Глава 9

Анна

Сегодня Яна не спустилась к завтраку. Мы сидим за столом с Виктором Васильевичем в неловком молчании. Я по-прежнему испытываю в его обществе скованность и совершенно не знаю, о чём с ним говорить. Человек он хороший… наверное. По крайней мере, не такой плохой, каким показался в начале нашего знакомства. Каждый день интересуется, как я провела день и чем занималась. А мне нечего на это ответить. Потому что я целыми днями маюсь от безделья и не знаю, куда себя деть.

Я понимаю, что Яна занята. Фотосессии для моего канала, репетиции к концерту, но… Когда я предлагала ей исполнить мою песню, я думала это нас сблизит, что мы будем вместе работать над ней. Всё вышло не так. Сестра решила объединиться с какой-то рок-группой в творческом тандеме. Не со мной. Я каждый день слышу её репетиции и знаю, насколько изменили первоначальный вариант. Честно признаюсь, мне не особо нравятся внесённые изменения, но разве кто спрашивает моего мнения? Мой вопрос по этому поводу Яна приняла в штыки.

«Ты сказала, что это черновик, и песню буду исполнять я. А мне так больше нравится!» — заявила она, и все мои мечты о совместной работе развеялись в прах.

По просьбе Яны наш отец продвигает группу на концерт. Я слышала, что перед отъездом они запишутся в студии, и песню начнут крутить на популярных радиоканалах. У Виктора Васильевича достаточно связей и возможностей, чтобы сделать это.

— Спасибо за завтрак, — улыбаюсь ему и встаю из-за стола.

— Тебе спасибо, дорогая, — кивает он в ответ, подарив мне нежный взгляд. — Чем займёшься сегодня?

— Пойду на море.

— А Яна с тобой?

Кажется, у этого человека в голове незримый пунктик — сближение своих дочек. Я не против, конечно, но из-за занятости Яны сблизиться у нас не выходит.

— Я позову её.

— Отлично.

Поднимаюсь на третий этаж и замираю перед дверью сестры. Несмело стучу.

— Кто? — слышу вымученный хрип из комнаты.

— Ян, это Аня.

— Зайди, — командует она сипло.

Открываю дверь. Оказывается, сестра ещё в постели. Из-под пушистых сиреневых одеял и подушек виднеется только белокурая голова. На всех видимых предметах мебели разбросаны модные вещи, недалеко от изголовья кровати брошены босоножки.

— С тобой всё хорошо? — спрашиваю я, присаживаясь на край кровати.

— Не совсем, — сипло выдыхает сестра и сильнее кутается в одеяло. — Мне бы отлежаться денёк.

Кладу ладонь на её бледный лоб. Яна как уголёк!

— Да у тебя температура, Ян! — восклицаю я и стаскиваю с неё одеяло.

— Ты что делаешь? — возмущается та. — Мне холодно.

— Нельзя укрываться! Какая у тебя температура?

— Я не мерила.

Вздыхаю и бегу за градусником. Итог — тридцать девять и четыре! Мама дорогая!

— Ты принимала жаропонижающее?

— Да.

— Значит, нужен укол.

— Только не уколы.

— Это очень опасно Ян. Я сейчас же сообщу Виктору Васильевичу, пусть вызовет врача!

— Нет, только не папе!

— Это ещё почему?

— А ты не догадываешься? Мне через день уезжать на концерт! Он же меня не отпустит! Или ещё хуже — сорвёт нам поездку!

— Разве можно сейчас думать о концерте? — недоумеваю я.

— Можно! — отчаянно пищит Яна. — Ты не понимаешь, как долго я об этом мечтала!

Вздыхаю, обдумывая как поступить. Хотя о чём тут вообще думать? Поедет сестра на концерт или нет, а лечить её нужно. И как можно скорее!

— Хорошо, Ян. Я сейчас мигом в аптеку и вернусь.

— Папе не скажешь?

— Нет. Но если тебе не станет лучше, ты скажешь ему сама, договорились?

— Договорились, — кривится сестра и вновь натягивает одеяло до ушей.

Купив нужные лекарства, делаю жаропонижающий укол сама. Я научена. Множество раз делала инъекции бабушке во время болезни. Жар сбить удаётся, к обеду Яна даже берётся за ложку и пробует суп, который я приношу ей в комнату. Только морщится при каждом глотке, видимо, у неё сильно болит горло.

— Теперь прими лекарства.

— Спасибо, — хрипит она и вяло мне улыбается. — Завтра буду как огурчик, вот увидишь!

В этом я сомневаюсь. Такое за день не проходит…

Всё время кручусь возле сестры, беспокоясь за её состояние. К ночи температура снова поднимается, приходится опять делать укол. Спускаюсь в свою комнату, только когда Яна засыпает. Сон не идёт. Сажусь за синтезатор, убавляю громкость до минимума. На душе тоскливо и одиноко. Ловлю себя на мысли, что хочу отсюда уехать. Мне чуждо это место, этот роскошный дом с кучей обслуги, богатый отец, которого я продолжаю величать по имени-отчеству. Я хочу в свой родной дом, к друзьям, которые остались там.

Мелодия под пальцами рождается сама по себе. Записываю ноты в журнал, чтобы к утру ничего не забыть. Ложусь в постель только к двум часам ночи, полностью выплеснув все эмоции в новую композицию. Закрываю глаза, решив подумать над словами песни завтра.

***

— Аня! Аня проснись!

Кто-то настойчиво толкает меня в бок. Открываю глаза и вижу перед собой собственное отражение. Бледное лицо, покрытое испариной. Через пару секунд до меня доходит, что это Яна, а не зеркало на потолке.

— Что случилось? Который час?

— Семь утра, — хрипло пищит сестра.

Ей не стало лучше.

— Анют, мне нужна твоя помощь. Выручай.

— Вызвать врача?

— Нет! — В сиплом голосе мелькает раздражение. — Я очень тебя прошу, выступи на этом концерте за меня…

— Чего? — Сон тут же уходит на второй план.

— Пожалуйста! Я не могу. Голос пропал окончательно.

Молчание. Я сижу неподвижно, как мумия. Ни слова, ни жеста, разве что глазами недоумённо хлопаю.

— Ян, я ведь ни разу даже не репетировала.

— Да брось! Ты поёшь отлично, и песня тобой написана. Ты её с закрытыми глазами а капелла споёшь!

— Нет, Ян. Я не смогу. Большая сцена, да ещё и без подготовки… Я вам только всё испорчу.

— Аня! Нет у нас другого выхода, пойми! Только об этом тебя прошу. Иначе я… Я же всех подведу, получается, понимаешь?!

Молчу, даже не знаю, что на это ответить, а Яна продолжает уговоры:

— Спасай, Ань, очень прошу! Только один раз! Ничего страшного не произойдёт!

— Ты тогда хотя бы коллективу объясни ситуацию. Как я вот так просто приду и стану с ними петь…

— Ты издеваешься? — Она топает ногой. — А одинаковая внешность нам на что?

Хмурюсь, до конца не понимая, к чему клонит сестра. Подмена личностей? Она сейчас серьёзно?

— Это ведь обман…

— Временный и вынужденный! Да и кто узнает, Ань? Отец скоро уедет, у него дел выше крыши, а мои знакомые и думать не думают, что у меня есть сестра. Всё пройдёт идеально! Даже догадаться никто не сможет!

— Нет, Ян. Ты хотя бы участникам группы объясни реальную картину. Вы же общались, репетировали. Я не в курсе всего этого.

— Ну что за святая простота! — Сестра закатывает глаза. — А если кто проболтается? Все билеты оформлены на Яну Полянскую, понимаешь? А контракт?! Ты хочешь, чтобы я потом проблем огребла? И вообще, не вижу в этом ничего зазорного! Сложились так обстоятельства, что мне теперь, утопиться? У каждой певицы есть дублёр! Не слышала?

Снова молчу. Идея сестры мне совсем не нравится — чистое сумасшествие! Только вот как её послать помягче, ума не приложу.

Яна понимает мой настрой, раздражённо закатывает глаза и машет на меня рукой:

— Ай, ладно, забудь. О карьере теперь можно и не мечтать. Зря я вообще к тебе пришла.

Она доходит до двери, а я чувствую сильный укол совести. Сестра попросила всего об одной услуге, а я отказываюсь из-за своих предрассудков. Не даю её мечте воплотиться в реальность. Так нельзя.

— Хорошо, Ян. Давай попробуем, — тихо соглашаюсь, когда Яна уже перешагивает порог моей комнаты.

— Спасибо, Анют! Ты лучшая!

Она подпрыгивает на месте. На её губах расцветает искрящаяся счастьем улыбка. Ради такой улыбки можно один раз притвориться другим человеком. Но только один раз…