позвонить ближе к вечеру.

Ярослав записывает номер продюсера.

— Спасибо за работу, — благодарит он.

— Это будет бомба! — не унимается звукорежиссёр. — Песня «Тихий ангел» в исполнении одноимённой группы! Вы здорово всё придумали! Молодцы! Преподнесёте слушателям такую вкусняшку! Хватайте удачу за хвост — и вперёд за успехом! — Он по-дружески хлопает колючего ёжика по спине и поздравляет остальных участников, пожимая им руки.

Ярослав ничего не отвечает. Бросив на меня очередной искрящийся злобой взгляд, он выходит в коридор.

Стою, обняв себя за плечи, и борюсь со слезами. «Всего одна поездка!» — успокаиваю себя. Нужно как-то вытерпеть этого психа в ближайшие три дня, а потом забыть, как страшный сон.