Глава 28

Ярослав на глазах превращается в окаменевшую статую и бледнеет. На его лице застывает странное выражение, отдалённо напоминающее шок и растерянность. Ещё ни разу мне не доводилось видеть колючего ёжика в таком состоянии. Мне больше нечего добавить к своему ответу, поэтому я покорно молчу, давая ему время прийти в себя. Наконец Ярослав берёт себя в руки, распрямляется, шумно выдыхая через нос, и хрипло спрашивает:

— Почему ты не сказала?

— Не сказала? — переспрашиваю я с возмущением. — Я пыталась, Яр! Как ненормальная спешила в аэропорт, чтобы поговорить, но ты не дал мне этого сделать.

— Не дал… — повторяет он, зарывая пальцы в густой взъерошенной копне волос.

— Вот именно. Я понимаю, что и сама не святая. Мы с сестрой тебя обманули. Я не хотела, чтобы всё так получилось! Хотела рассказать тебе обо всём после приезда, но… — Я беспомощно развожу руками.

Даже спустя столько лет мне всё так же дико больно осознавать, что Ярослав был с Яной после меня. После всего, что между нами было, он даже не понял, что перед ним совсем другой человек…

Это убивает.

— Сейчас уже поздно ворошить прошлое, Яр, — произношу твёрдо и поднимаюсь с места. — Ты не захотел говорить со мной тогда, а теперь уже я не вижу смысла в этом разговоре.

— Не видишь смысла?! — Он тоже поднимается, нависая надо мной, в голубых глазах бушует целый океан боли. — Ну, давай, Аня, расскажи, как отправила ко мне свою сестру, а сама помчалась к своему бывшему!

Для Ярослава наша подмена выглядит именно так. И я не должна злиться на него за отношения с Яной, ведь Яр понятия не имел, что нас две, и не виноват в произошедшем, но… это выше моих сил.

— Ты явился ко мне спустя пять лет, чтобы наконец выяснить отношения? Поздно искать виноватых. Сейчас этот разговор ничего не изменит! — ставлю я точку.

— У меня есть дочь, — холодно чеканит он.

— Нет, Ярослав. Дочь есть у меня. А у тебя — блестящая карьера и целый табор фанаток в коридоре.

Мы стоим напротив друг друга, напряжённые до предела, разве что искры в воздухе не летают. Обида никуда не исчезла, и сейчас это особенно чувствуется.

— Я не знал.

— Ты не хотел знать.

— Пусть так! Но что ты мне прикажешь делать сейчас?

— Ничего, Яр! Оставим всё так, как было на протяжении всех пяти лет.

— Ты сейчас серьёзно? — Он в недоумении, смешанном с негодованием.

— Серьёзно. — У меня предательски дрожит голос. — У нас у каждого своя жизнь. И я очень тебя прошу не вмешиваться в мою.

— Аня…

— Ярослав! — твёрдо обрываю я. — Давай мы сейчас отпустим эмоции и поговорим спокойно. У нас всё хорошо. Твоя дочь здорова, сыта, одета и обута.

— А что она знает о своём отце?

— Правду. Что мама и папа расстались ещё до её рождения и живут в разных городах.

— А то, что её папа даже не подозревает о её существовании, ты ей тоже сказала? — кидает вопрос Ярослав.

На это обвинение мне нечего ответить. Ксюша слишком маленькая, чтобы вникать в подобные вещи.

— А что это меняет, Яр? — спрашиваю я, качая головой. — У нас с Ксюшей тихая и спокойная жизнь. А ты — центр внимания миллионов людей. Между нами пропасть. И ты должен это прекрасно понимать.

Некоторое время он смотрит на меня, не произнося ни слова. Словно действительно пытается понять, как поступить правильней.

— Я хочу попробовать всё исправить, — наконец произносит он. — У нашей дочери должен быть отец, Ань. И над любой пропастью всегда можно возвести мосты.

— Можно, — не отрицаю я. — Но сколько времени этот мост продержится?

— Всё зависит только от нас.

— Нет никаких нас, Ярослав! — Я с негодованием качаю головой. — И быть не может.

— Я признаю, что облажался! И в тебе сейчас говорит обида…

— Вовсе нет. Я просто реально смотрю на вещи. Это в тебе сейчас говорит совесть.

— Ты похоронила в себе психолога, — с издёвкой ухмыляется Ярослав.

— Раз так, — говорю, прищурившись, — ответь мне лишь на один вопрос: если бы ты не увидел Ксюшу на концерте, тебя бы волновало, где я и что со мной? Стал бы выяснять, как я живу и чем занимаюсь?

Он долго молчит в ответ, со вздохом задирает голову и упирает руки в бока. А у меня внутри всё холодеет от этой зябкой, пробирающей до костей тишины. Я ему не нужна. Ни тогда. Ни сейчас.

— Вот именно поэтому я прошу тебя оставить нас в покое. — В моём голосе сквозит предательская горечь.

Он бросает на меня раздражённый взгляд.

— Легко сказать.

— Так будет лучше для всех. Не втягивай Ксюшу во всё это. — Я показываю пальцем на дверь, за которой так и не утихает галдёж. — Пожалуйста.

— У тебя кто-то есть? — Ярослав резко меняет тему и впивается в моё лицо одним из своих самых проницательных взглядов.

— Какое это имеет значение?

— Просто ответь! — настаивает он.

От охватившего меня смущения кровь приливает к щекам, но я всё-таки заставляю себя кивнуть и тихо произношу:

— Я выхожу замуж, Ярослав.

Его взгляд меркнет за мгновение. Выражение лица становится таким отрешённым, что больше походит на маску.

— Поздравляю…

Яр плотно сжимает челюсти и, отвернувшись, отходит к окну. А я замерзаю от охватившего меня холода и обнимаю себя руками, словно в аудитории пошёл снег.

Отчаянно смотрю на часы и понимаю, что третий курс уже наверняка толпится в коридоре. Консультация должна начаться через семь минут.

— Яр, тебе нужно выбираться отсюда… — негромко напоминаю о себе.

Он чуть поворачивает голову и напряжённо отвечает:

— К сожалению, лазить по стенам я ещё не научился.

— Но ведь у тебя есть люди, которые помогают выпутаться из подобных ситуаций.

— Я не передвигаюсь по городу с амбалами, если ты об этом. Охрану привлекают только на концерты и публичные мероприятия.

— Но что-то надо делать! Не до ночи же нам тут сидеть!

Подхожу к двери и прислушиваюсь. Пётр Аркадьевич, преподаватель по музыкальной грамоте, которому Ярослав невольно сорвал экзамен, пытается разобраться в причине ажиотажа среди студенток. Но расходиться упрямые поклонницы даже не планируют.

Ярослав беззвучно оказывается рядом, легко разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза. На его лице читается гамма переживаний, но мне почему-то кажется, с поклонницами это никак не связано.

— Значит, ты предлагаешь мне просто уйти?

— Вряд ли получится «просто», разве что по кусочкам… — не могу сдержать сарказма.

— Я о нас, Аня! — нетерпеливо перебивает он.

Колеблюсь лишь мгновение.

— Да. У нас у каждого своя жизнь, Яр.

— Но я хочу признать свою дочь.

— В этом я тебе препятствовать не могу и не буду. Но прежде чем сделать это, хорошенько подумай, сколько шума ты создашь вокруг нашей дочери. И нужно ли это Ксюше.

Ярослав сжимает челюсти и медленно кивает.

— Хорошо, я тебя услышал.

Он отстраняется и берётся за ключ. Я испуганно округляю глаза и поспешно сжимаю его руку.

— Постой! Ты куда?

— На выход. Не могу же я прыгать через окно.

— Лично мне не хочется проверять, целым ты отсюда выйдешь или без ушей. Нужно сначала студенток разогнать.

Надо как-то выгнать всех на улицу. Внимательно осматриваю аудиторию, и тут меня осеняет. Пожарная сигнализация! Беру телефон и набираю номер Насти Романовой, моей подруги. В своё время именно она предложила мою кандидатуру в преподаватели руководству университета.

— Да, Анют, — слышу её приветливый голос.

— Насть, ты в универе?

— Уже собираюсь уходить, а что?

— Выручай. У меня тут толпа студенток в коридоре, их бы разогнать сигналом эвакуации. Сможешь?

— Чего? — ошарашенно переспрашивает подруга. — У Аркадьевича же экзамен!

— Уже нет… Долго рассказывать. Помоги, пожалуйста. Я тебе позже всё объясню.

— Ну… ладно. Вроде на четвёртом этаже кнопка не запечатана. Сейчас поднимусь.

— Спасибо! Я твоя должница.

Отключаю связь и, выдохнув, смотрю на застывшего у дверей Ярослава. Он выглядит отрешённым и… усталым, его взгляд устремлен в пустоту. Тем не менее он натягивает на лицо вежливую улыбку и благодарит:

— Спасибо. Передай вашему… Аркадьевичу мои извинения. Я не хотел срывать ему экзамен.

— Ничего, он с этих неугомонных в тройном размере спросит, — уверяю его я.

Через несколько минут нашего молчания раздаётся громкий звон сигнализации. Я вздрагиваю и спешу к двери. Коридор взрывается разочарованными стонами студенток, но расходиться они не торопятся. Пожар — это, конечно, страшно, но солист «Тихого ангела» важнее!

— И чего топчемся на месте?! — слышу звонкий голос Насти. — А ну-ка на выход, да поживее! Иначе будете ходить ко мне на пересдачу всё лето!

Девушки нехотя повинуются, всё-таки мою подругу по прозвищу «Мегера» многие побаиваются.

— Давайте на крыльце подождём? — переговариваются они между собой.

— Точно! Алекс же тоже выйдет!

— Да они сирену небось из-за него включили, — догадывается кто-то.

— Девочки, там такая крутая тачка на парковке. Наверняка его! Там и подождём!

— Хорошая мысль!

Поджав губы, поворачиваюсь к Ярославу, который продолжает витать в своей прострации.

— Кажется, тебе лучше выйти по пожарной лестнице и воспользоваться услугами такси… — Договорить не успеваю: он неожиданно наступает на меня, упирается рукой в закрытую дверь, и нависает надо мной. — Яр, ты чего?

— Я уезжаю через три дня, — говорит он негромко и протягивает мне визитку. — Пожалуйста, подумай над моими словами. Я действительно хочу всё исправить, Аня, и буду ждать твоего звонка.

Беру карточку и спрашиваю ещё тише:

— А если я не позвоню?

— Если не позвонишь… Я сделаю так, как ты просишь: оставлю вас в покое.